Трое на краю тьмы

      Костер трещал, выплевывая искры в темное небо. Эроас стоял, не опуская кинжала, и смотрел на фигуру, замершую на границе света и тени. Незнакомец не двигался. Он просто стоял и улыбался – той самой широкой, хищной улыбкой, от которой по спине бежали мурашки. С его одежды все еще капало – то ли дождевая вода, то ли кровь, в темноте не разобрать. Волосы, темные, слипшиеся, падали на лицо, но глаза горели ярко, по-звериному отражая свет костра. – Расслабьтесь, мальчики, – сказал он наконец. Голос низкий, хриплый, но в нем слышалась странная, почти веселая легкость. – Я сытый. Он шагнул вперед, и Эроас дернулся, вскидывая кинжал. – Стой, – голос сел, пришлось прокашляться. – Стой там. Кто ты? Незнакомец остановился, поднял брови – будто удивился, что ему смеют приказывать. Потом усмехнулся и, не спрашивая разрешения, опустился на пенек у костра. Уселся удобно, по-хозяйски, вытянув длинные ноги к огню. – Я? – переспросил он, грея руки над пламенем. – Я путник. Такой же, как вы. Заблудился в лесу, увидел свет. Решил погреться. Он поднял голову, и теперь свет костра упал на его лицо полностью. Эроас увидел глубокие шрамы на шее, на скуле, рассеченную бровь. И кровь – запекшуюся, темную, въевшуюся в кожу. – Много крови для заблудившегося путника, – процедил Эроас, не опуская оружия. Незнакомец посмотрел на свои руки, будто впервые их видел. Покрутил в пальцах, разглядывая засохшие корки. – А, это, – он махнул рукой. – Перекусил по дороге. Дичь попалась... жирная. Он снова улыбнулся, и в этой улыбке Эроас прочитал всё, что нужно было прочитать. Дичь. Люди. Этот человек – если это был человек – только что убил. И ел. Эроас покосился на мальчишку. Тот сидел, вжавшись в дерево, и дрожал. Его свечение то усиливалось, то затухало, как пульс. Он смотрел на незнакомца невидящими глазами, но, кажется, чувствовал его лучше, чем видел. И это чувство было ужасом. – Ты лекарь? – вдруг спросил незнакомец, кивая на сумку Эроаса. – Откуда знаешь? – Пахнет от тебя травами. И еще... – он принюхался, шумно, по-звериному втягивая воздух. – Мед. Молоко. И что-то еще. Что-то... интересное. Зрачки Эроаса сузились. Драконья кровь. Он всегда знал, что пахнет иначе, но чтобы так явственно... – Ты не человек, – сказал он. Это был не вопрос. Незнакомец рассмеялся – низко, утробно, будто где-то в груди зарычал зверь. – Умный мальчик. И наблюдательный. Мне это нравится. – Он наклонился ближе, и пламя костра осветило его лицо сбоку, делая шрамы еще глубже. – Я Балдер. Просто Балдер. И я действительно сытый. Так что можете не трястись. Пока. Он откинулся назад, и напряжение чуть спало. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы Эроас смог перевести дыхание. Мальчишка за его спиной тихо заскулил. – Эй, мелкий, – Балдер повернул голову к нему. – Ты чего? Я же сказал – сытый. Не трону. Но мальчишка только сильнее вжался в ствол. Его щупальца, наполовину втянувшиеся, снова начали вылезать из-под рубахи, бессознательно готовясь к защите. – Он не видит, – тихо сказал Эроас. – Почти не видит. И боится. – Вижу, что боится. – Балдер помолчал, разглядывая мальчишку. – Медузенок, да? Редкий зверь. Обычно они в глубине живут. Какого демона его на берег вынесло? – Буря, – коротко ответил Эроас. – Я нашел его на песке. – И спас? – Балдер усмехнулся. – Добрый лекарь. Это похвально. В его голосе не было насмешки. Странно. Эроас ожидал чего угодно, но не этого спокойного, почти одобрительного тона. – Ладно, – Балдер хлопнул себя по коленям и встал. Эроас снова напрягся, но тот только потянулся, хрустнув костями. – Холодно. И мокро. Я посижу у вашего костра до утра, если не против. Это не было просьбой. – А если против? – спросил Эроас. Балдер посмотрел на него. Долго, внимательно. Потом его губы растянулись в той самой улыбке. – А ты против? Тишина повисла между ними. Трещал костер, шипели капли, падающие с листьев. Где-то далеко ухнула сова. – Садись, – сказал Эроас, опуская кинжал. Он не опустил – просто перестал держать его наведенным. Рукоять все еще была в руке. Балдер кивнул, словно именно этого ответа и ждал, и снова уселся на пенек. Достал из-за пазухи флягу, отхлебнул, поморщился. – Алкоголь, – пояснил он, заметив взгляд Эроаса. – Будешь? – Не пью с незнакомцами. – Правильно. – Балдер одобрительно качнул головой. – Осторожность никогда не помешает. Особенно с такими, как я. – А какие – такие, как ты? Вопрос повис в воздухе. Балдер задумался, будто подбирая слова. – Разные, – ответил он наконец. – Сегодня – сытые. Завтра – кто знает. Жизнь непредсказуема, лекарь. Особенно в таких местах. Он обвел рукой лес, темноту, далекий шум моря. – Ты так и не сказал, как тебя зовут. – Сказал. Эроас. – Эроас, – повторил Балдер, смакуя имя. – Красиво. Драконье имя, да? Я угадал? Эроас промолчал. Это было подтверждением. – Дракон-полукровка, – продолжил Балдер, разглядывая его с новым интересом. – И лекарь. Интересное сочетание. Сила и милосердие. Обычно это не ходит парой. – Обычно многое не ходит парой, – ответил Эроас. – Но мы здесь. – Мы здесь, – согласился Балдер. Он снова отхлебнул из фляги и вдруг спросил: – А медузенок? У него имя есть? Эроас обернулся на мальчишку. Тот сидел, обхватив колени руками, и мелко дрожал. Глаза закрыты, губы шевелятся – шепчет что-то, молитву или просто бессвязные слова страха. – Не знаю, – честно ответил Эроас. – Он не говорил. – Зато теперь скажет, – Балдер вдруг поднялся и шагнул к мальчишке. – Эй, мелкий! Мальчишка вскрикнул, дернулся, щупальца выбросились вперед – длинные, полупрозрачные, с едва заметными жалами на концах. Но Балдер даже не моргнул. Он просто стоял и смотрел. – Не бойся. Я спросить хотел. Как тебя звать? Мальчишка замер. Его невидящие глаза расширились, щупальца дрожали в воздухе. Он переводил взгляд с Балдера на Эроаса и обратно, не понимая, чего от него хотят. – Имя, – мягче повторил Эроас. – Скажи нам свое имя. Губы мальчишки шевельнулись. Он сглотнул, облизнул их и выдавил: – Меня... звать... Он не договорил. Руки его разжались, и маленький обсидиановый наконечник, который он сжимал все это время, со стуком упал на землю. Мальчишка покачнулся и медленно осел, прижимаясь к стволу дерева. Свечение его кожи стало тускнеть – он засыпал, не в силах больше бороться с усталостью и страхом. Балдер хмыкнул, глядя на него. – Уснул. Ну и ладно. Успеется. Он вернулся на свой пенек и снова уставился в огонь. Эроас следил за ним, не убирая руку с кинжала. Тишина затягивалась, становилась тягучей, как мед. – Значит, лекарь, – нарушил молчание Балдер. – И давно ты странствуешь? – Достаточно. – И много повидал? – Хватает. – И таких, как я, встречал? Эроас помолчал, потом ответил: – Разных. Балдер усмехнулся, но промолчал. Костер потрескивал. Мальчишка тихо посапывал, свернувшись калачиком. Дождь за стеной деревьев постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. Где-то далеко, за лесом, все еще ворчало море. – Знаешь, – вдруг сказал Балдер, не поворачивая головы, – а ты смелый. Мало кто решится сидеть с незнакомцем, от которого кровью пахнет, и при этом еще и шутить пытаться. – Я не шучу. – Правда? А мне показалось, что твоя рука на кинжале дрожит. Эроас сжал зубы. Рука не дрожала. Но Балдер, кажется, просто пытался вывести его из равновесия. – Чего ты хочешь? – спросил Эроас прямо. Балдер повернул голову, и в свете костра его глаза блеснули странным, почти голодным огнем. – Хочу? – переспросил он. – Пока – только погреться. А там видно будет. Он снова уставился в огонь. Эроас смотрел на его профиль – резкий, грубый, с глубокими шрамами – и пытался понять, что это за существо. Человек? Не совсем. Слишком хищный, слишком... другой. И пахнет от него не только кровью, но и чем-то древним, темным, опасным. – Ты не человек, – повторил Эроас. Теперь это был не вопрос, а утверждение. – И ты не человек, – ответил Балдер, не оборачиваясь. – Мы оба не люди. И тот мелюзга за твоей спиной – тоже не человек. Хорошая компания для ночевки в лесу, а? Эроас не ответил. – Ладно, – Балдер вдруг поднялся, потянулся, хрустнув суставами. – Пойду пройдусь. А ты пока стереги свое сокровище. Он кивнул на спящего мальчишку и, не дожидаясь ответа, шагнул в темноту. Бесшумно, как тень. Только ветки чуть шевельнулись там, где он прошел. Эроас остался один у костра. Он долго смотрел в ту сторону, куда ушел Балдер, потом перевел взгляд на спящего мальчишку. Тот что-то бормотал во сне, вздрагивал, но не просыпался. – Кто же ты такой? – прошептал Эроас, обращаясь то ли к нему, то ли к себе, то ли к тому, кто ушел в темноту. Ответа не было. Только треск костра и далекий, затихающий шум дождя.