Гермиона Грейнджер и реверсивное попадание

Вечером пятнадцатого октября Гермиона и Рон сильно поссорились. Сначала они вместе выполняли домашнее задание по астрономии по астрономии, всё было хорошо. Пришёл Гарри с тренировки по квиддичу, а потом и Глотик, поймавший паучка. И вот уже с этого момента Рон просто взъелся на Глотика! Он никогда ему не нравился, с самого первого дня. Рон постоянно цеплялся к её коту, но даже он перешёл черту в своих подозрениях! Глотик просто следовал инстинктам, почуяв добычу, а Рон придумал, что тот их подслушал, чтобы убить его крысу! Они пылко разругались, не стесняясь в высказываниях, а потом разошлись по своим спальням. Ночью Гермионе приснился сон. В нём Кароста была не просто домашним питомцем, а реальным человеком. И будто бы абсурда было мало, так этот человек был отцом Рона. За завтраком Гермиона размышляла над этим сном. На эти размышления ещё и подбивало то, что Рон теперь даже сидеть рядом с ней не хотел, не говоря о том, чтобы разговаривать. Наверное… Кароста для Рона значит нечто большее, чем домашний питомец. Вообще для всей семьи Уизли. Кароста – член семьи, которого Рону передали старшие братья. Рон просто сильно переживал, вот и наговорил гадостей. Она могла догадаться об этом. К уроку травологии Гермиона окончательно смягчилась: — Как Короста? — робко спросила, продолжая выполнять задание профессора. — Забилась под одеяло и дрожит от страха, — сердито ответил Рон. Гермиона хотела было сказать что-то ещё, но Рон умудрился промахнуться бобами мимо банки, и все они рассыпались по полу. — Аккуратнее, Уизли! — сказала профессор Спраут, а бобы тут же лопнули, превращаясь в цветы. До конца урока Гермиона терзала себя мыслями о бедной старой худой крысе с перепуганными от страха глазами. Идя до кабинета трасфигупации, Гермиона заметила стопотверение своих сокурсников в конце коридора. Лаванда безутешно плакала, а Парвати всеми силами пыталась её успокоить, параллельно разъясняясь с окружающими. — Что случилось, Лаванда? — встревоженно спросила Гермиона, отвлекаясь от своих переживаний. — Ей утром пришло из дома письмо, — тихо ответила за подругу Парвати. — Её кролика, Пушистика, задрала лиса. — Бедная Лаванда, — пожалела Гермиона. — Как же я могла забыть? — всхлипывая, корила себя Лаванда. — Ты помнишь, какое сегодня число? — Какое? — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вы-вышло! — её истерика, видимо, пошла на новый круг. Вокруг Лаванды уже стоял весь класс, кто-то сочувственно качал головой, но Гермиону в этот момент заботили другие эмоции. Эта шарлотанка Трелони позволяет себе запугивать учеников! Изрекает в день по сто предсказаний, а потом, разыгрывает целую постановку, когда одно из них случайным образом сбывается. Нет! Это невыносимо. Два раза в неделю, после каждого урока прорицания Гарри ходит запуганный, когда Трелони в очередной раз кидает на него свои театральные взгляды, полные слёз. — Так ты… — аккуратно начала, сбавляя свой запал, — так ты всё это время боялась, что Пушистика съест лиса? — Ну… ну, не обязательно ли-лиса, — ответила Лаванда, глядя прямо на Гермиону. — Я бо-боялась, что он умрёт. Нужно, чтобы Лаванда сама признала, что Трелони – шарлатанка. Это будет тяжело, ведь та уже успела промыть мозги доверчивой девушке, но Гермиона верила, что при простом изложении, подкреплённом логическими доводами, даже такой случай, как Лаванда, поддаётся лечению. — А что, Пушистик был старый? — продолжала задавать наводящие вопросы. — Не-нет, о-он был совсем ещё детёныш. Парвати сильнее обняла подругу. — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрёт? — Гермиона проигнорировала сердитый взгляд Парвати. — Давай рассуждать логически, — обвела весь класс взглядом, надеясь найти хоть одного разумного человека. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо. Как же Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно, — пауза. Только сейчас Гермиона заметила, что Лаванда разрыдалась ещё громче. Но в чём дело!? Её доводы максимально примитивны и логичны. — Да и… — чуть погодя, начала, — настоящие предсказания вообще не оперируют чёткими числами или календарными датами. Согласно теории, изложенной в «Трактате о метафизических вероятностях», провидец в момент истинного транса подключается к подсознанию, где время не линейно, а… Лаванда, уже не слышавшая её, безутешно рыдала, а Парвати бросала взгляд, в котором читались злость и удивление. — Не слушай ее, Лаванда, — перебил Гермиону Рон. Лаванда не любит Рона Уизли. И никогда не любила. Нет, он, конечно, милый, но Рон – это не тот, на кого она смотрит с восхищением.               Тот… та…         Гермиона Грейнджер – вот её образец для подражания. Умная, ответственная, смелая – та, кем Лаванда всегда хотела стать.          Так то, и весь этот фарс с отношениями она начала только из-за заучки Грейнджер. Лаванда уже давно заметила эти взгляды, направленные на младшего Уизли. А он даже и не видел очевидных знаков любви от подруги. Будто бы и не хотел замечать, постоянно находя что-то более стоящее его внимания.               Что может быть важнее любви Грейнджер!? Ответа на этот вопрос Лаванда не знала. Может, именно поэтому она подлила любовное зелье Рону Уизли, стала с ним встречаться и называть сладким прозвищем – Бон-бон. Тем прозвищем, которым она хотела бы называть совсем другую волшебницу. Ту, кому это прозвище совсем не подходит, ведь её кудри пахнут горьким шоколадом. Горьким, как и её любовь. — Мисс Грейнджер, пройдёте в класс? — встревоженно спросила подошедшая МакГонагалл, догадываясь о состоянии своей любимой ученицы. — Или можете отлежаться у мадам Помфри, — добавила тише, так, чтоб никто из гриффиндорцев в классе не слышал. — Спасибо, профессор, но это не требуется, — Гермиона, чьи щеки слегка покраснели от смеси смущения и негодования, послушно проследовала на своё место. «Неужели это так заметно?» — пронеслось в её голове, когда она доставала учебник из сумки. Гермиона была уверена, что довольно умело скрывает свои чувства не только от друзей, но и от окружающих. Но раз даже Лаванда догадывалась… Нет, это просто очередная чушь без смысла. До конца урока Гермиона Грейнджер так и не смотрела в сторону Рона, стараясь полностью сосредоточиться на уроке.