Снова и снова

      — Приведите ее ко мне. Живо!       Два опричника в аккуратных кафтанах кивают и выходят из шатра. Они пробыли здесь не больше двух минут, быстро доложив генералу о произошедшем и приняв приказ. Я сижу за столом и медленно читаю книгу: какой-то роман найденный в библиотеке Малого дворца, удивительным образом стоящий среди книг о гришах. Кто ее туда поставил и откуда вообще взял? Девушка в этом произведении очень умна, я отметила это практически сразу, но вот окружение ее было отвратительным, не хотела бы я таких родственников, что отдают меня под венец первому встречному. Фыркаю и закрываю книгу, поставив закладку, чтобы дочитать как-нибудь потом.       Случившееся на скифе подняло всех на уши, солдаты первой и второй армий бегают туда-сюда в панике, не зная, что на самом деле происходит и не показалось ли им. Дарклинг, стоящий спиной ко мне, разговаривает с Иваном, иногда посмеиваясь. Не хочется прерывать их беседу, но здесь становится скучно.       — Если она правда Заклинательница Солнца, — достаточно тихо начала я, но мужчины услышали меня, обратив свое внимание. Я посмотрела на сердцебита: те, кто его не знают, боятся, те, кто знаком, все равно обходят стороной. Являясь близким другом Дарклинга и его помощником, гриш заработал себе статус, достойный уважения. — Что делать будешь? — встречаюсь с внимательным взглядом практически черных глаз, от которого первое время меня бросало в дрожь.       — Начну обучать, возьму под свое крыло. — мужчина потер виски. — Мы с ней сможем уничтожить Каньон. Но только если это правда.       Хитрая улыбка с тенью презрения расцвела на моем лице и я опустила взгляд на стол: карта Равки с таким отвратительным разрезом — Тенистый Каньон, созданный несколько сотен лет назад Черным Еретиком, но совладавшим с силой, что таилась в нем. Этот человек умер там же мгновенно, а каждый новый наследник силы ведет борьбу за свою жизнь и ждет появления Спасителя — человека, способного уничтожить творение Темного гриша и очистит всех Заклинателей теней.       Такая история, по крайней мере, ходит по миру, написана в книгах по истории. Я же знаю правду: человек к черном кафтане передо мной — тот самый Черный Еретик, что не умер тогда, а сумел пережить катастрофу, получив «помощника» в моем лице. Идентичные способности, практически равные силы и схожий характер. В тот злосчастный день я была близка к эпицентру. Флешбэк.       Я гуляю по лесу, собирая редкую малину и крыжовник, наслаждаясь погодой. Небо серое, но тепло все еще стоит, даже легкий ветерок не портит этот день. Вдруг я слышу громкий голос.       — Сдавайся, Дарклинг! Мы хотим решить все мирно!       Напрягаясь всем телом, я стараюсь идти тише — чуть дальше, спереди, стоит какой-то маленький домик, наверняка голоса оттуда. Люди начали говорить тише, отчего до меня доходят еле слышные отрывки фраз. Подходя ближе я четко ощущаю, как мой разум кричит мне «БЕГИ ОТСЮДА! ТЫ НЕ ДОЛЖНА ЗДЕСЬ НАХОДИТЬСЯ!», но здравый смысл отошел куда то далеко и надолго, отдавая борозды «правления» интересу.       Мужчина в форме заходит через задний ход, слава богу, я осталась незамеченной. Еще немного пройти и я смогу видеть их, надо только правее уйти. Иду все также тихо, аккуратно ступая на землю, боясь наступить на сухие листья и ветки. Прячась за широким деревом выглядываю, осматриваясь: около десяти вооруженных стрелами солдат и один стоящий впереди, видимо, руководит этим… задержанием?       — Что за?…       Я перевожу взгляд на парня в темной одежде, что весь пронизан стрелами. Прикрываю рот рукой, чтобы крик не вырвался наружу, тяжело выдохнув. От увиденного кровь стынет и обед рвется наружу, но я держу себя в руках, с напряжением продолжаю наблюдать, как он вытаскивает стрелы одну за другой. Он выпрямился, словно эти удары ничего для него не значат.       — Она была в доме! Лечила его раны.       Все мы синхронно смотрим на появившихся из дома людей — тот самый солдат и девушка, совсем молодая и напуганная, она не может ничего сделать, потому что мужчина держит ее руки.       — Люда! Отпустите ее, она ничего плохого не сделала!       Его не услышали. Мгновение, и из груди девушки торчит клинок, выпуская слабый выдох. Она опадает на землю, делая последний вдох. Чувствую, как слезы текут по щекам и я совсем перестаю дышать. Они взяли и так просто убили человека. Не думая он проткнул тело совсем молодой девушки, которая плакала и умоляла не трогать ее. Я слышу только истошный крик парня, а дальше…       Огромные сгустки тьмы вырываются из его тела, молниеносно снося все на своем пути, превращаясь в одну огромную стену. Я смотрю на этот кошмар с открытым ртом, неверия в происходящее, когда мне в грудь резко ударяет огромная мощь.       Упав на землю, я пытаюсь выровнять дыхание и постараться встать, но каждое движение вызывает огромную боль и крик. Мне удается откинуться на спину и смотреть на небо, застилаемое тьмой, хрипеть. Что-то течет по лицу. Еле как поднимаю руку и вытираю рот, осматривая пальцы. Кровь и… почерневшие вены?       Я делаю судорожный вдох, от чего легкие начинает саднить еще больше, я закашливаюсь. Постепенно теряю связь с реальностью, проваливаясь в обморок. Последнее, что я помню, это парень.       — Все в порядке, я вытащу тебя отсюда.       Он берет меня на руки и несет как можно дальше отсюда, шепча извинения. Я окончательно вырубаюсь. Конец флешбэка.       Вспоминать об этом уже не так тяжело, когда окончательно смиришься со своей судьбой и новой жизнью. Или я себя этим успокаиваю?       — Что же… тогда надеюсь нам не соврали.       Постепенно шатер заполняется другими гришами — те, что были на скифе и те, что должны были отправиться позже. Красивые кафтаны разных цветов мелькают тут и там, они шепчутся о Заклинательнице, чудесном спасении и скором завершении мучений с Каньоном. Этот шум действует на нервы. Я смотрю на Дарклинга, что все еще ведет беседу с Иваном, но уже облокотившись на стол бедром.       — Они мне надоели. — кривя губами говорю я.       Я встаю из-за стола, нарочито громко отодвигая стул, отчего по помещению проносится неприятный скрежет. Генерал и сердцебит с ухмылками смотрят как я подхожу к ним, встав между парнями и оперевшись на стол поясницей, внимательно смотря на гришей. Наконец они притихли и обратили внимание на нас, обрывая любые диалоги. Наградив всех многозначительными взглядами, а самых громких тяжелым, тем, который они так не любят, улыбнулась.       — Вы солдаты, или сплетницы? Желаете что-то обсудить — выход за вами.       Иван одобряюще кивает и смеется, а Дарклинг смотрит с гордостью и теплом. Тот взгляд, который я получала так редко от родителей и так часто от этих двух.       — Кто из находящихся здесь был на скифе? — бархатным голосом спросил Дарклинг, выходя чуть вперед. Гриши опустили взгляды в пол, боясь встретиться с темными глазами. Один лишь парень вышел вперед. — Представься.       — З.здравствуйте, я Алексей, картограф.       Склонив голову на бок, смотрю на него спокойно в надежде, что он поймает мой взгляд и успокоится. Кудрявый светлый парень нервно поправляет одежду, бегая глазами от одного к другому. — Не бойся, Алексей. Мы ничего не сделаем, просто хотим услышать о случившемся.       — Сначала все шло хорошо, пока мы не услышали вопли волькр. Какой-то парень зажег лампу, привлекая внимание. — Алексей проморгался и вжал голову в плечи, его голос насквозь пропитан страхом. — Вот тогда все и случилось.       Проницательные глаза трех гришей, что стоят перед парнем, беспрерывно смотрят на него, впитывая каждое слово, словно губка. — Когда на Мала, друга Алины, напали, она подбежала к нему и села рядом, не заметя волькра, что сверху летел на нее. Схватив ее, он начал лететь снова куда-то, но вдруг Алина…. засветилась.       Шатер погрузился с молчание, все думали о словах юнца, который трясся от любого шороха. Уверенной, но медленной, чтобы не напугать парня, я подхожу к нему, склонив голову на бок. Он поднимает на меня голубые испуганные глаза, тут же опуская голову обратно.       — Ты уверен в том, о чем говоришь?       — Да, я в этом уверен на сто процентов, Морок.       Я резко втягиваю воздух в легкие, убирая руки за спину. Люди вокруг напрягаются, как и Алексей, который, видимо понял, что совершил ошибку. Расправляю плечи и склоняю голову на бок.       — Не стоит так называть Анастасию, Алексей. — раздается позади. Дарклинг. Я удивленно оборачиваюсь на него, поднимая бровь. — Всех касается.       Он знал, как я не любила это прозвище, данное народом страны. Мороки — тени Дарклингов, в некотором роде их главные солдаты, защитники. Вместе с Дарклингами перерождались и Мороки, сменяя друг друга. Но да, за всю историю их было лишь двое.       Презрительно фыркнув, я возвращаюсь обратно за стол, встретившись глазами с Иваном. За время нашего знакомства и совместной службы мы успели неплохо подружить, чему я была несказанно рада — все время общаться с Кириганом было тяжело, мне требовались новые лица. — Все в порядке?       Ничего не говорю, лишь коротко киваю, и сажусь на стул. Дарклинг все еще о чем то беседует с Алексеем, но я не слушаю, погружаясь в свои мысли, и как на зло не могу зацепиться за что-то одно. Закрыв глаза, стараюсь слушать только свое дыхание. Сквозь пелену слышу громкие обсуждения, и внезапное:       — Кто ты такая?       Резко выпрямляюсь на месте, ищу глазами человека, к которому обратился генерал. Испуганная девушка с темными волосами напротив Дарклинга. Чем то похожа на шуханку, надо бы узнать, так ли это, даже интересно. Согнув руку в локте, ставлю на подлокотник, подбородком упираюсь в кулак. Девочка молчит и лишь растеряно смотрит то на нас, то на гришей позади.       — Я Алина Старкова, картограф, и я не гриш.       Тихо хмыкаю, опуская глаза.       — Люди, что были с тобой, говорят об обратном. Я повторю вопрос: кто ты?       В ответ молчание. Не выдерживаю и поднимаюсь, вновь равняясь с Дарклингом. Выжидающе он смотрит на меня, ожидая слов       — Алина, не трать ни свое, ни наше время. Просто ответь: это правда, что ты Заклинательница Солнца? — оглушающая тишина давит на всех, погружая в неприятную атмосферу напряжения. Вскинув бровь, жду хоть слова.       — Я не та, кого вы ищите.       Громко выдыхаю и закатываю глаза. Надоело. Сколько можно притворяться невинной девочкой, которая ничего не понимает?       — Тогда сделаем все проще. Будет неприятно. — Дарклинг, молча смотрящий на меня до этого, берет со стола перстень с острием, надевая на большой палец. Медля, он подходит к Алине. — Подними рукав.       — З-зачем? Что вы хотите… — Просто подними уже рукав! — грубо отвечаю я, натыкаясь на испуганный взгляд, но раздражение не оставляю позади.       Алина окинула Дарклинга взглядом и все же засучила рукав, оголяя руку. Подхожу ближе, вижу, как он прикоснулся к ее руке и потянул чуть выше для удобства. Острие проходит по коже словно по тонкому листу, мгновенно оставляя порез. Резкий и безумно яркий свет выходит наружу, устремляясь куда-то вверх. Я отворачиваюсь, зажмурив глаза, чтобы ненароком не ослепнуть. Мгновение и свет отступает, возвращая шатру полумрак.       — Невероятно… — Гриши начинают выкрикивать «Заклинательница Солнца! На самом деле она!»       А я так и стою отвернувшись, надеясь, что мои слезы не видел никто. Столетиями Александр напоминал мне о своем спасителе, говорил как он жаждет встретить его. Мне порой казалось, что он уже влюблен в нее, хотя она, как оказалось, даже не родилась тогда на свет. Если я сейчас обернусь, то наверняка увижу его проницательный, заинтересованный и горящий взгляд, но направлен он будет уже не на меня. Вместо этого сглатываю, расслабляя руки. Настолько сильно сжала кулаки, что от ногтей на ладонях остались кровавые полумесяцы. Ну ничего, заживет.       — Анастасия?       Ровный голос возвращается меня в реальность, и я поднимаю голову, натыкаясь на Ивана, что стоит прямо передо мной. На его лице сожаление и грусть. Поджал губы и слабо улыбнулся.       — Она точно не станет твоей заменой для него. Как и для меня.       Он знает? Я ведь никому не говорила об этом, никогда за всю свою долгую жизнь не раскрывала этот секрет, надев маску равнодушия и агрессии. Просто делала вид, будто цель моей жизни в роли Морока — защита Заклинателя Теней, он является моим «господином», не более. Скрывая это от других, во мне горела надежда на то, что и я сама забуду о своих чувствах, закрывая на них глаза. Но стоя здесь сейчас, понимаю, что ничего не вышло. Слеза скатывается и я благодарю всех Святых за то, что другие увлечены Заклинателями и меня видит только друг. Быстро стираю слезу, проморгавшись. Вскидываю голову, расправляю плечи и возвращаю маску спокойствия на лицо.       — Я прикажу подготовить карету для сопровождения Алины Старковой в Малый дворец. — Иван согласно качает головой, раскрывает рот, будто хочет что-то сказать, но так и не осмеливается, поджав губы. Разворачиваясь, иду на выход, но вдруг поворачиваю голову и снова смотрю на сердцебита, ловя ответный взгляд. — Спасибо.

***

      Красивая черная карета стоит на дороге, а лошади уже в упряжках, готовые к долгой дороге. Повсюду бегают гриши, выполняя поручения своих начальников. Стоя на деревянном «причале» от которого отходят скифы, я рассматриваю пост: десятки больших шатров растянуты на десятки метров, огромное количество солдат, что постоянно заняты, мельтешат перед глазами, лошади. Вновь я думаю о том, каково этим людям осознавать, что сегодня — возможно последний день их жизни, а завтра они умрут от пути в груди, от болезни, совершат неудачный поход в Каньон? Их жизни скоротечны и опасны, даже здесь есть парни и девушки, которым всего лишь 15-18 лет, а они уже держат в руках ружья и рискуют жизнями. Для таких как я и Дарклинг, долгожителей, все люди здесь, даже самые старые, словно дети.       Прожив практически 600 лет, я много видела, падения и восходы королей, новые города и те, которые были уничтожены и теперь от них остались лишь гнилые развалившиеся дома. Гриши, которые только узнали о своих силах и начали их изучать. Простые смертные, которые проживали свои короткие, полные радости и боли жизни. Сотни лет гонений таких, как мы, наконец закончились. Гришей стали уважать, по крайней мере в Равке теперь они так не опасаются, строя между нами дружеские отношения. Но все хорошее заканчивается, когда я вспоминаю об огромной, черной стене, несущей смерть и горе.       Оборачиваюсь и смотрю на Каньон — он завораживает, стоит признать. Смотря на него, я чувствую страх и восхищение одновременно. Человек, создавший это творение, по настоящему силен, у его способностей нет границ. Но также он сломлен, разрушен внутри, ребенок без нормального детства.       Даже на таком расстоянии я чувствую этот холод, исходящий от Каньона. Подол кафтана развивается на ветру, а белые волосы неприятно лезут в лицо. Рукой убираю их назад, морщась от порывов ветра. Вдруг чувствую касание к спине.       — Анастасия? Почему ты здесь?       Даже не нужно смотреть, чтобы понять кто именно потревожил мое одиночество. Рука Дарклинга медленно спускается к талии, вызывая мурашки. Я резко выдыхаю, поворачиваясь к нему. Даже на достаточно высоких каблуках мне приходится поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Устала от людей.       Как бы я хотела, чтобы сейчас он смотрел на меня со злостью, осуждение, не знаю… с презрением. Чтобы я снова погасила свои чувства и постаралась забыть о нем в очередной раз. Но вновь и вновь я натыкаюсь на море заботы и сопереживания, что трепещет с этом мужчине. Но все же сердце его на самом деле принадлежит не мне. Может я являюсь для него лучшим другом, близким человеком, вероятно я стала ему как сестра. Но всякий раз, когда я вижу Зою, выходящую из его покоев, мое сердце пропускает удар. Это как ежедневное напоминание — я та самая лучшая подруга.       Я опускаю голову и снимаю одну черную перчатку. С трудом двигаю пальцами, рассматривая узор из тонких черных полосок — если я не призываю тьму, мой организм так реагирует на бездействие. Сначала понемного отнимаются пальцы рук, потом доходит и до кисти, из-за чего я совсем не могу нормально что-то делать.       — Призови ее. Хватит наказывать себя.       Он накрывает мою руку своей, согревая. Хочется постоять вот так еще немного, поговорить с ним, вновь почувствовать себя важной. Но не сейчас. Я аккуратно убираю свою руку, отходя на пару шагов назад.       — Карета и сопровождение будут готовы через час или полтора. С Алиной поедет Иван и Федор. — поправляю волосы, чтобы чем то занять руки, морщась от неприятных ощущений. Избегаю его взгляда.       — Анастасия, что-то случилось? Ты сама не своя. — я резко поднимаю руки, выставив вперед, упираюсь в его грудь. Он смотрит на меня с непониманием и волнением, нахмурившись.       — Ничего. Говорю же, устала. Я поеду прямо сейчас, гриши слишком долго сидят без присмотра. — натянуто улыбаюсь, убеждая себя и его, что все правда нормально, но получается из рук вон плохо. — До встречи в Ос Альте.       Обхожу его и быстро спускаюсь по лестнице, ощущая, как он смотрит мне в спину.

***

      Приблизившись к границе Ос Альты я останавливаюсь, чтобы дать отдых себе и лошади, спустя столько времени езды верхом, поясница сильно начала болеть. Подхожу с Ярой к лесу, привязывая кобылу к дереву, поглаживая по гриве.       — Устала? Держи, кушай. — протягиваю яблоко и улыбаюсь, когда она сразу забирает его, мазнув языком по руке. — Я скоро вернусь, родная.       Иду в глубь, отходя от Яры подальше, чтобы не испугать ее. Красивый зеленый лес растягивается на пару километров вперед, давая нам грибы и разные ягоды, маленькие зайцы разбегаются, когда слышат мои шаги. Регулярно посещая этот лес, я успела запомнить его настолько, чтобы не теряться, если ухожу слишком глубоко. Пройдя чуть вперед, вижу чистую поляну с низкой травой, и сразу сажусь, скрестив ноги.       Я закрываю глаза и громко выдыхаю, отбрасывая все переживания, сосредотачиваясь на тьме. Она идет по всему моему телу, приятно давая о себе знать, когда я призываю ее. Кончики пальцев начинает приятно пощипывать, когда тень аккуратно выходит из земли, поднимаясь все выше и выше, пряча меня от окружающего за этой стеной мира. Постепенно ослабляю контроль, давая ей больше власти надо мной, чтобы насытить свободой.       Не знаю, насколько увеличься моя сила, обладай я усилителем, потому что даже без него я практически на уровне Дарклинга, ненамного опередившего меня. Нам усилители не требуются. Его сила дана ему с рождения, моя же приобретена непонятным для меня способом, но она требует плату — если я не использую ее, мое тело постепенно теряет силу, а тьма поглощает меня изнутри, поэтому руки и немеют, демонстрируя то, что будет, если я совсем откажусь от нее. Спасибо всем Святым, что мой рассудок остается чистым в такие моменты, потому что в противном случае я вполне могла бы разрушить что-то.       Бесчисленные разговоры с Багрой дали мне понимание одного — я не часть их с Александром семьи и никогда ей не стану. Каждая наша встреча сопровождается оскорблением меня и принижением способностей моей тьмы. Не знаю, чем именно я ей не угодила, но постоянное напоминание моего положения срывает маску равнодушия, уступая место злости. Рядом с ее хижиной больше не растут деревья из-за меня и моих срывов.       Я открываю глаза, натыкаясь на тьму. Она практически физически здесь ощущается, но тронуть ее нет возможности, пока я не придам ей определенной формы. Снимая перчатки, улыбаюсь — пальцы снова чисты, приобрели здоровый оттенок. Посмотри я сейчас в зеркало, наверняка бы заметила, что лицо стало свежее — так сказывается использование силы. Морщинок больше нет, синяки под глазами исчезают.       Вновь пригвоздив тьму на ее место, туман уходит, возвращая привычную солнечную поляну. Опираясь руками о землю, поднимаюсь и оттряхиваю кафтан, как вдруг чувствую резкую боль на всему телу, из-за чего сгибаюсь и стону.       — Дарклинг…       Он использует разрез. Я ощущаю его каждый раз, когда он применяет эту технику, тоже последствие получения силы. Вот как живет Морок — знаменитый защитник Дарклинга. Легкие начинают болеть, а из горла вырывается сухой кашель. Закрываю рот ладонью и откашливаюсь. Кровь.       — Что у них случилось?       Простояв несколько минут и приведя дыхание в порядок, когда наконец боль отступит от тела и останется только в голове, выпрямляюсь, медленно уходя к Яре. Ехать осталось совсем немного, Дарклинг прибудет ненамного позже, может завтра утром, тогда и узнаю, почему он вновь использовал разрыв, осознанно причинив мне боль.

***

      — С возвращением, Анастасия.       Устало спускаюсь с Яры на землю, разминая затекшие ноги. Передо мной Антон — сердцебит, что дает надежду на успешное будущее, обучаясь у меня. Юнец попал в Малый дворец в 14, когда его проверяли и обнаружили силу. Спустя почти 5 лет наблюдения за ним, мне пришло в голову заниматься его обучением самостоятельно, рассказывая о сердцебитах все, что мне известно. А это намного больше знаний любого наставника, что есть здесь.       — Привет, Антон. Меня здесь 2 недели не было, как тут обстановка?       — Стабильно скучно. — Смеясь, он оглядывает меня с головы до ног, изучая. Его взгляды я заметила давно, но никак не реагирую — ни ему, ни мне это не надо. Тем более, что я не хочу иметь близости со своими подчиненными. К тому же он все еще ребенок для меня. — Зои не хватает, с ней было бы веселее.       Закатывая глаза ухожу вперед, когда конюх забирает у меня Яру, захожу во дворец. Шквальная изводит меня с самого первого дня, что здесь находится: дерзкая, не умеет вовремя замолчать, а из-за своего положения у Дарклинга ей голову снесло от власти. Порой она думает, что если Александра нет на месте, то она занимает лидирующую позицию. С огромным удовольствием я каждый раз опускаю ее с небес на землю.       — Завтра будешь рад, значит. — я слышу его шаги позади, когда приближаюсь к гостиной. — Что-нибудь известно о детях? — если кратко — он тот, кто время от времени проверяет детей на наличие сил, а также в принципе знает, какие гриши и в каком количестве прибудут к нам.       — Немного, как всегда, в основном инферны.       Я на ходу расстегиваю черный кафтан, оставаясь в рубашке и брюках. В гостиной с десяток гришей, которые при виде меня встают по стойке смирно, здороваясь. — Привет, ребята.       — Добрый день, Анастасия. — все как один.       Дарклинг привил мне привычку оставаться на равне с остальными, потому, за пределами тренировок или каких-то походов, я снимаю с себя полномочия Морока, оставляя роль обычного гриша. Кидаю кафтан на диван, сажусь, устало вытягиваю ноги. По хорошему сейчас было бы сходить помыться и лечь спать, но идти до спальни слишком долго — крыло Дарклинга в глубине дворца.       — А это правда?       — Что именно?       — Заклинательница Солнца. Она на самом деле существует?       Открываю глаза и натыкаюсь на инферна Сашу. Парню 17 лет, но он дает хорошие результаты, хотя о дисциплине стоит сказать пару слов — ежедневные стычки с другими гришами, непослушание преподавателей. Слушая только меня и Дарклинга, он, может, думает, что поднимается в наших глазах, на деле лишь падает вниз.       — Правда. Завтра ее увидишь, убедишься.       Восхищение гришей на мои слова я ждать не стала, только лишь быстро попрощалась, спешно уходя к себе. Не хочу слышать о ней снова. Каждый раз проклинаю Дарклинга, который выделил мне комнату рядом со своей, потому что возвращаться уставшей, проходить десятки коридоров и несколько лестниц — пытка. Для себя решаю, что завтра просплю до обеда, только потом пойду проверять, как тут жили гриши, пока старших не было.       Пройдя мимо двери в комнату, захожу в ванную, которую, слава Святым, для меня уже подготовили. Одна из просьб Дарклинга — готовить ванну мне и ему сразу по нашему приезду. В его власти в Равке есть свои плюсы.       Сняв с себя всю одежду, я убираю ее в корзину для грязной одежды. Настолько быстро, как мне позволяют силы, моюсь, надеваю широкие штаны и футболку, ухожу в комнату. Падаю на кровать, быстро проваливаясь в сон.

***

      Я стою на поляне, засыпанной цветами, под ярким солнцем. Оглядываю свою одежду — легкие штаны и рубашка, поверх которой надета кофта. В тот самый день я оделась именно так. Сердце больно сжимается.       Поворачиваюсь вокруг себя, осматриваясь в попытках понять, где я. Ничего примечательного и похожего на места, в которых я успела побывать за свою нескончаемую жизнь.       Подумав, решаю пойти в рощу, что расстилается недалеко от меня. Но вот загвоздка — сколько бы я не шла, роща не приближается ко мне, а я топчусь на месте. Оборачиваюсь, резко зажмурив глаза.       — Проснись, Анастасия!       Открываю глаза, натыкаясь на смену места — маленькая хижина, Дарклинг и десяток солдат. Судорожно выдыхаю, когда вижу себя на месте Люды.       — Анастасия! Отпустите ее, она ничего вам не сделала!       Как и тогда, его не слушают, а я наблюдаю как меня убивают. Но я не умираю, нет, я стою на месте, будто мне ничего не сделали. Мои глаза чернеют, по лицу и рукам расстилаются черные вены, а изо рта течет черная кровь. Я смотрю на саму себя словно на монстра, которого боялась больше всего на свете. Опираюсь на дерево, что было рядом и скатываюсь вниз, закрывая рот руками, заглушая рыдания. Слезы бесконечно текут из моих глаз, пока я наблюдаю, как Дарклинг плачет, видя то, чем я стала.       Анастасия резко поворачивает голову с мою сторону и начинает приближаться. Я перестаю дышать, будто это поможет мне и скроет от ее глаз. Она садится на корточки прямо передо мной.       — Думаешь, что я — монстр? Ты монстр, Анастасия, и вот так ты выглядишь на самом деле. — она вытягивает руку ко мне, и начинает душить. — Таких монстров нужно убивать.

***

      Пробуждение выходит резких и неприятным. Я открываю глаза и сразу морщусь от солнца, светящего прямо в лицо. Дыхание сбито, сердце бьется с бешеной скоростью, а я сама вспотела, несмотря на то, что укрыта лишь тонким пледом. Вздыхаю, проводя рукой по лицу, стараясь отогнать от себя остаток сна. Но стоит мне перевернуться на другой бок, как я подскакиваю, увидев Дарклинга, сидящего на краю кровати.       — Святые! Что ты здесь делаешь?!       Красивый гриш сидит в одной черной рубашке и брюках, волосы взъерошены, а в глазах, кажется, вселенская усталость. Он скрепил руки в замок, опираюсь на ноги, а голова повернута на меня. Он внимательно смотрит, не открываясь, не отвлекаясь ни на секунду. Посмотри он на меня так с сотню лет назад, я бы смутилась, но сейчас приучила себя не показывать такие эмоции на своем лице при нем.       — Снился плохой сон?       — Да. Ты не ответил на вопрос. — я приподнимаюсь, локтями опираясь на кровать.       — Мы вернулись около 2 часов назад.       Удивление расцветает на моем лице сразу. Он только вернулся и практически сразу пошел ко мне? Не отдохнув толком, не собравшись с силами?       — Как ты себя чувствуешь?       — Паршиво, но ты наверняка хуже. — все также мы как-будто не сговариваясь играем в гляделки, не уступая друг другу. Еле заметно дергаюсь, когда он присаживается ближе и кладет руку мне на голову, поглаживая.       — Мое состояние не важнее твоего, Анастасия.       Хочется лишь сильнее прижаться к его руке, прося не останавливаться, но я отдергиваю себя от этого. Убирая его руку, опускаю вниз, кладя на свои ноги. Молча смотрю, как он аккуратно скрещивает наши пальцы, готовая поклясться, что будь он сердцебитом, услышал бы мое сердце и посмеялся.       — Александр, тебе стоит отдохнуть, иди к с…       — Я не хочу к себе. Не хочу, Анастасия.       Мои глаза округляются, когда он встает и подходит к кровати, ложась на нее. Перестаю дышать, когда его голова оказывается на моих ногах, а он закрывает глаза. Не могу остановить себя, когда зарываюсь руками к его волосы, а второй глажу по щеке.       — Дарклинг?       Он не отвечает, лишь еще больше подставляется под ласки, выравнивая дыхание, в то время как сердце не собирается замедляться.       — Прости, что снова использовал разрез.       — Александр…       И снова молчание. Немного погодя, я смиряюсь со своим положением, и откидываюсь на подушку, стараясь не разбудить мужчину. Гладя его, проваливаюсь в очередной сон, и уже не чувствую, как он поднимается, ложась рядом.       Осознанно или нет, но ощутив, что он рядом, обнимаю его одной рукой, носом утыкаясь в шею. Он аккуратно водит руками по моим волосам, пока второй держит за талию.       Сегодня один из самых приятных дней за последнее время. Но всему хорошего, как известно, приходит конец.