Гермиона Грейнджер и реверсивное попадание

Пробуждение не стало для Гермионы лёгким. Вечером она забыла заплести свои волосы в косички, поэтому непозволительно долго провозилась с колтунами в непослушных волосах. Одна радость – побочный эффект зелья прошёл. «Точно! Я же могу просто использовать Глубеллус и мои волосы вмиг станут прямыми!» — пронеслось в голове Гермионы. Она секундно посетовала на то, сколько времени потратила в борьбе с колтунами, и поспешила найти свою волшебную палочку. В момент, когда Гермиона уже была готова произнести заклинание, она остановила себя. Глубеллус? Она вообще не помнит то, как учила его. Память никогда не подводила Гермиону. До этого дня. Возможно, Парвати и Лаванда опять до самой ночи обсуждали новый выпуск «Ведьмополитена», и она просто выучила новое заклинание во сне – так объяснила себе происходящее Гермиона. Но заклинание она решила обязательно найти, чтобы подтвердить реальность своего предположения. — Доброе утро, Гермиона, — поздоровался немного сонный Гарри, с трудом разлепляя глаза. Он был одет в квиддичную форму, а в его руках была любимая метла. Вы летите так, будто пытаетесь сбежать от меня. Жаль разочаровывать, но на земле вас всё еще жду я, Поттер. — Да, доброе утро, Гарри, — Гермиона быстро кивнула. — Удачной тренировки. — Стой! — Гарри схватил Гермиону за локоть. Книги упали из рук Гермионы. Она так и не успела попросить родителей прислать ей новую сумку взамен порванной. — Репаро, — девушка с кудрями цвета шоколада починила рубашку платиного блондина. Нет, заклинание «Репаро» нельзя применять к тканям. — Ты выглядишь жалко, Грейнджер. Тебе не хватает еще десяти рук, чтобы удовлетворить свою жажду знаний? — Я справлюсь сама, Малфой. — Вижу, как ты справляешься. Позволь мне… прежде чем ты окончательно разрушишь эту секцию. Сердце Гермионы на миг остановилось. Теперь она была уверена, что слышит что-то. И это точно не вызвано действием зелья. Гермиона быстро взяла книги из рук Гарри и унеслась в библиотеку. Изначально она планировала просто сдать книги и углубиться в домашнее задание по нумерологии, но теперь Гермиона была решительно настроена изучить всю доступную литературу о ментальных сглазах и об одержимости. С ней точно что-то происходит, и одно она знала наверняка – слышать голоса ненормально, даже в мире волшебников. Абсурдное понимание мира преследовало девочку все выходные. Она не решилась сразу сообщить о происходящем профессору МакГонагалл, желая сначала попробовать разобраться самостоятельно. Гермиона подозревала, что эти странности могут быть связанны с чрезмерный использованием маховика-времени, поэтому отказалась от временных петель на выходные. Она бы и в эту тему углубилось, но необходимой литературы не было в общедоступной части библиотеки – уже искала. Первым делом Гермиона решила проверить другие свои предположения, мысленно надеясь, что это всё-таки не связано с маховиком времени. Очень уж ей не хотелось выбирать между своим нахождением в здравом уме и шансом получить столько учебных часов, сколько она желает. Все выходные Гермиона провела за изучением намеченного списка литературы. Особое внимание она уделила «Одержимость: начальный уровень. Как понять, что в вас кто-то подселился». Первый отклик: у жертв, чьи тела захватили, могут возникать провалы памяти. Гермиона лихорадочно сверила каждую минуту своего расписания, чтобы принять, что её провалы в памяти не идентичны с теми, что описывались в книге. Но вот пункт о «голосах в голове» Гермиона уверено сопоставила с собственной ситуацией. Это были единственные признаки, которые она заметила за собой. Никаких внешних изменений, получения новых навыков или проблем с неконтролируемыми эмоциями у неё не было. Или её так заставили думать. Гермиона подвергала сомнению всё – даже собственные мысли. Она так и заснула с книжкой в руках, пропустив приём зелья сна без сновидений, рекомендованного мадам Пофри для качественного восстановления. Сон начался почти обыденно. Гермиона стояла посреди Большого зала, но всё вокруг казалось слишком странным: ученики факультетов сидели неправильно. Учительский стол был похож на трибуну суда. В центре сидел Альбус Дамболдор, человек похожий на Альбуса Дамболдора. Он протягивал ей лимонную дольку. — Лимонную дольку, мисс Грейнджер? — спросил он. Гермиона не знала, что в ней содержится зелье подчинения, которой директор подливал ей уже шесть лет, чтобы она шпионила за Гарри в пользу Ордена Жаренной Курицы! Гермиона хотела возразить, что такого ордена не существует, но ее рот не открывался. Она обернулась в сторону стола Гриффиндора. Там сидел Гарри, парень, в котором при других обстоятельствах Гермиона бы и не узнала своего друга. На нём была не мантия, а роскошный чёрный камзол с десятью гербами разных родов на груди. — Я Лорд Поттер-Блэк-Певерелл-Слизерин! — пафосно объявил он. — И я знаю, что Дамболдор крал мои деньги, чтобы оплачивать твои учебники, Гермиона! Рон сидел рядом с диким звуком, поглощая жирную жареную курицу, одновременно пересчитывая кучу золотых галленонов. — Ничего личного, Гарри! — чавкал Рон. — Мне нужно кормить двенадцать братьев и сестёр, которых мама скрывает в подвале Норы! Вдруг свет в зале погас, оставив лишь один холодный луч прожектора, направленный на входные двери. В зал вошел Драко Малфой. На нем были облегающие кожаные штаны, – абсолютно не по уставу школы! – и расстегнутая до середины груди шелковая рубашка. Он двигался плавно, как хищный кот. Он подошел к Гермионе вплотную, обдав её запахом дорогого парфюма с нотками коньяка, греха и дождя. Запах греха!? Такой разве существует!? — Грейнджер, — прошептал он, и его голос вибрировал у неё в самом черепе. — Нам не сбежать от Магии Облигатного Брака. Ты – моя истинная пара. Твоя грязная кровь взывает к моей чистоте. Пойдем со мной в библиотеку Малфой-менора, там я покажу тебе свою коллекцию редких изданий и… свою тёмную сторону. — Нет! — закричала она во сне. — Ты пишешь с ошибками в своих эссе! Какой брак!? Она проснулась в холодном поту. В спальне было тихо, только Парвати негромко посапывала на соседней кровати. Гермиона села, прижимая одеяло к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Орден Жареной Курицы? Кожаные штаны?» — подумала она, чувствуя, как кровь приливала к лицу. — «Мой мозг официально объявил мне войну». Гермиона не могла отдышаться, невольно прокручивая в голове ночной кошмар. Первый раз в жизни она была так недовольна своей идеальной памятью, не дающей ей забыть тот ужас, что она пережила. Теперь любимые сомнения по поводу незамедлительного обращения к профессору МакГонагалл за помощью отпали.