Трое на краю тьмы

Свет пробивался сквозь листву робкий, серый, предрассветный. Где-то далеко запела птица, ей ответила другая. Лес просыпался, стряхивая с себя остатки ночного кошмара. Эроас открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в переплетение ветвей над головой. Тело было чужим – тяжелым, разбитым, наполненным болью. Он попробовал пошевелиться и зашипел сквозь зубы: ноги отозвались тупой, пульсирующей болью. – Очнулся? – раздалось совсем рядом. Балдер сидел на том же пеньке, на котором просидел половину ночи. Глаза его были открыты, но спал он или просто дремал – непонятно. Под глазами залегли тени, но в остальном он выглядел так же, как вчера – спокойный, собранный, опасный. – Сколько времени? – хрипло спросил Эроас. – Рассвет. Скоро солнце встанет. – Балдер кивнул в сторону, где за деревьями угадывалось светлеющее небо. – Нам пора идти. – Идти? – Эроас попробовал сесть и задохнулся от боли. – Ты издеваешься? Балдер поднялся, подошел и без лишних слов опустился рядом на корточки. Его руки – сильные, с длинными пальцами – уверенно ощупали ноги Эроаса. Тот дернулся, но Балдер цыкнул: – Не дергайся. Я смотрел, пока ты спал. Кости сломаны, но не сильно. Если перевязать, дойти сможешь. – Дойти? – Эроас не верил своим ушам. – Ты сломал мне ноги, а теперь говоришь, что я смогу дойти? Балдер поднял на него взгляд – спокойный, равнодушный. – Я же извинился. Неудачно получилось. – Он разорвал подол своей и без того грязной рубахи на длинные полосы. – Давай сюда, перевяжу. Эроас хотел возразить, но сил не было. Он только молча смотрел, как Балдер ловко и умело фиксирует его ноги, туго перетягивая тканью. Было больно, но терпимо. – Откуда ты знаешь, как это делать? – спросил он, когда Балдер закончил. – Долгая жизнь, – усмехнулся тот. – Многому учишься. Даже такому. Он поднялся, отошел к костру, затушил остатки углей. Эроас проводил его взглядом и только тут заметил, что мальчишки рядом нет. – Где он? – спросил он, пытаясь повернуть голову. – В кустах. – Балдер мотнул головой в сторону зарослей. – Выжимает свою рубаху. Стесняется, кажется. Из кустов донесся шорох, и через минуту оттуда выбрался мальчишка. Его одежда была мокрой, но уже не такой гнилой – он отжал ее, насколько мог. Волосы прилипли к лицу, глаза смотрели в пол. – Иди сюда, – позвал Балдер. Мальчишка вздрогнул, но подошел. Остановился в двух шагах, готовый в любой момент отпрыгнуть. – Как тебя зовут? – спросил Балдер. – Вчера ты не договорил. Мальчишка покосился на Эроаса, будто ища защиты. Тот кивнул – можно, мол, говори. – Рафаэль, – выдавил мальчишка. Голос его был тихим, сиплым после долгого молчания. – Меня зовут Рафаэль. – Рафаэль, – повторил Балдер, словно пробуя имя на вкус. – Красиво. Для медузы самое то. Он усмехнулся своей шутке, но никто не поддержал. – Ладно, Рафаэль, – продолжил Балдер. – Поможешь ему идти. А я понесу вещи. – Я сам, – попытался возразить Эроас, но когда попробовал подняться, ноги подкосились, и он едва не упал. Рафаэль подхватил его под руку – неожиданно крепко для такого худого. – Сам, – фыркнул Балдер. – Идиот. Только время тянешь. Он закинул на плечо сумку Эроаса и двинулся вглубь леса, даже не оглянувшись, идут ли за ним. Эроас оперся на Рафаэля и, превозмогая боль, заковылял следом. *** Лес расступился неожиданно. Только что вокруг были деревья, и вдруг они вышли на край поля, за которым виднелись крыши. Деревня – небольшая, спрятавшаяся в низине, с десятком домов и парой длинных амбаров на окраине. Солнце уже поднялось, и Балдер, шедший впереди, вдруг замедлил шаг. Эроас заметил, как он побледнел, как на лбу выступила испарина. – Ты чего? – спросил он. – Солнце, – коротко ответил Балдер. – Не люблю солнце. Идем быстрее, нужно найти укрытие. Он свернул с тропы и направился к самому крайнему строению – старому, покосившемуся амбару, стоявшему в отдалении от остальных домов. Вокруг ни души, трава некошеная, сорняки по пояс – похоже, хозяева либо бросили это место, либо не следили за ним. Балдер толкнул дверь. Амбар внутри оказался пустым – пара тюков сена, старый инвентарь, запах пыли и мышей. Но главное – ни окон, ни щелей, через которые мог бы проникнуть солнечный свет. – Заходите, – скомандовал Балдер. – Посидите здесь. Я скоро вернусь. – Куда ты? – Эроас попытался удержать его за рукав, но Балдер легко высвободился. – Поздороваюсь с хозяином. – Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего у Эроаса похолодело внутри. – Посидите тихо. Я быстро. Дверь закрылась, лязгнул засов. Они остались одни в полумраке амбара. Эроас опустился на тюк сена, Рафаэль присел рядом, не убирая руки с его плеча. Тишина была такой плотной, что слышно было, как стучит сердце. – Он вернется? – прошептал Рафаэль. – Вернется, – ответил Эроас, хотя уверенности не было. Они сидели и ждали. Минуты тянулись бесконечно. Где-то далеко за стеной послышался голос – мужской, старый, что-то недовольно бормочущий. Потом тишина. Потом – глухой удар, звук падающего тела. Рафаэль вздрогнул, вжался в Эроаса. – Это... – Тсс, – Эроас зажал ему рот ладонью. – Молчи. Снаружи донеслись шаги. Тяжелые, неторопливые. Кто-то волочил что-то по земле. Дверь амбара распахнулась, и в проеме появился Балдер. В руках он держал тело – тело старого мужчины в грязной рубахе. Голова безвольно моталась, руки волочились по земле. Балдер шагнул внутрь и бросил тело на пол. Оно глухо стукнулось о землю, подняв облако пыли. – Познакомьтесь, – сказал Балдер, вытирая руки о штаны. – Местный хозяин. Очень негостеприимный оказался. Он усмехнулся и добавил: – Кажется, я обещал вам ужин.