Трое на краю тьмы

Дорога вилась вдоль побережья узкой глинистой лентой, и Эроас брел по ней уже третьи сутки. Ни города, ни деревушки, ни даже прокопченной рыбацкой хижины – только море справа, бесконечное, тяжелое, и холмы слева, поросшие чахлым кустарником. Солнце давно село, и последние лучи, прощальные, скользнули по его щеке, словно пытаясь согреть напоследок. Температура падала стремительно. Эроас поежился, плотнее запахивая темно-коричневый плащ с меховой подбивкой. Хороший плащ, подарок благодарного купца за спасенную дочь. Теплый, почти роскошный. Сейчас он спасал от ветра, но от холода, забирающегося под одежду, не укрывал. Ветер дул с моря, принося запах соли, йода и чего-то гнилостного – водорослей, выброшенных на берег. Эроас поморщился. На водоросли у него была аллергия, и даже запах вызывал головную боль. К счастью, ветер дул с моря, а не с берега, и приступ слабости пока не начинался. Он остановился, перевел дыхание, и в этот момент заметил небо. Тучи надвигались со стороны океана – черные, клубящиеся, с белыми прожилками молний далеко в глубине. Они ползли медленно, но неумолимо, закрывая звезды одну за другой. Ветер стих на мгновение, и в этой звенящей тишине Эроас услышал далекий гул – море начинало злиться. – Яд и пламя... – выдохнул он, ускоряя шаг. Первые капли упали, когда он проходил мимо старого, наполовину сгнившего дерева. Крупные, тяжелые, они разбивались о землю с глухим стуком. Эроас накинул капюшон, но это мало помогало – ветер рвал ткань, задувал за шиворот. А потом небо рухнуло. Ливень обрушился стеной, хлесткой, ледяной, безжалостной. Мир исчез за серой пеленой, только шум воды заполнил всё – уши, голову, легкие. Эроас промок до нитки за несколько секунд. Ругаться не было сил – он просто бежал, скользя по размокшей глине, чувствуя, как ледяная вода затекает в сапоги. Он бежал, пока не выдохся. Пока не понял, что шум дождя стих так же внезапно, как начался. Эроас остановился, тяжело дыша. Поднял голову – над ним было чистое небо, усыпанное звездами. Ливень остался позади, отгороженный невидимой стеной. Впереди, метрах в ста, серебрилась под луной вода – море подошло совсем близко. Он вышел на берег. Песок, мокрый, блестящий, уходил к воде. Волны накатывали с тихим шипением, но в этом шипении чувствовалась угроза – море готовилось к буре. И среди этого песка, в десяти шагах от кромки прибоя, лежало что-то. Темный силуэт на светлом песке. Эроас замер. Рука машинально легла на пояс, где висели кинжалы. Он всмотрелся – человек? Зверь? Тело распласталось неестественно, словно выброшенное волной. – Черт... – прошептал он. Внутри боролись привычка лекаря, приказывающая помочь, и инстинкт самосохранения, велящий обойти стороной. В этой глуши, в такую ночь, любой мог оказаться опасным. Привычка победила. Эроас сделал шаг, второй, третий. Подошел ближе, всматриваясь. Существо, лежащее на песке, определенно было живым. Оно слабо шевелилось, и от него исходило мягкое голубое свечение – такое нежное, что казалось, будто кто-то разлил лунный свет. Эроас присел на корточки, разглядывая незнакомца. Мальчишка. Лет шестнадцати, не больше. Худой, почти прозрачный, с кожей такого бледно-голубого оттенка, что она казалась фарфоровой. Огромные глаза – тоже голубые, но мутные, словно невидящие – смотрели куда-то сквозь. Длинные волосы, влажные, разметались по песку. Одет он был в какую-то рвань, старую, гнилую рубаху, которая скорее обнажала тело, чем прикрывала. И из-под этой рубахи, из-за спины, тянулись длинные полупрозрачные щупальца. Они слабо шевелились, переливаясь в лунном свете. – Медуза? – одними губами произнес Эроас. Он слышал о таких существах, но никогда не видел. В этот момент с моря донесся особенно сильный удар волны, и мальчишка вздрогнул. Его щупальца дернулись, поджались к телу. – Эй... – тихо позвал Эроас. Мальчишка не ответил, только сильнее сжался. Его губы шевелились, но звука не было. Эроас оглянулся на море. Волны подбирались всё ближе, белая пена уже почти лизала ноги мальчишки. Буря начиналась всерьез. – Черт, черт, черт... – выдохнул Эроас и, не думая больше, протянул руку к незнакомцу. Тот дернулся, попытался отползти, но сил не было. Эроас коснулся его плеча – кожа была холодной, скользкой, но живой. Мальчишка замер, его слепые глаза повернулись в сторону Эроаса, и в них плеснулся страх. – Тише, – сказал Эроас как можно мягче. – Тише, я не обижу. Но здесь нельзя оставаться. Море заберет тебя. Голубые губы дрогнули, но ответа не последовало. Только щупальца слабо шевельнулись, будто в знак согласия. Эроас, не раздумывая больше, подхватил мальчишку на руки. Тот оказался пугающе легким – перо, пушинка, почти невесомый. Мокрая рубаха прилипла к телу, щупальца безвольно повисли, касаясь песка. – Держись, – пробормотал Эроас и, прижимая ношу к груди, побежал к лесу. Волны взревели за спиной, обрушиваясь на берег с такой силой, что земля дрожала. *** Лес встретил их шепотом. Вековые деревья – сосны и ели, перевитые плющом, с корнями, выступающими из земли, – стояли плотной стеной, укрывая от ветра и дождя. Здесь было тише, темнее, пахло прелой листвой и хвоей. Эроас нашел огромный клен, разросшийся так, что его крона накрывала целую поляну. Ветви сплелись в плотный шатер, под которым было почти сухо. Он опустил мальчишку на землю, подстелив свой плащ. Тот сразу свернулся клубком, поджав ноги и прижимая руки к груди. Щупальца – теперь, когда они оказались в тени деревьев, начали понемногу втягиваться, исчезая под рубахой. Эроас отошел на пару шагов, собирая сухие ветки. Дров под деревом оказалось достаточно – старые, почти трухлявые, но горючие. Он сложил их в небольшую кучку, достал огниво. Через минуту костер весело затрещал, разгоняя тьму. Свет лизнул лица – Эроас скинул капюшон, и его русые волосы, собранные в хвост, отлили медью. Мальчишка сидел неподвижно, вжавшись в ствол дерева, и смотрел в огонь своими невидящими глазами. – Эроас, – вдруг сказал лекарь, поворачиваясь к нему. – Меня зовут Эроас. Бродячий лекарь. Травник. Мальчишка вздрогнул, услышав голос. Его губы шевельнулись, он облизнул их, сглотнул и наконец открыл рот, чтобы ответить... И в этот момент где-то в чаще леса раздался звук. Тяжелый, влажный хруст ветки под чьей-то ногой. Эроас мгновенно вскочил, рука метнулась к поясу. Пальцы сжали рукоять кинжала. Он вслушивался в темноту, пытаясь определить, откуда идет звук. Мальчишка тоже замер. Его тело снова начало светиться – ярче, тревожнее, отчаяннее. Тишина. Только треск костра и далекий шум дождя за стеной деревьев. Потом снова хруст. Ближе. И еще. Кто-то шел прямо к ним, не скрываясь, не таясь. Шел тяжело, уверенно, как зверь, который вышел на охоту и знает, что добыча никуда не денется. Эроас сжал кинжал крепче. Сердце колотилось где-то в горле. Из темноты, из самой густой тени между деревьями, выступила фигура. Высокая, широкая в плечах. Лунный свет, пробившись сквозь листву, упал на нее, и Эроас увидел... Кровь. Она была везде – на лице, на руках, на одежде. Каштановые волосы слиплись от нее, на щеке запекся темный подтек. Но глаза – живые, блестящие, с узкими зрачками – смотрели на них с любопытством. Фигура шагнула к костру, и свет выхватил улыбку. Широкую, белозубую, страшную. – Воу... – произнес низкий, хриплый голос. – Кто тут спрятался? Эроас не ответил. Он только сжал кинжал и перевел взгляд с этого лица на окровавленные руки. Мальчишка за его спиной тихо всхлипнул. А незнакомец сделал еще шаг вперед...