Останется только один

      «Не знаю, зачем меня постоянно ставят перед выбором без выбора…»       Девушка стояла посреди серого мрачного коридора, скрестив руки на груди. Её длинные тёмные волосы на кончиках переливались пурпурным блеском. Она поджала губы, пытаясь со спокойным лицом слушать уважительно-восторженные расспросы трейни, которая стояла напротив неё. Совсем юная девушка смотрела с восхищением на сонбэ.       Скептически настроенная девушка иронично заметила у себя в голове:       «Она ещё не знает, как здесь всё устроено. У неё самое идиллическое представление об этом агентстве. Ничего, пока не буду её пугать. Через несколько месяцев она сама всё поймёт».       Айдол улыбнулась своим мыслям, невозмутимо отвечая на все вопросы девушки. К этому моменту трейни уже засыпала её благодарностями и комплиментами.       «Меня прям выворачивает от её притворства. Как будто она не говорила то же самое другим участницам группы. Но… она такая наивная. Что, если это ей поможет расположить к себе агентство?»       Тревога затянулась в тугой узел, у девушки перехватило дыхание. Группы второго поколения отходили на второй план. Новички легко могли затмить их.       — Хо Гаюн сонбэнним. Всё в порядке?       — Да, Сон, ничего.       Сон выглядела, как подросток. Но её внешность отличалась. Это и не удивительно, ведь она была тайкой, приехавшей покорять корейскую индустрию развлечений. Гаюн усмехнулась про себя. Сон хорошо знала корейский и английский, но была неопытной в сфере шоу-бизнеса. Ей многому предстояло научиться.       Гаюн заметила, как серые стены, пол, потолок коридора агентства стали исчезать. Фигура Сон стала прозрачной, словно она была сделана из дыма. Скоро всё вокруг девушки исчезло, превратившись в давящее чёрное пространство. Гаюн погрузилась в темноту.       — Забавно, прошло десять лет, а ты всё равно погружаешься в мысли о том дне. — раздался тихий женский голос. Он был настолько тонким, что было необычно слышать насмешливые нотки в нём. — Главная вокалистка расформированной группы 4minute — Хо Гаюн.       Стало пусто, но это ощущение продлилось недолго. Огонь ярости наполнил душу девушки.       — Где я? И кто ты? — резко выпалила Гаюн.       Вместо этого почти беззвучный голосок стал напевать:       — На-на-на-на-на-на.       «Что происходит?» — девушка недоумевала.       — Тебе не кажется, что звучит фальшиво? — на полном серьёзе поинтересовался голос. — А так?       Голос снова пропел ту же мелодию. Не дождавшись ответа, начинающая певица иронично добавила:       — Ну же, ответь, у тебя же лучший голос в группе. Был.       И тут Гаюн догадалась, к чему клонит её палач. Она не захотела вестись на провокацию и промолчала. Не замечая её внутренней реакции, палач снова продолжила петь. Теперь девушка вздрогнула. Мелодия была пропета голосом Гаюн. В точности, как он был. Даже интонация та же.       — Как ты это…       — Ну вот ты и перестала меня игнорить, — с явным удовольствием воскликнула похитительница. — Согласись, это уже лучше звучит.       — Прекрати сейчас же!       — Ну уж нет. Я только начала. Знаешь ли, Гаюн, за десять лет многие фанаты уже соскучились по твоему голосу. Например, я.       — Ты моя фанатка? Серьёзно? — Гаюн нервно прыснула от смеха.       — Да, конечно. Даже не представляешь, насколько. Тем временем ты, Гаюн, улетела на Бали чиллить. Неужели тебе ничего уже в этой жизни не интересно? Карьера в 4minute? И всё? Так легко ты бросила своих фанатов. Ни одной сольной песни.       — Если ты фанат, то ты поддержишь любое решение айдола, ведь…       — Бла-бла-бла, — нескромно перебил её тихий голос. — Да-да-да, я преданнейший фанат, который любит твоё творчество от чистого сердца. Подвох в том, что твоего ещё нет.       — Но это не значит, что его не будет…       — Согласись, десять лет — это слишком большой перерыв. Может, всё дело в CUBE?       Гаюн сглотнула. При упоминании агентства во рту пересохло. Она не хотела вспоминать это название, она не хотела вспоминать о несправедливых днях, проведённых там. Похитительница почувствовала нервозность девушки:       — Я угадала! Хочешь, я напомню, что случилось в CUBE?       — Не… не надо!       В гримёрку вошёл сотрудник стаффа с профайлами участниц.       — Можете ознакомиться с вашими дебютными образами.       Пятеро девушек разобрали каждая свой профайл.       — Короткая стрижка? — с недоумением воскликнула Гаюн, увидев свою фотокарточку. — Но мне нравятся свои длинные волосы, я не хочу…       — Вы все подписали контракт. Вы равны, — перебил её сотрудник. — Это уже утверждённый концепт. Изменения не обсуждаются.       Гаюн слегка качнулась от воспоминания о первом студийном альбоме группы и первом клипе на заглавную песню. У неё была несуразная короткая стрижка, больше подходящая эмо-бою. Ну или отчаянной домохозяйке. Ироничнее всего был текст песни о неотразимой красоте девушек.       — И ещё одно, для улучшения памяти, — бездушно отчеканил голос.       — Господин менеджер, нас больше никак не продвигают? В чём…       — Вашу группу распускают.       Девушка стояла посреди строгого кабинета. Напротив неё за столом сидел мужчина с равнодушным лицом.       — Но… но как же…       — Хо Гаюн. Ваша группа не приносит прибыли компании. Новичков продвигать выгоднее. Странно, что Ваш лидер не пришёл узнать об этом. Сообщите Джихён, я буду её ждать.       Вернувшись из воспоминания, Гаюн всерьёз задумалась: почему же именно она решила проявить инициативу и узнать всё о судьбе группы. Ведь это задача лидера. Может, девушке надоело молчание стаффа. Может, ей надоели косые взгляды за спиной. Поэтому Гаюн получила удар горькой правдой в ответ. За своё любопытство.       — Правда неприятно осознать свою никчёмность раньше времени? — вернулся тихий ехидный голос.       — Мы бы всё равно узнали… — осеклась Гаюн и прикусила язык.       — Узнали свою неполноценность, как группа? И правда, зачем затягивать с провалом.       — Заткнись!       — Ах, кажется, мы и впрямь заболтались с тобой. Пора представить твою соперницу.       В тёмном пространстве резкая яркая вспышка света заставила девушку зажмуриться. Когда Гаюн открыла глаза, она могла осмотреть себя. На ней было серое платье-мини. Посмотрев вперёд, Гаюн увидела шедшую ей навстречу ещё одну девушку в таком же платье. Она мялась, едва переступая по дорожке из пыльного света. Её чёрные волосы были слегка растрёпанные, они липли к лицу, отчего пришедшая девушка всё время их поправляла.       — Чан Гюри! Бывшая ведущая вокалистка fromis_9!       Услышав своё имя настолько тихим, но зловещим голосом, Гюри вздрогнула.       — Почему? Почему я здесь? — испуганно промямлила она.       — Этот вопрос я хотела тебе задать, когда ты оказалась на съёмках дорамы вместо того, чтобы быть с группой.       — Чан Гюри. Я предлагаю Вам закончить деятельность в fromis_9.       — Но…       — Вам же больше нравится сниматься, правда?       Режиссёр дорамы стоял на съёмочной площадке. Гюри смотрела на него, держа в руке сценарий. После сказанного она крепче сжала его.       — Мне правда сложно совмещать съёмки и плотный график группы, — начала девушка, про себя удивляясь, что решилась на такую откровенность с посторонним. — Я подумаю над Вашим предложением.       — Ты бросила группу, как тебе…       — Я её не бросила! — вдруг выкрикнула Гюри, снова стушевавшись. — Я… поступила так, как мне было нужно.       — Какая эгоистка, — фыркнул голос. — Впрочем неважно, настала пора испытаний!       Пространство заскрежетало так, будто раздвигались металлические механизмы. И действительно, вскоре появился целый коридор из конвейерной ленты, которая двигалась с характерным механическим звуком. Лента уходила в никуда, на ней находилось множество препятствий в виде острых перемалывающих лезвий. Этот аппарат выглядел устрашающе, из-за чего девушки запаниковали сильнее.       — Вы чем-то похожи, — начал рассказывать голос. — Обе прячете контент от фанатов. Неважно, пение это или актёрский талант. Вы ушли в себя. Видимо, до этого момента вы и не собирались возвращаться в реальную жизнь. Что ж, тогда оставайтесь здесь.       Конвейер двигался медленно, его скорость соответствовала шагам в обычном темпе. Лента разделялась на две части, по ней могли наравне идти два человека. Девушки нервно сглотнули, предвкушая задание от своего палача.       — Но, если вы захотите вернуться в реальный мир, то у одной из вас будет шанс. Останется только одна! Только она сможет побороться за жизнь. Вам нужно идти в соответствии с ритмом ленты. Вам нужно держать темп. Вы айдолы, вам это должно быть знакомо. Если кто-то из вас заденет препятствие, вы это почувствуете. Скорее всего, тогда вы проиграете. Но у вас всегда есть шанс преодолеть боль и подняться. И помните, я всегда буду с вами! Я буду следить за каждым вашим шагом.       Выбора не было. Каждая девушка вступила на своё место «под солнцем». Они медленно шли, внимательно смотря под ноги и перешагивая опасные препятствия.       — Что, ты думала, опередишь всех актёров Южной Кореи в их искусной профессии? — голос начал отвлекать Гюри. — Ну нет, детка, все места заняты. В глубине души ты знаешь, что не добьёшься успеха.       Гюри сжала запотевшие от страха пальцы в кулаки до покраснения. Она пыталась мысленно не обращать внимания на голос, продолжая внимательно следить за дорогой.       — А, слушай, Гаюн. Долго ты там на Бали будешь прохлаждаться?       — Повторяешься, — сквозь сжатую челюсть процедила девушка, не отрываясь от своих ног. — Придумай что-нибудь новенькое.       — Ах, да, точно. Кажется, я придумала.       Конвейерная лента странно зажужжала, где-то заревела сирена, внизу пошёл густой пар. Лента стала ехать быстрее, заставив девушек ускориться. Они перешли на бег трусцой. Теперь из-за пара ног почти не было видно.       — Нет! — с досадой закричала Гаюн.       Гюри лишь молча заплакала. Слёзы ещё больше застилали ей обзор для ног.       — Ну что, так достаточно оригинально? — злорадствовал голос.       Но Гаюн не успела ответить, её слух пронзил резкий вскрик Гюри. Она упала, не увидев препятствие. Слёзы ещё больше хлынули из глаз. Гюри снова закричала. Конвейерная лента остановилась, поэтому Гаюн смогла отвлечься и посмотреть в сторону девушки.       Гюри сидела на конвейерной ленте. Внизу, к её ногам стекала кровь. Подняв взгляд чуть выше, Гаюн с ужасом заметила, что металлическое лезвие всё ещё работало. Оно резало промежность Гюри изнутри, брызгая кровью во все стороны, и пачкая платье и кожу. Каждым резцом лезвие вонзалось в плоть девушки, издавая при этом агрессивное жужжание бензопилы. Кожа рвалась изнутри, крови становилось всё больше. Спёкшиеся чёрные сгустки выпадали наружу. В какой-то момент Гюри перестала душераздирающе кричать. Её тело обмякло. Она наклонилась с головой вперёд, больше ничего не чувствуя. Тогда лезвие перестало работать.       До сих пор Гаюн не издавала ни звука. Только сейчас её лицо покраснело от слёз. Она закрыла глаза руками, не желая видеть этот кошмар. Гаюн тряслась от сильных рыданий.       — Как жаль, она проиграла…       — Ты! — услышав голос, уже успевший стать ненавистным, Гаюн сошла с конвейерной ленты и с горечью выпалила в пустоту. — Ты могла бы это остановить раньше! Она уже упала, но была жива. Она проиграла, но могла бы остаться…       — Ты забываешься, моя дорогая, — невозмутимо заявила похитительница. — Я чётко озвучила правила: останется только одна. Упав, она не смогла подняться, а значит, у неё были все шансы умереть.       Гаюн тяжело выдохнула, отходя от слёз. Тем временем конвейерная лента исчезла.       — Я поздравляю, ты выиграла, Хо Гаюн. Теперь ты отправишься дальше.       — Иди нахуй со своими поздравлениями, щипсэги!       Гаюн вытянула две руки вперёд и показала средние пальцы в темноту.