Снова и снова

      Как меня только не называли за все время — палач, тень Дарклинга, дьявол, морок. Это только за последние лет двести, остальное кануло в небытие. Палач, на самом деле, самое оправданное прозвище из всех. Так как при использовании Дарклингом разреза я чувствую адскую боль, было решено, что только я буду использовать этот прием, и только в самых, самых крайних Дарклинг. Потому, каждый человек, приговоренный Александром к смерти, был убит моей рукой. В битвах враги видели мои разрезы, мои тени убивали их за секунды.       А сейчас, спустя сотню лет существования второй армии я становлюсь ее вторым генералом. Да, и раньше негласно я руководила ей, пока Дарклинга не было, гриши слушали меня, относились ровно так же, как к Киригану. Теперь же я буквально на равне с ним — но только для других. И я и он понимаем, что будь я хоть королевой Равки, а он бы остался генералом, я бы подчинялась ему. Глупо, но это правда. Дарклинг буквально мой якорь, всю жизнь я жила с ним бок о бок, я не смогу отказаться от него ни под каким предлогом. А он?       — Генерал, доброе утро. — Антон подходит со спины и встает рядом, осматривая меня. После того срыва при Дарклинге я вновь надела маску безразличия. Вновь и вновь, она то сменяется, то снова встает на место, хотя сейчас я намерена держать ее настолько долго, насколько это вообще возможно. Учитывая нынешние дела — будет проблематично.       — Привет, Антон. Как детишки?       — Отлично! Никогда не думал, что смогу так хорошо ладить с детьми. — я оборачиваюсь на него и вижу глаза, полные радости и какого-то детского восторга. У глаз появились мелкие морщинки, губы растянуты в улыбке. Ребенок учит таких же детей. — Хоть они пока не очень хорошо контролируют силу, некоторые показывают хорошие результаты. Я уже нашел любимчиков.       — По моим стопам идешь?       — Все гриши равняются на вас и на Дарклинга, Анастасия. Вы столько пережили, вашей мудрости и опыту нет равных.       Растеряно отворачиваюсь от парня, устремив взор на тренировочную площадку. Зоя против Алины. Интересно.       Антон правда так думает? Дарклинг, который хочет использовать Каньон против врагов и Анастасия, что разучилась контролировать эмоции и по уши влюблена в заклинателя. Мудрые и опытные? Возможно, но где-то в параллельной Вселенной.       — Не разочаруйся в своих кумирах, парень. Это может разбить тебе сердце.       Удивленно подняв брови, он смотри на меня, ожидая объяснения. Но от разговора нас отвлекает сорвавшаяся Зоя. Она откинула Алину на несколько метров, и клянусь, не будь я на стороне Дарклинга, сейчас бы нахваливала шквальную. — Святые, Зоя!       Гриши, что внимательно следили за произошедшим, сейчас отходили, чтобы дать мне пройти. Стоящий рядом с девушкой Боткин быстро ушел к Алине, чтобы проверить ее состояние. Медленно подхожу к девушке, становясь напротив, наклонив голову. Зоя же не напугана, смотрит уверенно и гордо, как всегда. Меняется только мой взгляд, с равнодушного на гордый. Окидывая ее в ног до головы, кивая.       — Как генерал, я разочарована, Зоя. Поступок не столь глупый, сколько необдуманный. Она все таки под крылом Киригана, будь аккуратнее. — приближаюсь ближе, наклонившись к ее уху, вижу, как она еле заметно отшатнулась. — Как Анастасия, скажу, что удар получился отличным, горжусь.       — Что? — отхожу, наслаждаясь растерянностью шквальной, и собираюсь уйти. Не оборачиваясь, бросаю ей через плечо.       — Ты отстранена от групповых занятий на две недели, Зоя. Хорошего дня, ребята.

***

      Тихое и ритмичное постукивание пальцем по столу капает мне на нервы, но если я озвучу недовольство вслух — меня будут убивать долго и мучительно. Царь сегодня не в духе, злой и нервный он срывается на нас. Военный совет из 12 человек, восседающий в красивом просторном помещении. Одним из немногих красивых в этом отвратительно праздничном дворце. Что уж говорить, нет ни одного месте без позолоты или лепнины. Каждый царь вносит что-то новое в здание, нынешний же решил, что мало золота не бывает.       — Мирный договор с Фьердой заканчивается, на честном слове мы держим дистанцию с Шуханом. — вновь восклицает мужчина, стукнув кулаком по столу. — Последний поход Анастасии обезопасил нас на некоторое время, но это не значит, что так будет продолжаться вечно!       Обессилено вздыхаю и поднимаю глаза к потолку. Чувствую на себе десяток взглядов. Завистливых и таким неприятных. Эти мужчины годами добивались расположения царя, а я и Дарклинг не прикладывали к этому никаких усилий, делая то, что и всегда — защищали себя и других гришей. Вот так и добились успеха — целая армия, что выигрывала десятки боев, возглавляемая самыми могущественными гришами. Я вижу страх и опасения в глазах Ланцова? Плевать, пока он не завязал нам руки и учитывает наше мнение.       — Мой царь, я понимаю ваши опасения из-за сложившихся обстоятельств. — бархатным голосом Дарклинг успокаивает мужчину. — Но совсем скоро мы покажем всем заклинательницу Солнца, Алину Старкову. Мы уничтожим Каньон и станем спасителями, о Равке будут говорить с восторгом и уважением. — еле слышно хмыкаю, откидываясь на спинку стула. Чувствую руку Дарклинга на ноге, что чуть сжимает колено. Вздрагиваю, но позу не меняю. — Дайте нам время, и уверяю, результаты вас удовлетворят.       — Или можете вновь отправить меня освободить какой-нибудь город, мой царь. — хватка становится сильнее, но я не обращаю внимания — хочу добиться от правителя одобрения нового многомесячного похода. — Я уже несколько недель сижу фактически без дела, на горячих точках я была бы куда полезнее. — уверенно смотрю на Ланцова, — В конце концов — я всегда была первоклассным бойцом, мне необходимо держать себя в форме.       — Ты, как и Дарклинг, нужны мне здесь, потому сейчас я откажу. Возможно позже…       Расстроено киваю, но расслабляюсь, откинувшись на спинку кресла, и кидаю быстрый взгляд на Александра. Расслаблен, губы искривились в улыбке, но в глазах нет заинтересованности в разговоре, как и у меня. Что они сейчас обсуждают? Отвлеклась и мгновенно потеряла суть разговора. Так всегда на советах — наверняка король рассказывает о планах на свой день рождения.       Тихо, чтобы услышал только Дарклинг, прошу:       — Может поговорим.. обо всем?       — Я думал ты не опустишься до такого?       — До какого? — непонимающе качаю головой.       — До выяснения отношений. Все эти столетия ты предпочитала отмалчиваться даже на прямые просьбы объясниться. — он не повернут ко мне, но я чувствую как он напряжен. — Ты пытаешься скрыть от меня свои чувства, но ты забыла важную деталь.       Сглатываю и опускаю глаза в пол. Вижу краем глаз как он тянет руку к моей и снимает перчатку. Невольно сжимаю кулак, чтобы остановить, но не помогает. Чуть морщусь, когда по коже пробегает неприятный холодок, но продолжаю смотреть на то, как Дарклинг переплетает наши пальцы и гладит мою руку.       — Я читаю тебя как открытую книгу.       — И снова ты единственный в своем роде. — усмехаюсь. — Ты просто слишком хорошо меня знаешь.       — Слишком хорошо знаю, слишком уважаю, слишком люблю. — от внезапности последних слов я чуть не подавилась, но стойко выдержала. — Когда дело касается тебя, все становится слишком. Я прошу тебя запомнить всего лишь одно — для меня нет никого важнее тебя. Ты единственная, ради кого я пойду на любые жертвы.       — Да, я понимаю.       Я киваю, а сама думаю о сказанном. Он ведь прав. На протяжении всей нашей жизни мы были друг у друга одни, всегда плечом к плечу мы противостояли угнетению гришей. Да, были моменты, когда мы ссорились, но мы всегда возвращались. Но Алина… эта ситуация иная, я понимаю это и Александр понимает.       Смотрю на наши скрепленные руки и тепло становится, даже как-то уютно. Поднимаю голову и встречаюсь с любовью в глазах мужчины.       — Кстати, завтра демонстрация, хотел бы увидеть тебя там.       — С Алиной? — эмоциями не выдаю, но Александр, видимо почувствовал усиленную хватку и тихо посмеялся. Осуждающе смотрю на него, но тоже улыбаюсь. — Схожу, если это важно.       — Для меня — да.       Окидываю его внимательным взглядом, задерживаясь на бездонных черных глазах. С минуту мы молча смотрим друг на друга, и я все же киваю.       — Хорошо.

***

      В Малом дворце с самого утра начинались тренировки. Каждый гриш, в независимости от возраста ходил и совершенствам свои способности. Маленькие — учились контролировать их, чуть взрослее — применять их и как оружие, и как защиту для себя и окружающих, а совсем взрослые — оттачивали их до идеала.       Опричники же, люди без силы гришей, но проявившие себя настолько хорошо, что стали элитной гвардией Дарклинга, его охраной, тренировались отдельно от всех. И если тот же Иван, являющийся правой рукой генерала, предпочитал тренировать гришей, то я большую часть времени проводила с парнями в кафтанах цвета древесного угля. С самого первого для создания этой гвардии меня назначили их главным наставником.       С каждым столетием их становилось чуть больше — силы противников росли пропорционально силе заклинателей теней и им была необходима помощь, пускай даже казалось, что люди в черных одеяниях — всесильны.       Я ловко проскакиваю под рукой парня, тут же ударяя деревянным мечом по колену, от чего он чуть теряет опору, но быстро возвращается в строй, поворачиваясь лицом ко мне и, приблизившись, подставляет такой же меч к тонкой шее.       — 1:0, в мою пользу. — победно улыбается Дмитрий, пока на фоне остальные свистят и хлопают, подбадривая парня. Я же его радость не разделяю, но улыбаюсь.       — Уверен?       Мы опускают глаза ниже, и парень тут же разочаровано выдыхает. Маленький клинок, что я ношу под боком, теперь упирался прямо в его грудь, надави я сильнее — умрет.       —Это нечестно! Договор на использование одного меча!       — Ты прав, Дима, но пойми одну деталь. — отворачиваюсь и подхожу к скамье, чтобы взять бутылку с водой. — Фьерданцы не отличаются честностью, и вы должны быть готовы к любым исходам.       Парни понимающе кивают, а некоторые тяжело опускают головы — фьерданцы, что раз за разом приносят только лишь проблемы, несмотря на все мирные договоры. Я, прожившая уже несколько веков, иногда думаю об уничтожении это страны. А что? Двух зайцев разом — и угрозу устранить и поставить остальные страны на колени, чтоб дрожали от страха.       — Могу задать вопрос? — ищу взглядом человека, что прервал тишину, нарываясь на самого молодого — Мишу. Еле заметно киваю и снимаю кафтан, оставшись в рубашке. — Что произошло тогда? Когда вы уехали на несколько месяцев?       Сначала в правдивость вопроса я не поверила, но быстро проморгалась, и хмуро осмотрела остальных. Напряжение читается в каждом движении, даже еле заметном. Освобождение Карьева. Тема считалась запретной во Второй армии даже не смотря на успех этой операции. Только лишь король на самом деле так сильно тешился этим событием, постоянно тыча в него носами других людей, мол «смотрите, какие у меня люди».       На деле же это ад.       — Я тогда была со своими ребятами и еще тремя отрядами, — чуть сутулюсь, не знаю куда деться: продолжить стоять или сесть, отойти от толпы подальше или наоборот, чтобы они все слышали. В конце концов сажусь на скамью, складываю руки. — Мои отряды – девятнадцатый, двадцатый и двадцать восьмой. Как раз был конец зимы, погода уже больше располагала к долгим походам — мы хоть не могли там окоченеть до смерти.       Конец февраля — именно тогда началось все то дерьмо. Сначала все шло хорошо, отлично, я бы сказала. На пути нам встречались редкие группы фьерданцев, с которыми мы быстро разделывались и шли дальше. Мелкие деревни, что не успели вкусить мучения Фьерды, давали солдатам крышу над головой и пропитание.       — Все самое страшное началось позже, когда мы уже приблизились к границе Карьева. — Ребята, что стояли до этого ровным строем, теперь расслабились — кто-то сел на землю, кто-то лениво облокатился на забор, некоторые, особо смелые, сели по разные от меня стороны. — Уже на подходе я была убеждена, что среди нас есть крыса, докладывающая наши действия врагу. У нас был всего один шанс — на подходе к Керамзину. Весь этот путь мы убирали всех шуханцев и попросту некому было докладывать о наших передвижениях.       Это правда — за свою долгую жизнь я достаточно узнала о военном деле и тактиках, да и моя способность порой хорошо содействовала в шпионаже и тому подобном. Когда мы останавливались, чтобы дать отдых себе и лошадям, я, под покровом тьмы, уходила на много миль вперед, проверяя — ждет ли их что-то на пути. Но каждый раз исход один.       — Только мы начинали движение — на нас нападали. Раз за разом, эти редкие и короткие остановки после заканчивались хоть и короткой, не не менее неприятной, стычкой. — я вздыхаю, нехотя вспоминая эту историю. Опричники же продолжают слушать не отвлекаясь. — Я рассказала о своих беспокойствах командиру двадцатого отряда, Илье, и он эти сомнения подтвердил.       Мы долгими ночами рассуждали на тему предателя поодаль от остальных людей — всегда впереди ехали на лошадях, потому подозрений никаких ни возникало. Выявили пятерых возможных предателей, устраивая намеренные диверсии.       — Мы начали путать и свои войска и предателей, самым важным было сделать так, чтобы наше замешательство выглядело правдоподобным. — веду плечом и пальцами зачесываю волосы назад. — Вы знаете, наверно, что никому до конца не было известно о том, что именно держит Карьев и где именно прячется их командирский пункт? — Парни активно закивали.       Захватили тогда не только Карьев, но и все территории, что находились вокруг города. В руки Дарклинга постоянно попадала разная информация — губернатор города сошел с ума и каждый вселял в него ощущение предательства, шуханцы решили, что им можно действовать и забрали самый незащищенный город, и так далее. Никто правды не знал, идти туда — идея крайне абсурдная.       — Почему вы пошли с обычными солдатами, а не с гришами? — я перевела взгляд на Дмитрия, нахмурившись.       — Все до банального просто — своему отряду я доверяю больше, чем кому либо из гришей, а остальные нужны были для подмоги. Да и большая часть гришей тогда была занята бесконечными походами в Каньон.       Мы с Ильей переворачивали на 180 градусов, путая предателя и внимательнее следя за каждым подозреваемым. За две недели таких пустых и глупых похождений туда-сюда, было поймано трое предателей, а вершить их судьбу должна была я — без промедлений каждый умирал от разреза, пытки были ни к чему, это лишняя трата времени и беспокойства со стороны остальных.       — Я всегда поражался вашему хладнокровию, признаться честно. — светловолосый парень восторженно вскидывает руки, смотря на мне в глаза. В зеленых глазах восторг и уважение, — Вы без каких либо заминок убиваете своих, хоть и предателей, они все же долгое время были рядом.       — Военное дело не терпит эмоций, Гриша. Если бы все руководствовались одними лишь желаниями отомстить, мир до конца бы погряз в крови — каждый бы плавал в океанах трупов. — как-то скучающе пожимаю плечами, оперевшись локтями на ноги. — Эти войны — малая цена для достижения мира, поверьте.       — А правда, что там были гриши?       — Да, были, но не обычные. Фьерданские. — практически выплюнула эти слова       Последующая дорога до Карьева была пуста — перестали натыкаться на фьерданцев и спокойно шли до пункта назначения. Я чуть раньше отправила посла со своей стороны — предложение сложить оружие и отдать город мирным путем.       — Единственное, что мы получили в ответ — мертвое тело, привязанное к испуганной лошади. А как вы знаете, парламентеров трогать не имеют права. Это развязало нам руки окончательно. — делаю глоток воды, оттягивая продолжение, но ощущаю практически физически эти тяжелее взгляды на себе, продолжаю. Раз уж начала, нужно закончить, — Мы бы наверняка обошлись меньшими потерями и закончили быстрее, если бы не гриши… «из пробирки», так сказать.       — Слухи не врут?       — Нисколько. — на лице появляются горечь и отвращение. — Эти ребята, инферны и шквальные, смешались друг с другом. Их тела были в отвратительным серых венках, из глаз текла кровь. — крепче сжимаю руки, но взгляд продолжаю держать на кончиках обуви. — Их силы, это что-то супер неправильное — проливные, что способны вызывать огонь, шквальные, сжимающие сердца.       — Чем все закончилось?       — Из 47 человек мы потеряли 38, так что сами думайте, как все прошло. — я наконец поднимаюсь, вновь притягивая к себе внимание. Надеваю кафтан и иду на выход, напоследок обернувшись к опричникам. — Вам еще долго до таких походов, сначала нужно стать полноправными опричниками.

***

      Бегло осматриваю зал, пока спускаюсь по лестнице вместе с Александром. Он идет по левую сторону, время от времени кидая на меня заинтересованный взгляд .       — Ты что-то хочешь спросить?       — Нет, просто так смотрю. — улыбка касается его губ и он уходит вперед, а я чуть шокировано останавливаюсь. Глупо моргаю, — Не отставай.       Беру себя в руки, поправляю кафтан и иду дальше, быстро равняясь с мужчиной. — А если серьезно, возможно царь предложит нам очередную глупую затею, надеюсь на твое содействие.       — А как иначе? — мрачно усмехаюсь, заведя руки за спину. Дарклинг прав — если царь проводит какой-либо прием в тронном зале, это значит одно — у него появилась гениальная идея и он хочет воплотить ее в жизнь.       — Рад, что мы друг друга понимаем.       Стоит нам подойти на достаточное расстояние, как лица меняются с уставших на радостные — отличные из нас актеры. Алина, что все это время шла позади, косится на гришей в черном, наклоняет голову к Жене.       — Почему они идут впереди? Сегодня же демонстрация моих успехов.       — Потому что у короля есть что-то важнее, чем демонстрация. И что-то важное предназначено генералам.       Заклинательница хмуро ведет плечами, внимательно наблюдая за поведением гришей, стоящих впереди. Они стоят непозволительно близко, иногда он едва касается ее руки, наклоняясь к уху и что-то говорит, улыбаясь. Вот король спускается к ним вниз, о чем говоря то с Кириганом, попутно пожимая ему руку, то с Анастасией, коротко кланясь ей.       Алина не слышала, о чем они говорят, но видела, как немного напряженно девушка держит руки за спиной и играет тенями, что скользят меж пальцев. Видит, как напрягается спина Дарклинга, когда он отвечает ему.       — Как хорошо король относится к ней. — тихо говорит Алина, на кажется недостаточно, потому сзади слышится тихий смех. Зоя.       — Анастасия и правда заслужила такого отношения. В первой армии не рассказывали, чтоли? — слова пропитаны ядом, но Алина старается не вестись.       — Я слышу восхищение?       — Это не восхищение, Алина. Это чистейшее уважение к девушке, что стоит рядом к Дарклингом. — поднимает бровь и снова смеется, прикрывая рот рукой. — Если ты думаешь, что сможешь занять ее место — напрасно. Никто не сможет. Она недосягаема.       Алина вновь оборачивается на Анастасию, и видит уже более расслабленных людей, бурно что-то обсуждающих. Видит, как девушка касается руки Киригана и смеется, а он в ответ дарит ей очаровательную улыбку.       — Но мне ведь тоже предложили его цвет. Я тоже особенная.       — Все мы понимает, как ты получила этот цвет, Алина.       Вдруг Анастасия разворачивается и уходит к лестнице с гордо поднятой головой. Гриши тут же расступаются перед ней, аккуратно кланясь, а она же не обращает на них и толики внимания, расслабленно ступая наверх. Алина хмурится, но идет вперед, когда Дарклинг зовет ее.       Закусывает губу, когда видит улыбку на лице мужчины, предназначенную не ей.