Снова и снова

      Я напряженно рассматривая вечерний пейзаж за окном, постукивая пальцем по подоконнику, пока позади оказывается занимательная картина.       Находиться в кабинете Дарклинга было привычно. Темнота, красивый стол из темного дерева с едва заметными узорами, куча книг и бумаг на нем же. На одной из стен висит карта Равки, которую я намерено в упор не замечаю. Вдоль стен раскинулись огромный книжные шкафы, забитые от и до.       За столом сидят двое: напряженная Алина и пытающийся держать себя в руках Александр.       – Пойми, все что я делаю – делаю для блага нашего же народа, Алина. Ты можешь с этим помочь.       – Багра говорила совершенно другие вещи, – Алина стоит на своем, но в голосе чувствуется страх. – Я тебе не верю.       Мне хочется взвыть, но я только резко вздыхаю и с хлопком опускаю руку на подоконник. Александр переводит на меня взгляд, я вижу в его глазах предупреждение, но игнорирую. Наверное, зря. Зря я здесь нахожусь в принципе, на самом деле, что уж говорить.       – Ты достала! – честно говорю я Алине, подходя ближе. Шаги тяжелые, дыхание сбито. Контроля никакого. – Багра – свихнувшаяся старуха, придумавшая теорию и в нее же поверившая. Да, Дарклинг сидящий перед тобой – тот самый Черный Еретик. Да, это он создал Каньон. Да, морок тоже все это время был только один – я. – Александр хочет меня прервать, я слышу, как он выпрямляется на стуле, собираясь что-то сказать. Я лишь поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, – Не сейчас.       Даю себе некоторое время, чтобы успокоиться. Думай, Анастасия. Давай. Чтобы эта девочка поверила, не обязательно говорить что-то невообразимое. Ну точно!       Я начинаю расстегивать кафтан, ловя на себе удивленные взгляды. Алина только открывает рот, как тут же закрывает его, продолжая молча смотреть.       – Что ты делаешь? – тяжелый голос Александра отвлекает меня, но раздеваться я не останавливаюсь. Быстрыми движениями сняв кафтан, я расстегиваю рубашку.       – Подожди, Саша, – впервые за долгое время называю его так, удивлена не меньше мужчины.       Оставшись в одном топе, очень глупо наверное выгляжу с перчатками на руках. Снимаю и их, слыша, как Алина резко вдыхает воздух. Черные вены на кистях выглядят ужасно, да.       — Когда Александр создал Каньон, я находилась рядом. Мы даже знакомы не были. Просто стечение обстоятельств, — пожала я плечами, словно о пустяке говорю. — Понятия не имею по какой причине эта тьма меня не убила, как убила тех, кто охотился за Дарклингом. Она прошла сквозь меня, я думала на секунду, что умерла, но нет.       Каждый слушает меня внимательно, не прерывая. Алина затаив дыхание, Александр —напряженно. Смотрю в его глаза и вижу бесконечную темноту. Он всегда жалел о том что было. Одно время даже ненавидел себя.       — Не знаю точно, пока не удалось выяснить из-за чего, но если я не использую силы, то происходит вот это, — вытягиваю руку вперед и даю Алине время рассмотреть ладонь. — Я все меньше себя контролирую, срывы происходят чаще.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Дарклинг, сделай разрез.       Тишина. Резкая. Кажется даже, что я слышу резко сбившееся у него сердцебиение. Идея дерьмо, знаю.       — Нет, не сделаю.       — Сделаешь.       — Анастасия, нет!       — Саша, сделай это! Чтоб тебя! – злюсь, опуская и так темную комнату в еще больший мрак, а может это и его воздействие тоже.       Он сжимает челюсть сильнее и встает. Подходит практически в упор вставая ко мне. На какое-то время я забыла, что в комнате есть Алина. — Ты уверена? — переходит на фьерданский.       — Давай скорее, я хочу с этим закончить, — отвечая также.       Он стоит некоторое время и смотрит на меня, а я вижу, как тяжело ему дается это решение. Физически ранить боится, за то как метко он обычно бьет словами и действиями.       — Хорошо.       Алина до сих пор не понимает, что именно мы хотим ей показать, но рука сжимается с кулак. Сажусь за стол, оставив руки лежать на столе. Александр, стоящий чуть поодаль от меня, напрягается. — Давай.       Происходит две вещи: Дарклинг разрезом разбивает какую-то вазу, а остаточная сила врезается в стену, портя покрытие; я изо всех сил стараюсь сдержать крик, хоть и выходит очень плохо.       Из глаз текут слезы, я шиплю, до боли сжимая руки, ногтями впиваясь в ладонь. Чувствую взгляды наблюдающих за этим, а сама рассматриваю себя. Не только на руках, но и на груди, наверняка и на ногах тянутся черные вены.       Алина открыв рот, молчит, но я увидела, как глаза блестят от слез. Чувствую руку Александра на плече, он то едва сжимает, то гладит меня. Боль исчезает также резко, как и появилась, — Когда он использует силу так — мне становится очень больно. Невыносимо, Алина. Это еще цветочки. Будь я для Дарклинга кем угодно, но не тем, кем являюсь, то он бы наверно забил на риск убить человека. — он перестает гладить меня, я чувствую, как он напряжен. — Но он боится за меня. Поживи бок о бок с человеком шестьсот лет и попробуй не привязаться.       Комната вновь погружается в тишину. Я поднимаюсь, избегая взгляда Александра, быстро одеваюсь. Уже хочу уйти, но останавливаюсь напротив Алины.       — Он не станет этого делать просто потому что не хочет того, о чем говорила Багра, поверь мне. — я хмурюсь. — Я думаю понятно, что этот разговор от и до должен остаться между нами. — Она только кивает, а я ухожу, оставляя остальную работу на мужчину.

***

      Молча смотрю, как опричники тренируются. Погода сегодня стоит отличная – солнце светит, но на улице не жарко. Теплый ветер треплет волосы, а я одним движением убираю их за ухо.       – Привет, Анастасия, – поворачиваю голову в сторону, натыкаясь на приближающегося Ивана. Искренне улыбаюсь, наконец увидев друга.       — Привет, Ваня! — обнимаю его, сильно сжимая бока, от чего парень начинает смеяться, потрепав мои волосы. Игнорирует косые взгляды на нас, но все же встаем нормально.       — Как дела с оленем? – я нехотя спрашиваю это, сложив руки на груди. Вижу ошибку в действиях одного из опричников, невольно закатывая глаза, — Миша, не напрягайся так, движения замедляются. Возьми себя в руки!       — Так точно! — Иван тоже наблюдает за парнем: тот, стоит отметить, быстро исправился, а движения стали легче, быстрее и эффективнее.       — Все еще ищем, ничего хорошего, — вздыхает Иван, кивая куда-то в сторону, — пойдем клянчить еду, а то я умру с голоду.       Я смеюсь, но все же послушно следую за мужчиной. Он подставляет локоть, галантно предлагая за него подержаться, а я подыгрываю. За спокойными разговорами мы быстро доходит до Малого дворца, но что-то меня все еще гложет.       С того разговора с Алиной и Дарклингом прошло уже два месяца. Девочка сначала избегала что Александра, что меня, не хотела ничего делать, то и дело порывалась рассказать людям правду, ту правду, что ей поведала Багра, и сбежать. Как раз кстати рядом были я или Дарклинг. Слово за слово, и резвость Алины снова пропадала. В ее голове начали появляться сомнения, день за днем она все больше верила в сказанную мной историю.       Плохо то, что я верила тоже. Если когда-то реальный план Дарклинга казался мне хорошим, потому что я слепо верила каждому слову мужчины, то со временем эта вера исчезала, как и моя стойкость перед его силами. Та скверна, которой он пользовался меня убивала. Перчатки давно стали постоянным атрибутом, люди этому не удивлялись. Думали, что так я провожу между собой и ними границу, мол, не хочу касаться руками того, что трогали они. Показываю превосходство.       Чушь да и только.       — Я хочу отправиться Цибею в ближайшее время, но полагаю король будет против.       Ловлю встревоженный взгляд друга, сжимаю его локоть чуть сильнее, успокаивая. — Люди на границе видели, что там основались фьерданцы, не нравится мне это.       — Я думаю ты права.       — В том, что там что-то назревает?       — В том, что король будет против, — я вздыхаю, но ничего не отвечаю.       Мы заходим в столовую, ловля на себе взгляды сидящих здесь гришей и опричников. За одним из столом вижу Алину и Александра, напрягаясь. Это чувствует и Иван, смотря туда же.       — Надо же, не ожидал.       Я тоже, Вань, я тоже. Вслух же ничего не говорю, снова смотря прямо перед собой, рассматривая, что можно взять к чаю. Повара у нас просто замечательные, готовят тоже отлично, но если попросишь добавки, скорее всего тебя отправят куда подальше. А мы же сейчас хотим в принципе попросить побольше.       — Мария, здравствуйте! Чудесно выглядите, как и всегда! — если не знать Ваню близко, можно подумать, что у него на уме постоянно работа. Он всегда серьезен и собран. Я же знаю его с этой стороны — умеющий веселиться и забалтывать людей.       Пока он заговаривал зубы добродушной женщины, уже привыкшей к таким разговорам и знавшей, что за этим последует, я рассматривала булочки. И с творогом, и с малиновым вареньем, и со сгущенкой. Что же выбрать?       — Избегаешь меня? — чувствую горячее дыхание, невольно вздрагивая.       — Нет, с чего ты взял? И давно ты ходишь в столовую сам? — скептично выгибаю бровь, все еще не определившись с выбором. — Или Алина стесняется оставаться с тобой наедине?       Знала ли я, что в ту самую ночь, когда Алина практически сбежала, за час до этого они с Александром целовались у него в кабинете? Узнала от Ивана, который был первым, кто увидел Дарклинга, выходящего из кабинета с Алиной. С растрепанными волосами, покрасневшими губами и сбитым дыханием.       Тот же Иван видел мой срыв. И нет, тьма меня не поглощала. Меня поглотила бесконечная боль и ревность. Словно меня бросили на произвол судьбы. Даже тогда, когда я ревела в руках Ивана, Дарклинг был увлечен Алиной – убеждал ее в моей правоте.       Ни я, ни Иван Александру про это, конечно, не сказали, за что я была бесконечно благодарна другу.       — Да брось, просто поддерживаю Алину в начинаниях.       — Так поддерживай, я здесь при чем? — впервые за долгое время мы смотрим друг другу в глаза. Он меня не избегал, как и я его. Просто не происходило ровно счетом ничего, о чем мы могли бы поговорить.       — Это ревность? – он перешел на фьерданский, хоть и стоящие рядом и так не обращали на нас внимания, Иван болтал с Марией, а остальные сидели далеко, и просто ничего не слышали.       — Факты и только, Александр. Сейчас ей нужен ты. Она нужна тебе. Я разбираюсь со своими делами. — я отвлекаюсь от мужчины, быстро прося у Марии три разные булочки с собой – здесь сидеть нет никакого желания.       — И что же у тебя за дела такие? — он не злится, но напрягается точно, я вижу это. — В последнее время у всех затишье, делать-то нечего. А, я понял, — он хмыкнул, наклоняясь ближе ко мне. — Избегать меня — единственное и важнейшее твое дело. Или компания инферна Антона тебе ближе?       — У меня целая армия опричников, Кириган, — не выдерживаю я нападки в свою сторону. Чувствую, что не сдерживаюсь. Вижу, как в помещении становится темнее. Разговоры стихают. — Какой, блин, Антон, откуда он вообще взялся в этом разговоре?       — Анастасия, Дарклинг, успокойтесь, — вмешивается Иван, чувствуя, что оба на взводе.       Бесстрашный. Успокаивает сначала меня, следом Дарклинга. Голова немного начинает кружиться, заставив отступить, но Александр придерживает меня за плечи.       — Уж не знаю, какие у вас планы на ближайшее время, генерал, но на границе с Фьердой происходит черт знает что, и я намерена с этим разобраться. — уже спокойнее отвечаю я, только сейчас заметив, что сжала в руке бумажный пакет с булочками.       И резко дергаюсь, отходя на шаг назад, вынудив Александра отпустить меня. Мы еще какое-то время смотрим друг на друга, пока я, хмыкнув не разворачиваюсь на выход. Тяжелым шагом ухожу из столовой, слыша, что Иван идет за мной.       — Насмотрелись? — громко спрашивает Александр присутствующих. Те, испугавшись, опускают глаза вниз. Выругавшись под нос, он быстро уходит, оставив растерянную Алину в одиночестве.

***

      — Хочу устроить бал! — громко, прерывая доклад одного из приближенных, говорит король.       Мужчина, что встал, чтобы доложить о положении с Шуханом, резко оседает на место, раздраженно поправляя костюм. Я вздыхая, удобнее устраиваясь за столом. Сидящий рядом мной Дарклинг, кажется, наизусть знает все узоры на стенах, настолько внимательно он смотрит куда угодно, но не на короля.       — Скоро приедет мой сын Николай, хочу встретить его пышно, — я невольно начинаю смеяться, но резко прерываюсь, делая вид, что закашлялась, и извинившись, молюсь, чтобы король поверил. Николаю этот пир точно не нужен, — Анастасия, вы заболели?       — Нет, все в порядке, просто что-то горло пересохло, — сидящие рядом со мной Александр и мужчина, имя которого я не помню, хмыкают, но ничего не говорят. — К слову, я хотела бы получить ваше одобрение для похода на Цибею.       Этого мужчину просто отвлечь, чем я охотно пользуюсь, объясняя свою идею. И если в прошлый раз, при желании куда-то уехать, Дарклинг своими действиями дал понять, что он против, сейчас он был спокойнее.       Все выслушали меня, кто-то задавал вопросы, на которые я с удовольствием отвечала, и одобрительно кивали.       — Я думаю это займет не слишком много времени, мой царь, но потребуются ресурсы для, — я запнулась, почувствовав на своей ноге руку. Мельком оглянулась на Александра, который сидел с невинным лицом, всем видом показывая, что слушает меня. —ресурсы для этого похода.       —Если вы уверены в исходе, Анастасия, то я дам что нужно, — утвердительно кивнул мужчина, пока я старалась лишний раз не дышать. Мужская рука то лежала на месте, то двигалась, выше или ниже, большим пальцем поглаживая кожу через ткань легких брюк. Он то просто держал руку на бедре, то, ведя ее выше, сжимал внутреннюю часть бедра. — Я прошу в письменном виде изложить вашу идею и передать ее моему помощнику.       — Все будет сделано завтра же.       — Что ж, а теперь вернемся в торжеству! – все тактично молчали о том, что на военном совете о таком не говорят, потому что король в своих желаниях был непреклонен.       Пока они бурно обсуждали что-то, помечали что-то в своих листах, король, словно чувствовал что-то со стороны меня и Дарклинга, все чаще советовался в чем-то со мной.       Пока абсолютно иррациональное желание раздвинуть ноги чуть шире, чтобы получить больше удовольствия, не встало на первое место, я, не выдержав, схватила ладонь мужчины, обернувшись в нему. — Что ты творишь?!       — Ничего, что тебе бы не понравилось, — шепчет он, двигаясь ближе.       Мы практически столкнулись нос к носу, я чувствовала его дыхание на своих губах, продолжала смотреть в глаза. Все это заходит непонятно куда. То мы с ним спокойно разговариваем, как давние друзья и коллеги, то собачимся, то игнорируем друг друга.       Теперь вот это.       Я не знала как на это реагировать, честно. Мне хотелось взвыть, потому что все еще ни разу мы не обсудили нормально наши отношения. Александр был поглощен Алиной, меня не отпускала служба. Да и боялась я этого разговора. Появившиеся давно чувства иногда отпускали меня, иногда возрождались снова, с новыми силами. Это происходило снова и снова.       У Александра же все раньше было стабильно. Время от времени у него были женщины, с которыми он быстро прощался, но мы всегда оставались на стадии «друзья». Он действительно читал меня как открытую книгу, и наверняка знал о чувствах, но ничего с этим не делал.       — Что с тобой происходит, Александр? — шепчу я, все еще держа его руку. — Алина надоела, с Зоей больше не интересно, решил переключиться на меня? — Я увидела непонимание и что-то отдаленно похожее на испуг в его глазах. — Напомню, что сейчас есть дела поважнее, чем это, — обозначаю нас с ним. — поэтому пожалуйста, пожалуйста, оставь меня в покое.       Резко поднимаюсь и ухожу, извинившись перед королем и сославшись на важные дела.