Фрагменты из жизни Шепард.

Воздух в кают-компании «Нормандии» был настолько наэлектризован, что, казалось, само пространство между спорящими начало трещать по швам. Биотические искры, плясавшие на кончиках пальцев Кайдена, отбрасывали резкие неоновые тени на суровое лицо турианца, чей взгляд был прикован к снайперской винтовке, покоившейся на плече. Джефф Моро, более известный как Джокер, застыл между ними. Он вытянул руки в стороны, напоминая хрупкий костяной барьер, разделяющий две бушующие стихии. Его дыхание было прерывистым; он чувствовал, как вибрация палубы передается через подошвы ботинок прямо в его чересчур чувствительные суставы. — Послушай, Вакариан, твои «калибровки» уже всем в печенках сидят, — процедил Аленко. В его голосе слышалась горечь человека, который слишком долго сдерживал накопленную обиду. Синее свечение вокруг его кулаков стало ярче, пульсируя в такт ускоренному сердцебиению. — В первой миссии против Сарена я был рядом с ней, когда мы только учились доверять друг другу. Мы прошли через ад Илоса, дыша пылью забытых миров. А ты появился у нее в каюте позже, насквозь пропитанный запахом крови и самосудом Омеги, когда она уже была сломлена и восстановлена по кускам. — Ты был рядом, Кайден, а потом бросил её на Горизонте, оставив одну против всей Вселенной, — голос Гарруса звучал как скрежет металла о камень, холодный и лишенный сочувствия. Мандибулы турианца плотно прижались к лицу, выдавая его ярость. — Пока ты писал безупречные отчеты Альянсу и сомневался в её чести, я собирал её по частям в своих мыслях, каждую ночь проверяя прицел. Она выбрала меня, когда вернулась из мертвых, потому что знала: я никогда не спрошу «почему». — Она выбрала тебя, потому что я был в шоке! — выкрикнул Кайден, делая резкий шаг вперед, от которого по полу прошла слабая биотическая волна. — Я видел её гибель, Гаррус! Видел, как она сгорает в атмосфере! Ты не имеешь права судить мою боль своим турианским прагматизмом! — Парни, серьезно, назад! — Джокер пискнул, когда плечо Гарруса, закованное в тяжелую броню, задело его грудь. — У меня кости из сахара и чистой решимости, вы меня в порошок сотрете! Аленко, убери биотику, ты сейчас поджаришь мне все мои импланты, и я буду пилотировать этот корабль с помощью азбуки Морзе и доброго слова! — Отойди, Джефф, — рыкнул Гаррус, его взгляд не отрывался от Кайдена. — Я не позволю офицеру, который публично сомневался в её верности, учить меня морали. Твоя преданность заканчивается там, где начинаются уставы Альянса. — Да ты просто наемник в красивой, хоть и побитой броне! — Кайден замахнулся, вкладывая в движение всю свою фрустрацию. Джокер буквально повис на его руке, едва не вскрикнув от резкой вспышки боли в запястье. Лицо пилота исказилось от напряжения, лоб покрылся испариной. — Хватит! — заорал Джефф, бледнея так, что его лицо стало почти серым под козырьком кепки. — Если вы сейчас подеретесь, я клянусь, я выкину вас обоих через шлюз! Лично! И плевать, что я потом месяц проведу в медотсеке с переломами всего на свете, включая чувство собственного достоинства! В этот момент автоматические двери с шипением разъехались, впуская в помещение поток холодного воздуха из коридора. На пороге стояла Шепард. Её взгляд, стальной, прямой и лишенный малейшего намека на мягкость, мгновенно заставил спорщиков замереть, словно под воздействием стазис-поля. Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти физически ощутимой. — Что здесь происходит? — спросила она тихим, но опасным голосом, в котором слышался гул приближающегося шторма. Кайден и Гаррус одновременно отпрянули от Джокера, который с шумным облегчением прислонился к переборке, осторожно потирая ноющую кисть и стараясь не смотреть капитану в глаза. — Шепард, это нелепо, но нам нужно знать, — Кайден первым нарушил тишину, его голос дрожал от напряжения, а биотическое свечение наконец угасло, оставив после себя лишь запах озона. — Мы не можем работать вместе как единый механизм, пока в воздухе висит это… недопонимание. Эта неопределенность отравляет каждый приказ. — Мой визор показывает, что твой пульс зашкаливает, Аленко. Не лги ей, прикрываясь эффективностью отряда, — перебил Гаррус. Он медленно повернулся к женщине, его броня тихо звякнула. — Шепард. Первая часть нашего пути, вторая… всё это запуталось в один узел. Скажи нам прямо, без уловок и дипломатии. Кто из нас? Кого ты любишь больше всего? Шепард медленно, почти тягуче перевела взгляд с безупречной, отутюженной выправки Кайдена на поцарапанную, опаленную в десятках боев броню Гарруса. В её глазах отражались годы бесконечных сражений и тяжесть принятых решений. Затем её взор остановился на Джокере, который все еще пытался незаметно привести дыхание в порядок, выглядя в этот момент самым усталым существом в галактике. Она сделала шаг вперед — уверенный, тяжелый. Подойдя к пилоту, она положила руку ему на плечо. Ткань его куртки под её ладонью казалась тонкой и беззащитной. — Вы серьезно хотите знать, кого я люблю больше всех на этом корабле? — спросила она, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка нежности, которую редко слышали даже самые близкие соратники. Оба мужчины кивнули, затаив дыхание, словно от этого ответа зависела судьба Жнецов. — Я люблю Джокера, — спокойно произнесла Шепард, глядя прямо перед собой. В кают-компании воцарилась такая гробовая тишина, что было слышно мерный, убаюкивающий гул ядра «Нормандии» где-то глубоко под палубой. Джокер застыл, его рот медленно приоткрылся, а в глазах отразился настоящий экзистенциальный ужас. — Э-э… Шепард? — наконец выдавил он, нервно сглотнув. — Это сейчас была шутка в стиле СУЗИ, или мне пора заказывать гроб из титана для защиты от этих двух титанов ревности? — Никаких шуток, Джефф, — Шепард едва заметно улыбнулась одними уголками губ, и эта улыбка была теплее любого солнца. — Ты единственный, кто не бросил меня ни на Горизонте, ни в бесконечных калибровках. Ты единственный, кто вытаскивал меня из каждой безнадежной передряги, не задавая лишних вопросов о моих чувствах и не требуя оправданий. И ты единственный, кто готов рискнуть своими хрупкими костями, чтобы эти два идиота не поубивали друг друга раньше времени. Так что да. Мой фаворит — мой пилот. Она развернулась на каблуках и направилась к выходу. — И если я еще раз услышу хоть один повышенный тон в этой комнате, вы оба отправитесь чистить внешнюю обшивку вручную. Без скафандров. Это приказ. Дверь закрылась с тем же тихим шипением. Гаррус и Кайден остались стоять, как вкопанные, глядя на Джокера. Пилот, почувствовав, что опасность миновала, внезапно выпрямился, расправил плечи и поправил кепку с крайне довольным, почти торжествующим видом. — Ну что, парни? — усмехнулся Джефф, сверкнув глазами. — Кто-нибудь хочет принести «любимчику» кофе с двойным сахаром, или мне сразу начать хвастаться своим новым статусом в экстранете? На его слова Кайден лишь медленно сложил руки на груди, аГаррус, прищурив глаза, сделал тяжелый шаг к Джокеру, нависая над ним своей массивной, пахнущей порохом фигурой. — Значит, «любимчик», говоришь? — голос Аленко стал тихим, вкрадчивым и подозрительным. — Знаешь, Вакариан, а ведь он всегда был рядом. Пока мы спорили о тактике и идеалах, он просто сидел в своем уютном кресле и… втирал ей что-то про флагманские характеристики и угол входа в атмосферу. — И она всегда шла на мостик первым делом, как только мы возвращались с задания, — сказал турианец, сужая мандибулы так, что они издали сухой щелчок. — Я-то, наивный, думал, ей важен курс и отчеты СУЗИ. А ей был важен штурвал. Точнее, тот хитрый парень, который за ним сидит. — Парни, эй! Полегче на поворотах! — Джокер начал медленно пятиться, пока не уперся спиной в холодный металл терминала. — Вы чего? Вы же только что хотели друг другу лица начистить! Куда делась ваша священная вражда? Верните её обратно, мне так было гораздо спокойнее! — Вражда подождет, — Кайден сделал еще шаг, и Джокер увидел, как у майора опасно дернулась бровь. — Теперь у нас появился общий… фактор неопределенности. Гаррус, как думаешь, сколько нужно времени, чтобы взломать систему доступа к капитанской каюте и проверить, не зачастил ли туда наш пилот «по делам службы»? — С моими техническими навыками и твоими кодами Альянса? Минуты две, не больше, — отозвался турианец, чей голос теперь напоминал рычание хищника. — Но сначала я хочу понять, как этот «хрупкий авиатор» умудрился обойти нас обоих на вираже. У него даже нет брони с подогревом или биотического щита. — Послушайте меня! — Джокер отчаянно замахал руками, стараясь не делать слишком резких движений, чтобы не спровоцировать атаку. — Она же сказала это образно! Метафорически! Это как… как любовь к старой верной собаке или к очень дорогому антикварному тостеру, который никогда не сжигает гренки! Я для неё — неотъемлемая часть корабля. Она любит меня как друга, понимаете? Как младшего брата, у которого очень плохие шутки и пугающе ломкие кости! — Она не упоминала тостеры, Джефф, — Кайден прищурился, и в его глазах блеснула опасная искра. — Она сказала «люблю». Четко и ясно. И положила руку тебе на плечо так, будто ты — центр её вселенной. Она мне так руку на плечо не клала со времен Вермайра, когда мы еще верили в чудеса. — Потому что ты выше её на голову, а я всегда сижу в кресле, черт возьми! — почти сорвался на фальцет Джокер, чувствуя, как стены кают-компании начинают на него давить. — Это чистая эргономика и геометрия! Гаррус, ну ты-то рассудительный парень. Ты турианец! Вы же цените холодную логику превыше всего. Какая любовь? Я же рассыпаюсь от одного сильного чиха, а она — женщина-феномен, которая крошит жнецов на завтрак! Мы физически несовместимы, она меня просто раздавит в порыве страсти, это же будет катастрофа галактического масштаба! — Для решения подобных проблем существуют специальные медицинские протоколы, укрепляющие экзоскелеты и генная терапия, — без тени иронии, абсолютно серьезно заметил Вакариан. — Я читал об этом в закрытых разделах экстранета. Если есть искреннее желание, технический способ всегда найдется. — Ты читал об этом в экстранете?! — Джокер в ужасе схватился за голову, едва не сбив свою кепку. — Так, всё, стоп! Хватит смотреть на меня так, будто вы выбираете, какой моей частью выстрелить из главной пушки «Нормандии»! — Мы просто думаем о безопасности капитана, — Кайден обменялся коротким взглядом с Гаррусом, и в этом взгляде Джокеру почудилось пугающее, монолитное боевое братство, направленное против него одного. — Раз ты такой «платонический» друг, может, тебе стоит временно переехать из каюты пилота в общую каюту экипажа? А то на мостике в последнее время стало слишком много… личного пространства. — И мы проверим твои логи сообщений с Шепард за последний месяц, — добавил Гаррус, скрестив руки на груди. — Чисто в профилактических целях. Мало ли, какие «платонические» схемы и файлы вы друг другу пересылали под видом отчетов о расходе топлива. — СУЗИ! — взмолился Джокер, вскинув глаза к потолочным динамикам, словно к небесам. — СУЗИ, выручай своего верного напарника! Скажи им, что я люблю только тебя и эту консоль управления! Скажи им, что я абсолютно безнадежен в романтическом плане! — Извини, Джефф, — раздался спокойный, бархатистый голос ИИ, в котором слышались едва заметные насмешливые нотки. — Но статистика посещений мостика капитаном Шепард действительно выросла на четырнадцать процентов с начала этого квартала. К тому же, её уровень дофамина при общении с тобой стабильно выше среднего. Я не могу игнорировать математические факты. Удачи в переговорах, пилот. Тебе она понадобится. Джокер посмотрел на медленно приближающихся Кайдена и Гарруса, почувствовал, как терминал за спиной стал ледяным, и громко сглотнул. — Ребята… а может, я просто уволюсь? Прямо сейчас? У меня есть отличное предложение от «Элкор-Эйр»…