Шпили и пластик

За стенами моего града тебя не видно, к счастью. Зачем же тогда, я сплю на шпилях его башен с открытыми глазами, в попытках обрести сожаление...

Говорят, драгоценностью можно только лишь наслаждаться. Алмазы, рубины, жемчуг, опал и конечно же золото с серебром - подаренные в важный день, подаренные тем или той самой, подаренные всего лишь то ради, наверняка, удивительной, единственной в своём роде улыбки, сладкого поцелуя или краткого, едва заметного, кивка головой со смущёнными щеками. Что нежнее в те моменты касается и скользит по коже? Пальцы, что трепетно откидывают локоны и щёлкают хитроумным механизмом? Или же то самое золото с серебром: тяжёлое, массивное, красивое, царапающее глотку, в конце концов кричащее о толстом или не очень кошельке? Наверняка, ответ на вопрос давно известен каждому. Вот только, так говорят и думают лишь те, кто вынимает банкноты, оставляет росписи на именных чеках и тает в момент, когда хитроумный механизм издаёт заветный щелчок. Потому что всë это - дрянь собачья. Потом что драгоценность - это простые камушки и стекляшки, выскакивающие в изящной огранке из-под ловких рук. Потому что драгоценность - это цена за которую можно купить любого, можно любить любого, можно возненавидеть любого. При особом желании, и запросто убить, если те камушки и стекляшки тоже очень даже особенные. Драгоценность - это валюта, курс которой всегда обозначен зелёной стрелкой вверх по направляющей. Это портфели выгодных акций. Это дочерние предприятия растыканные на карте, как поверженные крепости. Это связи и сделки с односолодовым без льда. Это костюмы от кутюр и оббитые вручную туфли. Всë это - Città d'Argento - Серебряный Град! Монополия и изящество в одном флаконе выставленное на обозрение в самом центре мегаполиса. Построенное из самого обычного стекла, пропускающего яркие, но уже не тёплые лучи дневного солнца. Укреплённое простым, светлым кирпичом, с которого время от времени соскабливают вьющийся плющ. Облицованное качественным, нержавеющим металлом, что бы создать лицо бренда и окончательно укрепить каркас. Città d'Argento: Истинная роскошь — это контроль. Тот контроль, который находился в его давно не молодых ладонях, что одним выверенным движением вонзали сверкающую ручку в отполированную подставку. Тот контроль, который разносился тихим, причудливым басом от каблука его туфель, что ритмично отстукивал о паркет мелодию. Тот контроль, что был в скучающей позе, в гордых, широких плечах, в уголках губ, хищно растянутых, в волевом подбородке. Во взгляде, уже только во взгляде... — Истинная роскошь - это контроль... — мужчина с забавой перечитывал надпись с ближнего медиаборда, прищуривая веки и раскачивая головой, так, что длинные локоны ударяли по его лицу. — И как она только смогла уговорить меня на это? Он не думал так, во всяком случае не сейчас и не в последние лет тридцать так уж точно. Хотя, мужчина отмечал про себя, вновь цепляясь яркими, практически медовыми хрусталиками за то самое офисное здание поглощённое рекламой семейного бренда, всë же, в этой фразе был смысл. Может быть, он, как любящий отец, поддавался на уговоры и менял слоган компании. А может быть, он, как владелец ювелирного дома, всë же знал правду и всë же осознавал, что только контроль смог поднять его на высоту, откуда всë чудилось ничтожным. Даже здание бывших конкурентов используемое как простой рекламный банер, такое же высокое, но абсолютно бестолковое. Он откидывался на удобную спинку своего кресла любуясь и наслаждаясь спокойствием. Ведь, некогда, ему и не снилось то спокойствие. Некогда, он пропадал из дома на долгие месяцы погрязая в заключении выгодных сделок. Некогда, он чуть не довёл до развода, раскола семьи предпочитая достаток и работу. Некогда, он пропустил еë день рождения и даже, забыл позвонить своей маленькой дочурке, что целый день лила слезы, скучая. — М-да... — тяжёлый выдох, печально соскальзывал с кромки тонких губ. — Были времена... Ему пришлось многое пропустить, в каком-то из смыслов, многое потерять, в попытках отстроить то, что теперь снилось любому. Но, главное здесь то, что он всë смог наверстать. Откупиться от дочки подарками, частыми объятиями, совместными обедами, разговорами. Вновь завоевать жену, упав на колени и купив букет еë любимых алых роз. Всë наладилось, к счастью. И уже очень давно его спесивая жена, просит носить под изящными часами, красную ниточку, что б не сглазили. Что б он помнил, семья — это роскошь, дороже которой, не найти ни единого камня и ни единого металла. — Мисс Росси. — наскоро заправив каштановую прядь за ухо, он связывался с преданным и трудолюбивым секретарём, вспоминая о чрезмерно важном деле. — Прошу, скажите мне, что вы обладаете информацией о местонахождении нашего хамоватого дизайнера. Молчание с той стороны продлилось совсем не долго. Его мозолистый палец не успел даже оторваться от кнопки связи, как на сенсорном дисплее появились короткие борозды ответа. Из динамиков, разносясь по просторному кабинету, раздался нежный, практически эфирный голос женщины. Тихие смешки коснулись слуха владельца и тогда же, его щеки растянулись в довольной улыбке. — К вашему счастью, мистер Мортем, она наконец вернулась. — жалюзи, что в тот момент оказывались скрученными, позволяли давним знакомым наблюдать друг за другом, через полностью прозрачные стены. — Привезла отчёт, накладные и черновик рекламы на ваше утверждение. Он хитро поглядывал на мисс Росси с преданностью хлопая чёрными ресницами, вымаливая. Она же, сурово опустив брови и выпустив тяжкий вздох, отбивала языком о нëбо предусмотрительно отключив перед этим микрофон. Ситуация выглядела, да и была комичной. Владелец и секретарь, переглядывались ещë какое-то время, дружеская атмосфера тогда опустилась на их плечи, навеивая воспоминания начала. Начала стройки этой империи. Которую, каждый из них обоих, укреплял и трепетно взращивал. — Мистер Мортем, вы знаете, что я не могу передать эти отчёты кому-либо, кроме вас. — она была крайне серьёзна в своих словах и жестах. — Они содержат не ту информацию, которой следует делиться даже с некоторыми сотрудниками компании. — В склонённой на одну сторону голове, из-за чего светлые локоны казались ещë длиннее. — Не дай бог, кто-то сольёт данные. СМИ обеспечат нам проблемы. — В плотно поджатых губах, из-за чего глубокие морщинки разбегались в разные стороны. — Этот вброс может стоить нам целой коллекции! — В высоко вскинутых бровях, во взросшем тембре, в тех стыдливо сжатых кулаках. — Напоминаю вам, что однажды, такая неосмотрительность, стала для нас целой катастрофой... Еë ангельски-чистые, голубые хрусталики, казалось, становились тогда в несколько раз больше от ужаса, который однажды коллеги пережили и преодолели. С большим усердием. Его же медовые зрачки, чуть прикрывались в успокаивающей, примирительной улыбке. Он, позабавленный чужими нервами, раскачивал головой, вновь касался кнопки связи оперевшись локтем о стол и, перебиваясь на хриплый смех, коротко выдыхал. — Мисселина... — Мисселина сдавалась. Подначиваемая лояльностью мистера Мамона и его обезоруживающей аурой, что точечно пробивала стены, женщина ощущала, как то же спокойствие обволакивает и еë тело так же. — Выдохни. Это было давно и это случилось из-за крыс, которых мы засадили в клетки. — его тембр не дрогнул и не ожесточился ни на одном из слов. — Просто передай отчёты и накладные о рекламе в бухгалтерию, они разберутся. А по сути, я поговорю уже непосредственно с тем, кто всем этим курирует. — О, как все они будут рады этой новости. — чеканила Мисселина, всë же расслабляясь на своём месте, аккуратно смахивая прядки со лба. Мамон же сконфуженно кривился пожимая плечами. — Во всяком случае, им за это платят. Что ж, если у вас больше нет вопросов или поручений, я сейчас же отправлю им все бумаги. Отчего-то мистер Мортем заминался на несколько долгих секунд. Та срочная идея из-за которой мужчина и вспоминал о дизайнере, стыдливо или даже пугливо зарывалась в его сознании. Едва уловимый звук от клавиш, доносившийся из приёмной, противно зудел в его голове. Он задумывался, а стоит ли, тяжко сглатывал и ненароком цеплялся за небольшую рамочку. За фотографию расположенную в самом центре рабочего стола. И тогда же голос его, вновь уверено, застигал врасплох увлечённого секретаря. — Она сегодня в духе или снова скажет, что сезонная хандра выбила все силы? — женщина наскоро, без раздумий отрывалась от монитора, всегда готовая к работе. — На этаже конструкторов погром. — мисс Росси с забавой переплетала ладони на груди, насмехаясь то-ли над несчастным отделом, то-ли над шатеном, что опечаленно закусывал губу напрягаясь. — Дизайнеры разбиты в пух и прах, насколько мне известно. Эскизы отправлены в утиль со скандалом. — каждое слово женщины заставляло густые брови владельца опускаться всë ниже и ниже. — Стажеры в ужасе, а наши старички уже шепчутся о том, что, цитирую, ей пора лечить свою истерию. — Что ж, я бы посмеялся вместе с тобой, Росси, — набрав побольше воздуха в лёгкие, не желая казаться трусом перед любой из женщин, Мортем всë же отваживался выдыхая. — Если бы только, не нуждался сегодня в еë помощи так сильно и как никогда. — та рамка маячила перед его глазами, наполняя силами и твёрдой уверенностью в решении. — Дело безотлагательное, так что, пригласи ужас Града ко мне. И Мисселина Росси заходилась в бесстыдном, ещë чуть-чуть и заразительном смехе. Она запрокидывала голову к потолку, прикрывала рот рукой и смаргивала редкие слезы с век, не в силах удержаться. Это было до ужаса забавным, ей так казалось. Акула бизнеса, тиран, как его прозвали за спиной, что закусывает конкурентами на полдник, боялся. Боялся главного дизайнера, что усердно, конечно же не без скандалов, работал на него, поддерживая жизнь Città d'Argento. Третий человек в мире, перед которым Мамон Мортем страшился держать ответ. Мамон терпел, задерживал дыхание в ожидании, соглашался с каждым громким смешком. И с укором заглядывался на блондинку, что бессовестно радостно отвечала на его взгляд. — О Боже мой, прошу прощения! — воскликивала Росси поднимаясь со своего места. — Но ситуация довольно забавная, сами понимаете. Мужчина, по инерции повторив движение помощника, поднявшись, выверено запахивал идеально сидящий пиджак. И, побеждая собственную нервозность, всë же выпускал краткую улыбку, отвечая в тон той. — На удивление и я искренне не понимаю почему, но она тебя любит, Лина, так что, сделай мне одолжение. Пожалуйста. — деловито поправляя запонки, Мортем заканчивал мысль уже готовясь к последствиям. — Спустись и лично приведи ко мне эту женщину. Может, увидев тебя, мисс Уокер выдохнет и сжалится надо мной. — О, я помолюсь за вас, Мамон. — всë продолжала Росси с плутоватой ухмылкой, покидая своë рабочее место. — Помолюсь от чистого сердца! — Уж постарайся... Что-то тяжёлое оставалось висеть в воздухе под беспрерывный шум и гам офиса. Что-то, что не давало покоя тому, кто держал в своих ладонях все драгоценности мира. Тому, кто останавливался напротив панорамы заглядываясь за горизонт. Тому, кто вспоминал свою единственную драгоценность, мучительно ожидая встречи с дизайнером. В чьих силах оказывалось ещё более превознести истинный Серебряный Град его сердца...

---

Шпильки каблуков безжалостно вонзались в чистый паркет на последнем этаже. Слишком длинные штанины широких брюк, ещë немного, и заставили бы еë запнуться. К счастью - неудачно. Она продолжала идти. За еë ровной, гордой спиной, обтянутой тонкой кофтой, тихо и скоро щебетала мисс Росси. Она не слушала. Не хотела. Не было времени - к сожалению. От того губы, подведённые карандашом, жеманно вытягивались в трубочку. Глаза, яркие, украшенные чёрным каялом, с особой жестокостью цеплялись за злополучные двери. А дыхание, едва заметно сбившись, гневливо вырывалось из ноздрей. Было ли то, от скорого ритма или же от проблем, что наваливались одна за другой на еë плечи, нельзя было разобрать. Она не собиралась разбирать. Ибо это стало бы ещë одной проблемой, стало бы тем, чем голову забивать совершенно не хотелось. Да и, с сегодняшнего утра, места там и вовсе не оставалось. Даже на до ужаса важный разговор с непосредственным начальством. — Успеется. — Вики успокаивала себя непреклонно бурча под нос, как мантру, — Успеется... Набрав полные лёгкие прохладного кислорода. С тяжестью прикрыв веки прямо перед кабинетом с золотой табличкой. И единожды, отчаянно сильно скрутив кулаки, женщина натягивала кривую улыбку, стараясь тем самым остудить своë кипящее, перегруженное нутро. И ей хватало уже только этого. Опусташенных лёгких. Распахнутых длинных ресниц. Ладоней толкающихся в стеклянные ставни. Короткого шага будто в густую неизвестность. Хватало, что бы оградиться от прочего в просторном кабинете. Что бы зациклиться лишь на мягкой, приветственной улыбке, а не на искривлённых лицах подчинённых. Что бы с подозрением вскинуть одну бровь и взмахнув головой, выпустить. — Добрый день, мистер Мортем, — отточенный, мелодичный голос ударил по щекам мужчины подобно пощёчине. Но, он не замер как думал, что будет, наоборот, расслабился опустив плечи под тем, местами, свирепым и колким взглядом. — Не прийти я не могла, как вы понимаете, но и задерживаться здесь не могу. Так что, если можно, то обговорим всë коротко и по делу. — Разумеется, мисс Уокер! Он отмечал про себя, что молитвы Росси оказывались до ужаса действенными. Ведь, разговор начался с приветствия. Ведь разговор начала сама Вики! Ведь она стояла здесь совершенно позабыв об изящных часах на своей кисти! И от того, уголки его губ всë никак не могли опуститься, а ладонь в щедром жесте предлагала нервной девушке место за столом. — Чай? Кофе? — почти по-домашнему достигало слуха Уокер, что с особой аккуратностью усаживалась в мягкое кресло вслед за начальником. — Почти обед, может быть перекус? И Вики, удивлённо моргая, тут же отдёргивала себя вспоминая о скупом времени. — Обед? — совершенно беззлобно выдыхала девушка, с усердием растирая лоб зажмурившись. Вики Уокер не жалела себя. Когда-то давно, да, она могла лениво потягиваться в кровати и чистить зубы только лишь ближе к вечеру. Она могла назначать встречи, срываться на другой край города к друзьям, посреди ночи прогуливаться до круглосуточного, что бы перекусить от скуки. Могла часами листать ленту рекомендуемого и вызывать такси до клуба и обратно уже только на рассвете. Тогда ей было немного за двадцать и тогда в еë гардеробной не было столько брюк со стрелками. Тоскливо вскинув кончики бровей, женщина устало запрокидывала голову на спинку своего места, обтирая влажные ладони о бёдра. Сухой ком прокатывался по еë гортани, а где-то под черепом что-то, наконец-таки, замедляло свою работу. Сегодня и последние лет шесть с небольшим хвостиком, она притворялась сурком. Подъём в шесть. Отпариватель в руках и разнообразие строгих костюмов перед красными глазами. Заправка с одними и теми же фразами, одними и теми же лицами, одними и теми же чеками. Часы работы, лишние разговоры за спиной, повышенный тон, что бы объяснить такое очевидное. Тяжкий вздох, забытые на полу вещи, ванна, желанный сон. Всë по кругу... Еë жизнь крутилась вокруг работы. Работа вертела еë. Но Уокер любила то, чем занималась и особо не жаловалась. Вернее, чаще любила и не жаловалось, чем ненавидела и кляла то, что у неë хорошо выходит создавать и продавать красоту. — Что ж, если вы не против моей компании, можно и перекус. — она проводила кончиком языка по пухлым губам, со смешной гримасой приспустив густые брови, задумывалась и улыбалась. Не криво, а спокойно и честно, внимательно разглядывая узоры на цветастом паше пиджака. — Что-нибудь на ваш вкус, но без лишних каллорий. Бархатный смех выпархивал из груди мистера Мамона, что удовлетворённо раскачивал головой, искоса наблюдая за редко мирным сотрудником. Мисс Уокер не удивлялась реакцией мужчины, она была прекрасно осведомлена о своей хромой репутации. Ведь, именно Città d'Argento сделал её такой. Построил или достроил уже существующее? Кто знает? Улучшил и преобразил! Кивая самой себе отмечала Вики, переплетая ноги и удобнее располагаясь в кожаной обивке. Это того, бесспорно, стоило! — И так, мисс Уокер, я думаю, что вам так и не терпится рассказать мне о результатах своей командировки! — шатенка хмыкала, немного лениво потягивалась до приятного хруста в пояснице и, обратив чуть прищуренные глазницы к мужчине, настраивалась на разговор. — Ваши отчёты я перенаправил в бухгалтерию, черновик рекламы ещë не посмотрел, так что, жду историю от первого лица. — Всë как обычно, ничего нового. — Отмахивалась Уокер скучающе размахивая острым носком своего туфля. — Результаты скудные. — Мамон с удивлением распахивал ресницы непрерывая контакта с яркими зрачками. — Локацию я утвердила, взаправду очень даже неплохое место. Возникли разногласия с режиссёром, мы по разному представляем то, что в конечном итоге должно получиться. Но это осталось улаженным, я побеседовала с Орисоном, попросила его провести конференцию с командой. Так что, теперь мы мыслим, так сказать, в общем направлении. — Вики не предавала тому значения, но когда она говорила о своих маленьких победах, голос еë становился мягче, улыбка оказывалась шире, а блеск заполонял всë под веками! — Конечно, времени ещë много, но некоторое не даёт мне покое. — Что именно? — он, подпирая подбородок кистью, углублялся в суть. И, так же не замечая того, становился вровень одержимым. — Сама задумка или? — Или. — чеканила Уокер напрягаясь всем телом. Злость вновь пробирала еë, но на этот раз, она оказывалась вполне себе обоснованной. Покрепче стиснув челюсти, дизайнер укладывал мысли и по очереди давал им жизнь. — Я не хочу работать с теми актёрами, что мы планировали сделать новыми лицами Града. Мортем игрался обручальным кольцом протянув руку по подлокотнику. Смысл сказанной фразы не сразу дошёл до него, ведь казалось, что то было пройденным этапом. К его ужасу - казалось. Он моргнул раз и Уокер знала, что то было хорошим знаком. Никаких допросов, нападок, лишь тихая рефлексия и молчание. Еë сердце давно уже переставало стучать в страхе последующих слов владельца. Еë мозг давно уже привыкал к благосклонности мистера Мортем, что выписывал ей грант на доверие. От того, тонкие пальцы зарывались в густые локоны прочёсывая их в ожидании. — Ты ведь самолично организовывала отбор. И мы, оба, пришли к не плохому варианту, Вики. Что изменилось? — В том и дело, что вариант был неплохим, а не идеальным. Я думаю, что мы поспешили, ведь тогда мы были согласны с тем, что это то, что нам нужно, но может быть и лучше! Контракты ещë не подписаны, поэтому компания не будет обязанной выплачивать неустойку, если я вдруг найду, что по-лучше. — увлечённые коллеги одновременно оборачивались в момент, когда двери распахивались, а довольная мисс Росси наскоро оставляла на столе бумажный пакет с номером заказа. — Спасибо. — Приятного аппетита. Директор беззаботно кивал и распаковывал плотную упаковку, учтиво передавая часть девушке. Та, пододвинув стул поближе, с азартом ожидала ответа, готовя на него свой собственный. — Я так понимаю, что это твоя новая цель и отговорить тебя у меня не получится. — Вики знала, Мамон Мортем не станет даже стараться! И не из-за того, что это заранее проигранный спор, нет, она жила компромиссами. А из-за того, что Вики Уокер с умом использовала грант однажды одолженный Мамоном. — Что ж, — он двинул челюстью приняв решение. — времени много, Вики, но оно не безгранично. Разработка коллекции началась совсем недавно, до дедлайна чуть меньше года и если за три месяца ты найдешь мне новое лицо бренда, будь по твоему. Если нет, мы подпишем контракт. — Минус одна проблема, считала женщина, деловито и радостно раскачивая головой. — И всë же, скажи мне, с чего вдруг ты так быстро передумала?. — А с того, что они не поняли в каком положении находятся и решили торговаться с фин-отделом. Морни прислал мне их запрос накануне, мы даже посмеялись. — они не сдерживали своих улыбок и сейчас. Не сдерживали то хищное, чем и была эта монополия. — Мы никогда не были скупы, искусство стоит дорого. Это не благотворительность! — она была акулой, разносилось на подкорочке мозга мужчины, она была создана для того, чем и занималась. Что оказывалось огромной редкостью в здешних реалиях. — Но то, с каким хамством они отправляли запрос на переговоры! Так что, надо бы поставить эти знаменитые личика на отведённое для них место. — Вы сделали это? — с дурной усмешкой, впитывая каждую эмоцию девушки, выдыхал Мамон с набитым ртом. — О!.. — о, Вики загоралась, Вики приспускала ресницы и зацепившись взглядом за медиаборд маячивший за окнами, Вики выговаривала, более чем одержимая. — Città d'Argento: Истинная роскошь – это контроль. С этого мы начали свой ответ, продолжили мягким, о дате встречи стороны будут извещены заранее, закончили же всегда гостеприимным, контроль – это роскошь! Вполне себе, так ведь?! — Так ведь! — и чего он боялся ожидая ведущего дизайнера ювелирного дома? Этих лукавых улыбок? Этих плутоватых бликов? Этих стервозных бровей? Кончик салфетки мягко промакивал уголки губ. — Что ж, стоит отдать должное, так полагаю, мистеру Морни и Вам. Надеюсь, они умеют читать между строк и вскоре прибегут к нам сами, стараясь продать себя. — Стоит отдать должное тому, кто убедил вас сменить слоган дома. Чудесные слова и чудесный посыл! — играясь почти что полной бутылкой с водой и вовсе расслабляясь в кресле, девушка протягивала напряжённые ноги напоминая себе больше не надевать каблуки от данной фирмы. — А вы до сих пор храните в тайне имя автора. Я бы пожала руку. — О, вы бы после вывернули еë! — так трепетно выбиралось из гортани отца, что опомнившись, вспоминал о самом неотложном в мире. — И, как кстати, вы напомнили мне о причине, по которой я срочно искал с вами встречи, мисс Уокер. — теперь ей не терпелось узнать о причине, силы возвращались, острый подбородок чуть приподнимался. Она вновь была готова к работе. — Я знаю, что дел, до моего собственного ужаса, много как никогда. Я знаю, что вы разгромили свой отдел и забраковали все эскизы. Знаю и то, что вы на неопределённый срок отказались сами рисовать какие-либо эскизы. Знаю... — Нет... — протягивала шатенка с ужасом вздёргивая бровями. — Нет, даже не просите. — ничто на свете, никто на свете, даже те по-отцовски нежные, вопрошающие еë хрусталики, тот вмиг жалкий мужчина не могли поменять ответа. С этим покончено. Давно и навсегда. — Нет, мистер Мортем! — настаивала Вики с агрессией продолжая защищать себя. — Просто, нет. — Это правда важно. — она жила компромиссом, вспоминал Мамон, она должна была войти в положение. В конце концов, она была обязана по своему собственному контракту. А Вики закатывала глаза не желая слушать и прикусывала щеки обнажая острые скулы, плюя на контракт, — Это слишком важно для меня, Вики. И пока что, я просто прошу тебя, рассчитывая на твоë благоразумие. Я прекрасно помню о том, что мы сошлись на том, что ты будешь только вносить правки в уже существующие скетчи. Но пора бы уже взяться за свою основную работу, из-за которой я и нанял тебя. Мне нужен твой талант, понимаешь?! — Вы смеётесь? — тогда-то сердце и заколотило, обида завладела еë языком, сухожилия натянулись от напряжения вниз по подбородку. — Смеëтесь надо мной, мистер Мортем? Мне хватило того разноса... — Ты сама знаешь, что то была жёлтая пресса. Сама слышала показания, нам сказали очернить - мы очернили и высмеяли, что бы сорвать премьеру. Ложь и провокация. — И что это меняет? Я не играю в обиженку, если речь об этом. Я говорю о том, что после этого ничего дельного в голову не идёт. Всë, талант пропал, остался вкус, который ценит Серебряный Град, который ценят люди. Вкус и только! — ещë чуть-чуть и она бы топнула ножкой, как обиженка. Конкуренция, СМИ, крысы - они заткнули еë талант, заставили стать сурком. — Я не знаю, больше не вижу что-то новое, не могу даже представить... И мне самой это не нравится, мистер Мамон! — Моя дочь придумала то, что тебе так нравится. Он не уговаривал, может отчасти, но не совсем. Он помогал разгрести завалы такой бедной Вики Уокер, что отказывалась делать это собственными силами просто потому-что, не хочу! Он хотел увидеть то, что тогда с уверенностью и гордостью показала ему девушка на собеседовании. То, что он разглядывал долгими часами, а после утвердил как сердце коллекции. А после, дал полную ставку той девушке, что за шесть лет с небольшим хвостиком поднялась по карьерной лестнице и заняла страницы в новомодных журналах! — Что?! — Уокер распахивала губы, немо глотая воздух теряя связь, теряясь в происходящем и том решительном взгляде. — Причём здесь ваша дочь? — При том, что я хочу, что бы ты сделала для неë украшение. Кольцо, браслет, ожерелье, неважно! Никто другой не сможет, ибо, мисс Уокер, она взаправду драгоценность для меня и только в ваших силах создать что-то под стать. Я прошу вас, как обеспокоенный и любящий отец. Всего-то. — Всего-то. — кривлялась Вики, по-хамски заглядываясь на непреклонного директора, что, переплетя пальцы, ожидал. И женщина оставалась обескураженной. Всего-то! Всего-то не был слов, был ступор. — У меня и так много работы, я не могу брать ещë что-то. — Мы уже обговорили сроки, Вики. На следующие три месяца, всë, чем тебе предстоит заниматься, это поиски лица бренда, которые ты сама себе придумала, — Мамон не слышал сопротивления, видел, видел как и тот запал, что на секунду вспыхнул в дизайнере. Потому, продолжал загибая пальцы. — утверждение эскизов и создание особого заказа, лично для меня. Это не так уж и много, так ведь? Да и, искусство это не благотворительность, разумеется. — О, спасибо, денег мне хватает. — еë длинные ресницы ударялись в испуге, в предвкушении, в непонятном желании, о самые брови! — Так что, пожалуй откажусь и заменю третий пункт на, согласование с Темптоном материалов по черновикам набросков. И вот, работы у меня уже больше. — Знаешь, вы бы с ней либо сразу же стали подружками, либо закусились бы и перегрызли друг другу глотки к концу дня. — женщина вновь терялась, мужчина же, насмехался да и только, представляя феерию. — Вы с ней похожи просто до моего ужаса и я это ненавижу, Вики! Как и ненавижу то, в честь чего хочу сделать ей подарок. — шатенка вот-вот собиралась возразить, но колющий интерес от сплетни просыпался в ней. Очень срочно. Очень резко. — Лет десять назад она попала в аварию, страшную настолько, что теперь мы считаем тот день еë вторым днём рождения. — от чего она затихала, неизвестно. От того, что однажды и сама чуть не вылетела в лобовое? Или от того, как менялся в лице Мортем вспоминая о том дне? — Пожалуйста, Вики. Я знаю на что ты способна, помню как за несколько недель у нас появились утверждённые эскизы полностью всей коллекции. Чего тебе стоит просто попытаться?! — Честно, не хочу вас обидеть, но... — Вот и не нужно, мисс Уокер. — она смеялась от безысходности, смеялась от того, что вариантов не было! От того, что не могла, черт бы еë побрал, отказать! — Талант никогда не исчезает бесследно. Вам просто нужно вдохновение. — О каком вдохновении идёт речь, если вы просите меня о создании уникальной вещи для уникального человека, которого я ни разу в жизни не видела?! И которого никогда в жизни, исходя из вашего рассказа, увидеть не хочу! — и владелец Града с такой простотой протягивал в утончённые кисти, ту самую рамку. Вики умолкала. А после, вовсе не отдавая себе отчёта, выплевывала. — Она на вас совсем не похожа. — О, она копия моей супруги! — Уокер пренебрежительно вскидывала бровь. Мортем же, снова засмотревшись на старое фото, расплывался в нежной, субтильной улыбке. Тот Мортем, что мог претендовать на звание синистера в детских страшилках. — Характер, конечно, та ещë дрянь, да и увлечения еë я не одобряю. Но вот амбициями, — шатен мечтательно вздыхал, а девушка брезгливо кривилась наблюдая за всем этим. — амбициями она пошла в меня. В этом вы, к слову, разные. Ты зарываешь свои амбиции, хотя имеешь не просто потенциал, ты имеешь все возможности для их воплощения. Она же, отказалась от возможностей в силу своего характера, но выехала на амбициях. — На фотографии ей лет двенадцать, о чем вообще речь? И широкие ладони тянулись за тем, что бы вновь вернуть себе ценную, глянцевую бумагу запрятанную под стеклом. Еë же, от чего-то подрагивающие кисти, застопорились на несколько долгих секунд. Потому как взгляд бегал по тому детскому, наивному, счастливому лицу. Оно искрилось. Оно будто отдавало энергией. Живой. Сильной. Вики хмурилась отрывая себя от созерцания, всë же возвращая фото. Вот только, внезапно, ответ - нет, сменялся ответом на - я подумаю. Всего-то. Всего-то из-за той счастливой белокурой девчонки, что недавно придумывала хамоватый слог. Всего-то из-за длинных смольных волос и яркой искры в хрусталике. Взаправду наглой, даже для двенадцатилетки... — О, вы одного возраста, я думаю. Сколько тебе? — Мамон с интересом и вызовом заглядывался на девушку, возраст которой, взаправду, оставался загадкой для него. Документы искать не хотелось. А на глаз, молодо. Просто молодо. — Не больше двадцати семи? — Серьёзно? Мистер Мортем, мне давно тридцать и если вы подмазываетесь - зря. — Нет, мисс Уокер, я предельно честен с вами. — коллеги смиряли друг друга взглядами. Или выискивали в глубинах что-то, что могло послужить опровержением.— Да и, в таком случае, вы одного возраст с мисс Мортем, я был прав. — Всë равно не пониманию, как я должна сделать что-то для человека, которого не знаю. Это бред сумасшедшего! — подскакивая на ноги, наскоро поправляя штанины брюк, Уокер старалась не смотреть в глаза мистеру Мамону, ведь иначе, он бы раскусил еë. Увидел бы азарт истинного лудомана. — Бред, да и только! Что мне известно? То, как она выглядела в детстве, то, что она стерва или истеричка, а скорее грубиянка, раз вы сравниваете нас. То, что у неë есть какое-то ужасное увлечение, которое вы не одобряете, хотя ей тридцать?! Что же это может быть, раз всë так? Господи Иисусе... — Она увлекается искусством, — сквозь смех, от столь бурной реакции, выговаривал мужчина, — но не тем, которым мне бы хотелось. Слава богу, что это не на публику, а так, для себя. Хотя, подозреваю, что скорее всего, иногда и на публику. — О, сама скрытность. — разворачиваясь на каблуках, мисс Уокер спешила покинуть вполне себе уютный кабинет. И собиралась она покинуть его лишь с ещë одной проблемой, с недовольным, кривым и кислым лицом, оставив напоследок в ответ. — Что вы, мистер Мортем, что ваша дочь... — Это тот ответ, на который, я и рассчитывал, мисс Уокер. В скором времени, я отправлю вам, либо еë фото, либо соцсеть, либо приглашение на общую встречу. — и Вики оборачивалась с самым сильным раздражением, которое она только могла испытать. Она чувствовала как челюсти подрагивают, как напрягаются плечи, как ногти впиваются в нежную плоть. — И, к слову, когда я говорил вам, что вы имеете все возможности для воплощения своих амбиций, я имел ввиду свою поддержку, Вики. Пожалуйста, запомни это, постарайся ухватиться за данную мысль и выберись из собственной ямы. Вики молчала и пережёвывала то, что било под дых. Вот так запросто, выбивало из неë дух и лишало равновесия. Это было наставлением, нет, не отцовским, но где-то рядом, очень близко. Это было той драгоценностью, от которой еë не воротило за столько лет работы с камушками и стекляшками. Это заставляло еë опустить голову, со стыдом что-ли, заставляло выдохнуть всë тяжёлое и залежавшееся где-то под рёбрами. Заставляло открыть двери и только после, выдохнуть. — Хорошего дня, мистер Мамон. Città d'Argento. Нет, роскошь находилась не только в контроле. Роскошь была в успехе, а успех существовал только там, где была семья. В ювелирном доме, владелец которого, акула бизнеса и тиран пожирающий конкурентов на полдник, отстроил не монополию, а что-то дышащее. Что-то существующее в каждом, кто вытачивал из камушков и стекляшек, драгоценности...

---

Холодный ливень стоял стеной с того момента, как Вики Уокер покинула кабинет на последнем этаже. Фонари освещали просторную трассу, а между ними, выстроенные в ряд и облезшие, корчились серые деревья. Она не любила осень. Не любила слякоть и кляксы грязи на дорогой ткани. Не любила влажные волосы и сопли под носом от пониженной температуры. Она просто ненавидела лужи на каждом углу и постоянную мойку автомобиля. Она ненавидела себя осенью... Потерянную. Погрязшую в тусклых и мрачных тонах. Скучающую. Ни за кем. Ни за чем. Просто будто униженную холодом на улице, холодом в квартире, холодом в постели. Холодом внутри... В салоне было тихо. Почти что умиротворённо. Еë спокойное дыхание, ударяясь о стекла, покрывало их тонкой плёнкой конденсата. По крыше барабанил нескончаемый дождь, эхом добираясь до еë сознания. А едва слышный, осязаемый гул мотора, приятным импульсом, проходился по еë телу расслабляя. На удивление, пятничным вечером главная дорога оставалась практически пустующей. Она не попала в пробку на шоссе Венчи, что обычно верещало сигнальными гудками. Не остановилась ни на одном из светофоров, что сегодня, один за другим, отливали ярко-зеленым. И даже ни разу, как часто бывало, не была обогнана новеньким спорткаром с купленными номерами. И это накаляло женщину, чья кисть, оторвавшись от руля, с тяжестью и наскоро протирала красные веки. Ей бы стоило запомнить дату этой пятницы и сделать еë праздником. Великий день в который, Вики Уокер нехотя снимала с себя звание сурка, хоть и не надолго, хоть и под давлением. Пухлые губы с силой поджимались, морщинки пролегали между нахмуренными бровями, а пальцы плотнее впивались в чёрную кожу. Ибо, как же невовремя и совершенно одновременно на неë разом навалилось то, о чем она даже не хотела слышать. То отвратительное предложение от мистера Мортем, которому дизайнер не смог отказать. То ужасно привлекательное смс от друга, которому ей так же не удалось отказать. То мерзкое, уже собственное желание скорых перемен, что застигало мисс Уокер врасплох. Ей надоело быть сурком! Вики Уокер не чертова пушистая шубка, что носится по колесу! Вики Уокер главный дизайнер в ведущей компании! Она хочет рисовать глупые эскизы! Хочет отвечать - да и мчаться на бездумные попойки! Хочет удалить с главного экрана приложение с расписанием! Хочет ложиться уже на рассвете или не спать вовсе и приходить на работу с синяками под глазами! Хочет, но не может. Потому что привыкла. Потому что женщина ненавидит недосып и ломоту в суставах. Потому что ей не нравится вязкая слюна на утро после попойки. Потому что ей удобно притворяться красивой шубкой в колесе... — Да плевать. — шептала женщина, заворачивая на более оживлённое авеню, пестрящее разными вывесками и дорогим неоном. — Плевать... — растягивая гласные, напевала Вики обращая внимание на навигатор, оповещающий о скором прибытии. — Это на один раз. Один последний раз она возьмётся за карандаш и запачкается в графите. Один последний раз она напьётся в компании, что бы потом с ужасом вспоминать. Один последний раз она побудет человеком, не роботом или дохлым хомячком. Один последний раз заведёт новое знакомство с избалованной отцом девчонкой. И один последний раз напомнит себе, что то приложение на главном экране лучшее из всевозможных! Tre Volte — элитный ночной клуб с названием Трижды — станет еë последним, может быть, самым запоминающимся разом. — О, — смеялась Вики открывая дверь, — я пожалею об этом. Стоянка, вновь, к счастью, не была забита. На ней не было тех вычурных спорткаров для молодежи, только стильные, изысканные авто. На асфальте не было луж и грязи, так что еë брюкам и длинному пальто, в ближайшие дни, не угрожала стиральная машинка. Вокруг не было приевшегося шума вечернего города и тех надоедливых чрезмерно ярких фонарей. Так что, казалось, что в момент блокировки машины, светлые фары могли ослепить не готовых к тому. И потому, та тихая, вязкая атмосфера, растягивала уголки губ Уокер, что не спеша шагала ко фходу набирая краткое смс. Вики Уокер: — Я на месте. Широкоплечий охранник с подозрением косился на скучающую женщину. Но вопросов задавать не стал. Она же, запрятав замёрзшие ладони в карманы, оглядывалась в ожидании. Tre Volte. Так гласила аккуратная, к изумлению дизайнера, вовсе не похабная вывеска над головой. Нет, это место не было новым для города. Несколько лет назад, новость об открытии гламурного заведения взорвала странички всех пабликов. Вики скривилась, как и тогда. Слишком много шумихи вокруг одного места. Слишком много пиара, разного, чёрного, белого. Слишком много сплетен, что клубились под потолками заведения и покинув бетонные стены становились бредом. Говорили многое. СМИ верило многому. Владельцам каналов было плевать на то, что они публикуют. Вики хмыкнула и, недовольно вскинув бровь, уставилась на секьюрити, что всë продолжал пялиться на неë в ожидании. Оргия. Первая новость, которая заставила Уокер зайтись в диком смехе и пустить слезу. Опровержение с видео в дату того шоу опубликовали быстро разочаровавши многих фанатиков. Разнообразное меню добавок, разных хим-стимуляторов в коктейли висящее на стене. Новость вторая, так же быстро опровергнутая постоянным клиентом. Небезызвестный мужчина оставил твит с реальной фотографией меню в своих руках, добавив надпись: "На стенах Tre Volte вы можете увидеть, только лишь демонстрацию артхаусного искусства. Не ведитесь на инсайдерский вброс." И ещё с сотню подобных постов, что наскоро перекрывали и парировали реальными фото или видео. Совсем недавно, с пол года или год назад, появился новый твит, уже на официальной странице клуба, после которого закончились и спорные новости. Теперь, попасть в заведение можно было только лишь по приглашению или же оформив годовое членство. Стало ясно, Tre Volte, наконец таки, построил свою репутацию и закрепился в плотной сфере, как элитарное место. Браслеты на кистях в обмен на бумажные подтверждения членства на фирменной бумаге. Личные ячейки для вещей и телефонов из-за запрета на камеры, для впервые присутствующих. Фейс-контроль и кропотливая проверка на наличие колюще-режущего. Всë это было не прихотью владельца, вернее не совсем, всë это было для известных лиц, что не хотели светиться. Оно и понятно, тайна личной жизни. Но, уж слишком замудренно. — Мисс. — наконец, громоздкий мужчина решался окликнуть Уокер, завитавшую в мыслях. — Я могу вам чем то помочь? — девушка заметила, как тот потянулся за рацией на поясе, продолжая. — Или вы так и продолжите стоять здесь? — Я жду друга. — беззлобно, но стойко вырывалось из еë искривлённых губ. — Что ж, — насмехаючись вздыхал охранник, от чего брови Уокер подлетали кверху. — кажется он вас оставил, мисс, прошу отойдите и не создавайте очередь. И дизайнер оглядывался, взаправду замечая за своей спиной с десяток людей, на чьих кистях сверкали одинаковые, тонкие цепочки. Щеки залило краской, над ней бы точно посмеялись, если бы не тот густой мрак скрывающий яркий оттенок. В еë затылок уже начали ударяться недовольные возгласы, что наскоро обрывались лишь стоило рыжей макушке появиться рядом с уже облысевшим охранником. — Вики, ты пришла! — радостно воскликивал мужчина, отталкивая секьюрити в сторону. — Я то уже не надеялся! — Ади. — шипела Уокер, когда парень развязно хватался за еë талию проводя поближе. — Ты бы ещё позже вылез из этого гадюшника! — А ты бы ещё позже явилась, Уокер! — Темптон смеялся выпуская чуть тише подруги, — И никакой это не гадюшник, всë очень даже цивильно. Она со мной, Сид! И, не обращая внимания на недовольный шёпот, как оказывается, Сида, дизайнер, наконец, оказывалась в тепле. Наконец, оказывалась там, где и зарождались самые странные, грязные сплетни мегаполиса. И это было странным. До того странным, что девушке приходилось замешкаться опустив густые брови в непонимании. — Мистер Темптон, последний гость прибыл? — разодетый администратор встречал их у порога окутанным дымом. — Да, так что вам не придётся возвращать мне взнос. — довольно выпускал Ади заглядываясь на Вики, что старалась привыкнуть к ещë большему мраку. — Если ты в ступоре уже только от вида прихожей Tre Volte, то я боюсь представить, что будет тогда, когда ты окажешься в его сердце. — Ой, закройся, Темптон. — отмахнувшись от чего-то странно-трепещущего где-то под рёбрами, пропустив явных постояльцев клуба, дизайнер обращался к администратору, что с забавой поглядывал на неë. — И так, как я понимаю, сейчас меня облапают, что бы найти нож или пушку?! — Что вы. — сквозь смех выдыхала девушка, жестом приглашая шатенку вглубь. — Тот пункт распространяется только на тех, кто впервые и сам попадает к нам. Вы же, приглашены членом, так что, вам предстоит одна регистрация и, к сожалению, ключ от ячейки для телефона, потому-что... — Потому-что я пришла впервые. — запросто заканчивала мисс Уокер, принимая в руки кусок нержавейки. — Знаю. Всë прошло не так, как ожидала женщина, намного быстрее и проще. Ей задали всего-то несколько вопросов, на подобии, имя-фамилия, дата рождения, осведомлённость о правилах. Еë пальто, заботливо стянутое Темптоном, вместе со смартфоном оставили в камере и попросили самолично убедиться в блокировке. На неë надели простой атласный браслет, не серебряный как у постояльцев. И ей пожелали хорошего вечера учтиво указав на вход и протянув брошюру с информацией о членстве. — О, ты даже не нахамила, милая. — кажется, Ади уже был пьян, от того и смеялся со всего вокруг. — Сегодня я прям таки горжусь тобой! И это удивляет. — А обычно тебе стыдно? — странно, но Вики буквально забывала о всех проблемах, кажется опьянённая слишком приятным запахом и улыбкой друга. — Хочешь сказать, что я - позорище, Темптон? Теперь понятно почему с женщинами у тебя не складывается. — Я всегда говорю тебе, что ты позорище, Уокер, не делай такое удивлённое личико, будто сама того не знаешь. — Отрезал парень, наконец открывая перед Вики последние ставни на сегодня. — Но в последнем, может быть ты и права. Хотя иногда, я всë же делаю тебе комплименты. Отлично выглядишь, к слову! — Не подмазывайся, Темптон... Вики Уокер затыкалась... Она терялась в том месте, где находилась. И если бы не твёрдое плечо Андера, которое всë плотнее обвивали еë пальцы, Вики бы наверняка запнулась за первый же столб и расшибла голову. Потому-что, она не видела дороги, она видела всë вокруг и не могла оторваться. Человек с отменным вкусом не мог оторваться от идеального. Tre Volte, бесспорно, стоило всех взносов и любых запретов. Tre Volte ужасало, ужасало тем, что оказывалось отдельной цивилизацией. Оказывалось эксклюзивными костюмами и платьями, бирками Шанель, Гермес и Ролекс. Оказывалось политиками, актёрами, бизнесменами, которым давно за двадцать. Оказывалось золотом и жемчугом. Tre Volte оказывалось лучшей рекламой всего Città d'Argento. Ади что-то бурчал себе под нос, провожая Вики к общему столику. А она прилипала к стенам, из которых, будто выбираясь повисали скульптуры: лица, руки, тела, крылья с обезглавленными телами. Прилипала к колонам, вырезанным будто из Колизея, вплетающимся в потолки. Прилипала к ажурному, тёмному мрамору под ногами, к замшевым чёрным диванам. И она хотела переварить клуб. Хотела напиться из бара, что тянулся до второго этажа. Хотела надышаться пряным дымом кальянов со столов с подсветкой. Хотела окраситься в этот мареновый, наверняка дорогущий неон! Хотела засунуть пару купюр в кружева извивающихся, под ритм барабанов, молчаливых девушек. Еë вовремя отдернули. — Правила, милая. — и как он только мог говорить с этой отвратной, широченной улыбкой? — Без рук, увы и ах. Ну как, не зря приехала? Светишься как ребёнок! Вики Уокер приходила в себя. — Столько фарса и шумихи вокруг, а всë оказывается обыкновенным стрипушником. — запросто выдыхая, превозмогая дрожащий голос, женщина цеплялась краем глаза за знакомые, приветливые лица. — Я рассчитывала на большее, Темптон. — Считай, что я тебе поверил, Вики! — парню не приходилось перекрикивать музыку, ведь она, будто подстраивалась под тембр каждого и рассеивалась заведомо до начала речи. — И не забывай что я прекрасно знаю, когда ты врёшь. — Да ну?! — она, педантично поправив ворот его футболки, смотрела на Темтона из-под ресниц, будто пьяная, точно так же как и сам Ади. — Верю-верю. — Мисс Уокер, наконец, вспомнила, что полезно укреплять рабочие связи вне офиса? — бархатный, развязанный тембр достиг еë слуха, вызвав недовольный вздох. — Рад. — Привет, Морни. — усевшись в удобное кресло, девушка вписывалась губами в щеку юриста компании, который отвечал ей тем же. — Смотрю, у тебя тоже оформлено членство, хотя ты божился, что ни ногой сюда. — О, — Люцифер обращал внимание на свою ладонь, в которой находился гранённый стакан. Кивал. — Что поделать, если я стал фанатом их пятничных шоу?! Ей протягивали напиток и вновь касались губами щеки. Внимательно и аккуратно, после этого, вытирая след от яркой помады. — Спасибо. — Ости, менеджер бутиков, усаживалась напротив запросто раскачивая головой и отсалютовывая всей компании. — Что за пятничные шоу? — Дорогая, это то, на что даже мне хочется смотреть и не отрываться. — отвечала брюнетка, указывая на странную конструкцию в центре зала. — Сэми забронировал нам отличный столик, они с Темптоном вылавливали эту бронь за несколько месяцев. Так что, ты увидишь всë из первых рядов. — А со мной ты не целуешься при встрече! Как так, Вики?! — жалостливо протягивал Крис Твинт притеснённый Андером на мягком диване, от чего, все пропускали по смешку, пряча глумливые улыбки за краями бокалов. — Хотя, я выслушиваю твои недовольства больше всех остальных! Ты не справедлива. — Это потому, что к тридешникам у неë всегда больше вопросов. — лепетал Темптон, учтиво кивая официанту устанавливающему на стол кальян. — Видишь ли, вы завсегда бокопоры. Косячите на каждом углу, вот она и бегает к тебе, отчитывая. — Ой-ой... — играя бровями, Кристофер выдыхал густой дым к потолку, чуть толкая ювелира, что бы освободить побольше места. — Ко мне никогда нет вопросов, я делаю то, что нравится мисс Уокер. Так ведь, мисс Уокер? И Вики не успевала говорить в том гаме и тех пререкания с каждой из сторон. Она слушала, потому-что в кой-то веке, могла. Могла просто слушать. Просто улыбаться. Просто пить. Позабыв о расписании и осенней хандре. — Черт, после ваших рассказов, я рада тому, что мы встречаемся с Вики только вне работы. — Хьюдж наскоро опрокидывала стопку прикусывая лайм. С каждым мгновением еë поза становилась всë более и более расслабленной. — Ты смотри, дорогая, ещё немного и кто-нибудь из твоих крысок пустит по городу слух про тебя. — Ну не знаю, я никогда не променяю работу с Уокер, на работу со сраными клерками и дипломатами. — Морни кривился в ужасе, барабаня пальцами по колену. — Мне нравится отправлять им иски и встречаться с ними исключительно в суде. А вот, как ты их выносишь на ежедневной основе в бутиках, для меня до сих пор не понятно... — Он прав. — с тихим ужасом, практически паникой выдавала сама Уокер, улыбаясь Крису, что подливал в еë бокал. — Терпеть не могу командировки только из-за того, что мне постоянно приходится общаться с менеджерами. А они дрянные идиоты. — Ну да, милая, общаться с людьми это тебе не чахнуть над рисунками и не спать в обнимку с новеньким карандашом. — А сам-то, чем лучше? — Парень проводил ладонью по вьющимся волосам, зачёсывая, что бы не мешались. — Однажды зашёл к нему в мастерскую, взял сверлышко, так он чуть в припадок не впал. — Да-да, помню. — подливал масла в огонь дизайнер. — Он же тогда побежал к Мамону и в истерике просил выписать тебе запрет, на посещение его мастерской. — К слову, как командировка Вики? Ты обычно отписываешь в чат, а тут... — Хьюдж, это было феерично! — встревал Люцифер с широко распахнутыми глазами. — Ты просто не представляешь... — О, да ладно вам, может хватит о работе?! Может вы пожалеете мои чувства. — и все затихали, с удивлением косясь на Темптона, что, почти что плача, протягивал. — Пожалеете моего Сэми, которому в срочном порядке пришлось уехать на фотосессию в другой части города?!. — Тихо! — воскликивал взбудораженный брюнет, пододвигаясь поближе к центру зала, — Начинается! И все затихали. Затихало всë начиная с их компании, заканчивая практически незаметными официантами. Свет приглушали ещë на несколько тонов. Из-под каждого столика, зловеще, медленно, начала расползаться серая дымка. Еë струи взаправду тянулись лишь к той самой, странной конструкции, полностью окутывая ту смогом. Плавная музыка затихала на секунду. Обрывалась. И в момент, когда каждый из присутствующих жаждуще обращал взгляд к центру заведения, колонки взрывались плавным, ударным треком. Силуэт двигался в дыму и сумраке, на жёстком камне в центре, под жестокие басы и мягкий, хрипящий голос исполнителя песни. Никто не видел лица. Никто не видел куска плоти. Никто не видел цвета кожи. Все оказывались слепыми! Ибо каждого ослепляло и привязывало, без возможности оторваться, создание извивающееся, танцующее, скрывающееся в музыке. Она. Вот кто это был. Она. Молчаливая, тихая, изящная и аккуратная в каждом движении. Она. Кричащая в своём танце, в изгибе бёдер, в скорости, в немыслимой грации под такую мелодию. Вики чувствовала тяжесть. Не ту, что согревает изнутри желудок градусом. Не ту, что тянет к полу или в мягкую подушку. Совершенно не ту! Вики чувствовала что-то под рёбрами! Вики ощущала как той тяжестью орудует девушка, чей силуэт становился всë более отчётливым из-за спадающей дымки. Вики тянуло туда, к ней, к еë движениям, к еë бесстыдному телу, покрытому ничтожным количеством вещей. Ей бы хотелось ухватиться за ладонь мелькнувшую совсем рядом. Хотелось бы потянуть за чёрные, смольные локоны, что жадно прикрывали худую спину. Ей просто требовалось повторить каждый изгиб той белесой плоти, той девушки, что изгибалась прильнув к полу... Люцифер ударял по плечу дизайнера. К его сожалению, Уокер видела только серые хрусталики в прорезях маски. К счастью Уокер, те хрусталики отвечали лишь ей. Было ли то из-за того, что женщина оказывалась самой близкой к сцене или из-за того, что грудь еë вздымалась непростительно резво, не было известным. Никому. Кроме той, что продолжала изгибаться и двигаться к краю своего постамента. Кроме той, от которой отскакивал мареновый цвет, будто в страхе, будто в уважении. Кроме той, что распахивала ресницы девушки и заставляла еë молить одним лишь только взглядом... — Господи Иисусе... Неслышно шептала шатенка вжимаясь в спинку стула, когда музыка начинала стихать. Когда смог вываливал уже из центра и скрывал столики, будто в обратной перемотке. Когда те серые хрусталики оказывались непростительно близко. Когда те чувственные, изящные ладони касались бёдер дизайнера. Когда в нос ударяло кислой малиной, скручивающей сердце, лёгкие и каждую мышцу за ними. Когда они замирали в миллиметре друг напротив друга, глядели не моргая, ибо это стало бы прегрешением. Когда дышали в унисон, беспрерывно, скоро. Когда холодный пластик касался уголка губ Уокер, что вздёргивала кончиками бровей и прикрывала веки, наконец понимая ценность драгоценностей. Драгоценности, что так же скоро, как и появлялась, скрывалась в дыму оставляя за собой лишь кислинку от парфюма. Лишь осязаемый вкус поцелуя плоти и пластика. — Вики, что это было?! — бормотал такой же удивлённый Твинт, лишь стоило воздуху чуть проредеть. — Что она делала? — Я не... — Вики смотрела в глубь, стараясь отыскать пластик с запахом малины, но шоу продолжалось, шумиха в клубе нарастала, как и толкучка. — Ничего. — Она поцеловала тебя, дорогая? .. — шокировано шептала Ости, замирая с рюмкой у губ. А Вики сидела смирно, не решаясь пошевелиться. — Она, нахрен, сделала это! — Да почему она, а не я?! — взмаливался Морни, нервно прикладываясь к стику. — Вики, это не честно, я хожу сюда дольше твоего. У нас должно действовать правило по старшинству. — Нет. — уверенно выдыхала Уокер, облизывая губы, надеясь на то, что там мог задержаться вкус... — Эта девушка редкий гость. Всегда в маске, мы думаем, из-за того, что личность медийная. Так что ты сорвала куш, милая! — радостно тормоша подругу за плечи, искренне вырывалось из ювелира. — Ибо такого, она раньше не делала! Узнать бы кто это был и ты в шоколаде! — Я оформляю членство...

---

У неë колотило до, ещë чуть-чуть, и сломанных рёбер. Что она сделала? Зачем она это сделала? Почему именно сегодня и именно еë? Сколько глаз на неë смотрело так же?! Скольких точно так же тянуло к ней?! Сколькие сидели прямо на том месте, жаждая ухватиться, но сдерживаясь?! Нет. Сотни сидели там, смотрели и тянулись. Но никто не делал этого так же, как она. Ни к кому из них брюнетку не тянуло так, как сегодня, так, как к женщине в строгих брюках и с идеальной укладкой. Девушка снимала маску, сегодня с особой аккуратностью. Сегодня более трепетно, более нежно чем десяток раз до этого. Еë, до сих пор, дрожащие пальцы ласково вели по яркому пятнышку от помады на пластике. Стирали его, а после прикладывали к собственным губам. Что бы по честному. По правильному. Еë дыхание ускорялось или попросту не восстанавливалось, даже в просторном кабинете, даже за закрытыми дверями. Еë кожа покрывалась мелкими крапинками, но не от сквозняка и открытого окна. А от воспоминаний, от совсем свежего ощущения, как под ладонями напрягались мышцы. Женщина хмыкала, оставляя маску на столе. Ведь, наверняка, те мышцы до сих пор не расслабились. Наверняка, чужая кожа так же дребезжала и не от сквозняка. Наверняка, та девушка, так же, облизывала свои губы и вспоминала чудесный запах. — Мята и цитрус. — слова появлялись сквозь алую улыбку. — И вот, я почти тебя раскусила... Шептала девушка пережевывая щеки. Красота - натуральная, лишь улучшенная аккуратным макияжем. Деловитость и желание контроля в той ноге на ногу и лёгком шампанском - должность. Напряжённость в плечах, наверняка, из-за тяжёлой, но хорошей работы - фирменный ремень, туфли и серьги. Имя - неизвестно. До сих пор... — Почти. — неспеша застёгивая атласную рубашку, девушка раздражённо хмыкала. — Вообще не раскусила... Ибо, хорошей должностью в хорошей компании, хорошим вкусом и красотой - обладал практически каждый присутствующий здесь. От того, полностью одевшись, она и усаживалась с особой досадой в удобное кресло. Совершенно по-детски, совершенно идеально кривясь в беспомощности. От отвратного вечера, что вынудил еë целовать незнакомку и преклоняться перед ней на собственном же шоу. Из-за двери доносились едва слышные музыка и гомон. Она не слышала и не выходила, ибо в ушах до сих пор стоял звон, ибо ноги не держали из-за ватных коленок. Там, внизу, в самом разгаре стояло грандиозное представление, но она до сих пор не смогла отойти от своего. Потому и оставалась сидеть напротив огней вечернего города подобрав под себя ноги. Где то рядом бродила такая знакомая, неведомая красота, но она не могла найти еë. Потому-что нутро еë было падко на особенную красоту, а тело жижилось рядом. Потому-что лицо терять не хотелось. Не хотелось признавать, что находился кто-то краше собственного отражения. Находился. И хотелось бы им завладеть. Вот только это эгоистично. Как и поцелуй. Взаимный... Сердце пропускало удар. Лёгкие отказывали на долю секунды. В голове шумело. Но так не должно было быть. Так нельзя. И как же не вовремя... — Чертов Град! Работы прибавлялось. Отец покидал мегаполис из-за невозможно важного проекта. Доверить фирму, мог только ей. Только своей мисс Мортем, что ещë недавно практически нагишом танцевала для публики, а после, нервно дёргала ногой из-за глупого личика, сжавшись в клубочек напротив панорамы. Такого не случалось уже давно, уже очень и очень давно. Не то что бы и вовсе. Когда-то однажды или дважды Мими так же сворачивалась и усаживалась у окна ожидая сообщения. Трижды, Мими целовала первая, в порыве страсти или из-за того, что момент казался подходящим. Но никогда прежде, она не кляла отца и его компанию. Никогда прежде она не вспоминала о времени. И никогда, ни за что, не целовала женщину под крышей своего детища. — О, всë из-за еë чёртовых глазок. — подводила итог Мортем, откупоривая бутылку выдержанного вина и отпивая от краёв бокала. — Чёртовы глазки, Мими... — повторялась женщина запрокидывая голову к потолку, глупо пялясь, улыбаясь в него. — Сколько тебе лет, что бы вестись на глазки и думать о таком дерьмище? Было и было... Она наивно полагала, что мысли сбегут и оставят еë в покое. Вот только след от помады, самолично размазанной по еë губам, жёг и заставлял вспоминать. Чувствовать те глазки на себе. Ощущать каждую, будто сказанную вслух, мысль шатенки в момент выступления. Желать, так же в момент выступления, того, что бы тёплые пальцы коснулись еë плоти, а чужое тело повторило изгибы еë собственного. После, бежать. Утыкаться губами в чужие, прикрывая ресницы. Вдыхать морозный аромат и приносить обет на коленях о том, что они несомненно это сделают. Наверняка повторят. В своих мечтах. А после забудут. Она срывалась с места, подорвавшись на ноги! Неслась к столу запинаясь, бестолково жавши на кнопку связи с администратором! Кусала губы и ждала ответа, уверенная в том, что те глаза станут еë самым большим кошмаром! — Мисс Мортем, чем могу помочь?. — практически мгновенно, услужливо откликался сотрудник, чей голос был слишком радостным. Слишком бодрым, что и злило Мими. Заставляя насупиться. — Заказ в кабинет или проблемы с посетителями? — Второе, Лора, второе. — женщина чувствовала себя глупо, до того глупо, что ладони потели, а кровь разгонялась ощутимо пульсируя. — У нас сегодня были новенькие? — она вспоминала мягкую, атласную ленточку, что полоснула по тонкому запястью. — Безусловно. Как всегда, мисс Мортем, постояльцы приводят знакомых, новеньких много. Некоторые оформили членство. — А кто-нибудь приметный был? М нет, не так, — Мортем старалась собрать всë до кучи. Старалась вспомнить подробности. Выходило скудно, но Лора ждала не перебивая. — Давай так, бронь на вип под сценой. Ты знаешь, кто еë оформил? — Одну секунду, я проверю. — и пока та стучала по клавишам ноутбука, брюнетка благодарила себя за внимательность к деталям, за то, что удосужилась запомнить место на котором целовалась с неизвестной. — Да, бронь на вип-3 выкупил мистер Темптон, сегодня около десяти. С ним были ещë два постояльца и два новеньких... — Женщина? — она обрывала и тараторила, молясь на свою извечную удачу. — Женщины. — О черт, Лора, и ты конечно не запомнила ни одну из них. — Прошу прощения, мисс Мортем, но вы сами знаете, что поток посетителей всегда большой. Я чисто физически не могу запомнить каждого. — мисс Мортем знала, но то знание, ни как не мешало еë злобе на бесполезную Лору, что старалась отразить нападки в виде грубых выдохов в динамик. — Единственное, что могу уточнить так это то, что, должно быть, весь стол работает на вашего отца. Как минимум наши постояльцы так точно, женщины - в теории возможно. Я могу передать вам их инициалы, могу проверить сама. — Жду фамилии обеих. Выдыхала Мортем вновь усаживаясь, вот только уже за столом. Наверняка она не видела себя со стороны, но еë озабоченный, жадный профиль казался тогда одержимым. Нахмуренные брови, прищуренные от яркого света монитора веки, закушенные уста. Дробь от пятки вонзающей нетерпеливые удары в пол. — Ости Хьюдж... — её зрачки внимательно вчитывались в две короткие надписи, а ногти расчёсывали затылок. — О, это имя тебе не подходит. Тогда может быть... — на просторах интернета можно было отыскать всë, что только душе угодно, на просторах сайта Città d'Argento можно было отыскать любого значимого человека. Так выходило, что Мими выбирала для себя значимого человека, чьë фото висело в разделе «сотрудники». — Страйк! — довольно воскликивала брюнетка, выводя на главный экран чёртовы глазки и до невозможного мягкие уста. — Страйк, Вики Уокер! Держу пари, ты обрадуешься или нет... И Мими Мортем зависала перед ноутбуком удобно расположившись в кожаном кресле. С одичалой улыбкой и яркой-яркой искрой опаливающей чёрные, густые ресницы. С уже спокойным дыханием и мирным сердцем. С еë фотографией, наверняка не новой, и короткими ноготками отстукивающими предвкушающий ритм. — Чёртов Град!.. Довольно срывалось с кончика еë языка. А тот хитрый, тихий, хищный вздох повисал эхом в углах рабочего кабинета. Новая цель. Новое приключение в еë жизни. Новые амбиции вдохнувшие жизнь в стенах клубах и планы по их воплощению в реальность. Tre Volte — отдельный мир, цивилизация дышащая и существующая обособленно. Место, что кропотливо собирала по кусочкам немая танцовщица, выстраивая и собирая его под себя. Хищное болото в котором заключались сделки не на кейсы доверху набитые зелёной бумагой, а на жизни. На свободу. На обладание. На любовь, хоть и купленную, хоть и варварски приобретённую. Tre Volte — значит трижды. И эта цифра имела магический эффект, как думала Мими Мортем. Может то было совпадением, а может взаправду еë знаком удачи. Кто знает? Но растягиваясь на своём месте и разглядывая совершенное лицо с той стороны экрана, она утопала в собственном триумфе. В собственной драгоценной удаче.