Опасная близость

Лампа над столом лазарета мигала. Редкий, раздражающий звук — тс-тс-тс — разрезал тишину нижнего этажа. Вентиляция гудела на низких частотах, прогоняя через комнаты запах озона и старой пыли. Пхувин сидел, ссутулившись. Перед ним лежала стопка папок, которые Понд лично принес два часа назад, бросив их на стол без единого слова. Просто тяжелый хлопок бумаги и взгляд, в котором читалось: «Попробуй, доктор. Сломай зубы об это». Это были архивы первого года существования клуба. Пхувин открыл первую страницу и нахмурился. Текст был безумным. «Объект 07-А. Реакция на раздражитель типа „Омега“ — отрицательная. Показатели пульса в фазе покоя — 44. Состояние кожных покровов — гипергидроз. Индекс адаптации — 0,92». Ни имен. Ни фамилий. Вместо диагнозов — странные буквенные коды. Вместо фамилий врачей — сухие цифровые подписи. Пхувин перевернул страницу. Следующая была еще хуже: графики, которые обрывались на середине, и таблицы, забитые символами, не имеющими отношения к классической медицине. — Ты издеваешься, — прошептал Пхувин, проводя пальцами по строчкам. Он пытался сопоставить даты. Семь лет назад. Клуб только открывался. В то время Понд уже был здесь, но кто вел эти записи? Стиль был механическим, лишенным малейшего сочувствия. Это писал не врач. Это писал тюремщик. Он углубился в папку «Объект 11-Б». Описание травмы: рассечение бедра. Глубокое. Проникновение клинка. Повреждение мышечных волокон третьего порядка. Пхувин замер. Он вспомнил рентген, который Понд оставил ему в конверте. Совпадение? Он начал искать дальше. Описание операции по восстановлению этого самого бедра было зашифровано особенно тщательно. Вместо названия препаратов — формулы, в которых Пхувин узнавал знакомые радикалы, но в таких сочетаниях, от которых волосы на затылке вставали дыбом. Это не было лечением. Это была пересборка человека. — Ищешь ответ там, где его нет? Голос Понда заставил Пхувина вздрогнуть. Он не слышал, как открылась дверь. Понд стоял в дверном проеме, привалившись плечом к косяку. Он выглядел измотанным. Рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы в беспорядке, под глазами залегли тени. Он прошел вглубь комнаты, не дожидаясь приглашения, и сел на край кушетки. — Эти записи закодированы, — сказал Пхувин, не оборачиваясь к нему. — Это не медицинский архив. Это отчеты о пытках. — Это отчеты о выживании, — поправил Понд тихим, охрипшим голосом. — Семь лет назад этот город был другим. Клубы были другими. Если бы мы писали правду на обычном языке, нас бы сожгли вместе с этими папками в первую же неделю. Понд протянул руку и взял одну из страниц. Его пальцы едва заметно дрогнули — Пхувин заметил это краем глаза. — Как это прочесть? — Пхувин повернулся к нему. — Здесь нет ключа. «Объект 11-Б». Кто это? Он выжил? Понд долго смотрел на бумагу. Казалось, он видит за этими цифрами что-то такое, чего Пхувину никогда не понять. — Он выжил, — наконец сказал Понд. — Но перестал быть собой. Иногда спасение — это самая большая подлость, которую может совершить врач. Помни об этом, когда будешь лечить моих парней. Пхувин встал и подошел к нему. Лампа снова мигнула, на секунду погрузив их в полную темноту. В этой вспышке тьмы Пхувин почувствовал близость Понда — тяжелую, давящую, пахнущую дорогим табаком и чем-то металлическим. — Почему ты даешь мне это? — спросил Пхувин. — Ты ведь знаешь, что я не успокоюсь, пока не взломаю этот код. Я найду того, кто это писал. Я найду того, кто проводил эти «эксперименты» до твоего прихода. Понд поднял голову. — Того, кто это писал, больше нет, — сказал он. — Я лично позаботился о том, чтобы его прах не нашли даже черви. Пхувин почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Он вспомнил описание «Объекта 11-Б». Мальчишка. Судя по весу и росту, указанным в начале папки, это был подросток. Его ломали, зашивали и снова бросали в клетку. Он посмотрел на бедро Понда — там, где под тканью брюк скрывался шрам от прокрученного клинка. Картинка начала складываться. Понд не был владельцем этого клуба изначально. Он был его самым ценным и самым мучимым «объектом». — Ты убил его, — прошептал Пхувин. — Своего «создателя». Понд ничего не ответил. Он просто смотрел на руки Пхувина, которые лежали на столе рядом с зашифрованными папками. — Тебе нужно поспать, доктор, — Понд поднялся. — Ты слишком много думаешь. В этом месте мысли — это яд. Он уже направился к выходу, но Пхувин сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он схватил Понда за локоть. Кожа Понда была горячей. Почти лихорадочной. Понд медленно повернув голову глядя на руку врача на своем рукаве. — Ты не все зашифровал, — тихо сказал Пхувин. — Кое-что нельзя спрятать кодами. — И что же? — Свою потребность в том, чтобы кто-то это увидел. Ты принес мне эти папки не для того, чтобы запутать. Ты принес их потому что хочешь, чтобы я взломал код. Ты хочешь, чтобы я узнал, кто ты на самом деле. Тишина в лазарете стала такой плотной, что казалось, её можно резать скальпелем. Понд смотрел на Пхувина долго, не мигая. Его лицо превратилось в неподвижную маску. Затем он медленно накрыл ладонь Пхувина своей рукой. Его пальцы были твердыми, но он не пытался вырваться. — Ты слишком самоуверен, — прошептал Понд. — Ты думаешь, что если ты врач, то можешь заглядывать под бинты каждому встречному. Но есть раны, Пхувин, которые начинают гноиться, как только на них падает свет. Понд наклонился ниже, почти касаясь губами уха Пхувина. — Если ты взломаешь этот архив... пути назад не будет. Ты готов к этому, доктор? Пхувин не отвел взгляд. Его сердце билось о ребра, как пойманная птица, но голос был ровным. — Готов. Понд резко отпустил его руку и отступил на шаг. Его лицо снова стало холодным, деловым. Он поправил рубашку и коротко кивнул на папки. — Тогда мучайся. Ключа не будет. Если ты такой гений, каким хочешь казаться — найди его сам. Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с тяжелым звоном. Пхувин остался один. Он посмотрел на свои пальцы — они всё еще хранили тепло кожи Понда. Интерес? Нет. Это уже не был просто интерес. Это была гравитация. Пхувина тянуло к этому человеку, как к черной дыре — он знал, что там гибель, но не мог перестать падать. Он снова сел за стол. Открыл папку «Объект 11-Б». Если Понд был этим объектом, то кто был вторым? Кто был тем, кого пометили как «07-А»? Пхувин взял ручку и начал выписывать повторяющиеся символы. Это не был алфавит. Это была последовательность координат. Клуб был не только лабораторией. Он был картой. И Пхувин только что нашел первую точку. Ночь за окнами подвала продолжалась. Впереди было много работы. И Пхувин знал: Понд не спит. Он сидит в своем кабинете наверху и ждет, когда его клетка даст ещё одну трещину.