Опасная близость

Вечер в клубе только набирал обороты, когда пульс здания внезапно сбился. Это не был технический сбой или драка на ринге. Это было коллективное предчувствие угрозы. Охрана на входе, обычно непоколебимая, замерла, когда к дверям подкатил серебристый Rolls-Royce. Из него вышла женщина, чей возраст было невозможно определить — она выглядела на сорок и на тысячу лет одновременно. На ней был строгий графитовый костюм, жемчуг, который стоил больше, чем вся выручка клуба за неделю, и каблуки, чей стук по мрамору звучал как отсчёт перед казнью. Она не предъявила пропуск. Она просто посмотрела на начальника смены так, будто он был куском некачественного материала, который стоит утилизировать. Через две минуты Понд уже получал сообщение в закрытом канале: «У нас гостья. Говорит, что за доктором». Понд стоял в своей ложе, наблюдая, как «Мадам» входит в зал элитного этажа. Она не смотрела на золочёные люстры или полуобнажённых официанток. Она сканировала пространство на предмет выходов, камер и слепых зон. Профессионал. Высшая лига чёрного рынка. — Мадам, — Понд встретил её в коридоре. Он не улыбался. Он стоял, широко расправив плечи, перекрывая путь к лестнице на нижний этаж. Женщина остановилась, оценивающе глядя на Понда. Она поправила безупречную укладку и чуть наклонила голову. — Понд. Я много слышала о твоём... долголетии. Семь лет — это срок, вызывающий уважение. Ты неплохо обустроил это гнездо. — Что привело женщину вашего калибра в мой клуб? — Понд проигнорировал комплимент. — Если вам нужны органы для пересадки, вы знаете, что я не занимаюсь поставками. — О, брось эти формальности, — она приложила ладонь к груди, и Понд заметил под её кожей едва заметный тремор — не от страха, а от избытка адреналина. — Я пришла за своим сыном. Мне нужно одолжить его на два дня. А лучше на три. — Пхувин занят. У него пациенты. — У него есть Семья, Понд. И у Семьи нарисовалось крупное дело. Нам нужны его руки. Его идеальные, холодные руки. У нас заказ на «чистую разборку» одного очень шумного политика. Брат и сестра уже на складе, ждут только главного скальпеля. Понд почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Не та, что заставляет махать кулаками, а та, что заставляет сжигать города. — Он не вещь, которую можно одолжить. — Для тебя — возможно, — Мадам сделала шаг вперёд, и запах её парфюма, смешанный со слабым ароматом антисептика, ударил Понду в нос. — Но для меня он — инвестиция. Я вырастила его не для того, чтобы он зашивал брови твоим гладиаторам. Пропусти меня, или мне придётся испортить тебе репутацию самого лучшего клуба в стране. Понд не шелохнулся. Секунды растягивались в вечность. Но затем сзади послышался тихий звук открывающейся двери. Пхувин стоял там, в своём белом халате, который на фоне элитного золота верха казался вызывающе стерильным. Он выглядел бледнее обычного. Его взгляд упал на Мадам, и Понд увидел то, чего никогда не хотел видеть: абсолютное, выжженное послушание. — Мама, — тихо сказал Пхувин. Мадам посмотрела на негг. Её лицо мгновенно преобразилось — в нём появилась фальшивая, хищная нежность. Она подошла к Пхувину и взяла его за подбородок, поворачивая лицо к свету. — Ты осунулся, Пхувин. Твой босс плохо тебя кормит? Или ты слишком много думаешь о чужих ранах вместо того, чтобы помнить о своих обязанностях? — Я готов, — ответил Пхувин, не глядя на Понда. — Вот и славно. Собирай. Нам нужно быть на месте через час. Клиент не будет ждать, когда его органы начнут остывать. Через пять минут Пхувин стоял в лазарете переодеваясь. Дверь захлопнулась так сильно, что инструменты на столе подпрыгнули. Понд стоял у входа, его глаза горели тёмным пламенем. — Ты не пойдёшь, — отрезал Понд. — У меня нет выбора, — Пхувин не поднимал глаз. — Ты не знаешь, на что они способны. Если я не пойду, завтра в твою вентиляцию запустят газ, от которого у всех твоих инвесторов легкие превратятся в кашу. Они — не бандиты, Понд. Они — хирурги. Они убивают аккуратно. — Я могу защитить тебя. Я могу уничтожить их склад. — И что тогда? — Пхувин наконец поднял взгляд. В нём была такая глубина отчаяния, что Понд на секунду потерял дар речи. — Ты убьешь мою «семью»? Моего брата, который прикрывал меня от родителей, когда я убегал с чувством тошноты от большого количества крови перед глазами? Мою сестру, которую я сам учил накладывать швы? Они — всё, что у меня есть от реальности, Понд. Понд подошёл к нему и схватил за плечи, встряхивая. — У тебя есть я! Семь лет я строил это место, чтобы такие, как они, не могли диктовать мне условия. Я не отдам тебя этой женщине, чтобы ты снова стал мясником на складе! — Я никогда не переставал им быть, — Пхувин мягко высвободился. — Ты сам читал архив. Ты сам видел, как я смотрю на твой шрам. Я вижу разрезы, Понд. Всегда. Она просто просит меня сделать то, для чего я был создан. Пхувин схватил свою сумку и закинул на плечо. — Три дня, — сказал Понд, и его голос сорвался на шёпот. — Если через семьдесят два часа ты не войдёшь в эту дверь, я лично приду за тобой. И мне плевать на газ, на твою семью и на все секреты черного рынка. Я сожгу всё, что стоит между нами. Пхувин подошёл к нему. Он на мгновение прижался лбом к плечу Понда — короткий, почти незаметный жест нежности и прощания. — Не приходи, Понд. Не пачкайся об это. Ты — босс. Ты должен оставаться чистым для этого города. — Чистота — это иллюзия, которую ты сам же и разрушил, — Понд обхватил его лицо руками, заставляя смотреть в глаза. — Слушай меня внимательно, доктор. Ты вернёшься. С кровавыми руками или с пустой душой — мне плевать. Но ты вернёшься сюда. Потому что ты — мой единственный код, который я так и не взломал. Пхувин промолчал. Он просто взял и направился к выходу. В холле Мадам уже ждала его, похлопывая ладонью по дорогой сумочке. Она победно посмотрела на Понда, стоявшего в темноте коридора. — Не волнуйся, босс. Я верну твою игрушку в целости. Нам нужны только его навыки, а не его сердце. Сердца в нашем бизнесе — самый дешевый товар. Они ушли. Клуб снова наполнился музыкой, криками и звоном бокалов. Но для Понда всё замерло. Он стоял посреди элитного этажа, окружённый золотом и бархатом, и впервые за семь лет чувствовал, как его крепость начинает крошиться. Он спустился вниз, в пустой лазарет. Запах антисептика без Пхувина стал невыносимым. Понд сел за стол врача, открыл папку с зашифрованными архивами и достал ручку. Он не собирался ждать три дня. Он начал выписывать адреса всех заброшенных складов, которые когда-либо упоминались в отчётах его службы безопасности. Второй раунд закончился тем, что они признали друг друга. Третий раунд начался с того, что Понд решил: если мир хочет забрать у него Пхувина, значит, этому миру пора перестать существовать. — Семьдесят две часа, — произнёс он в пустоту лазарета. — Часы пошли.