Изумруд во тьме

Война с Хроносом. Казалось, это противостояние длится вечность, поглотив собой все недавнее прошлое и нависнув тяжелой тенью над будущим. Уже около года идет эта изматывающая борьба за самое фундаментальное право – право человечества на жизнь, на свое место под солнцем, которое теперь часто скрыто за пеленой пепла и отчаяния. Эпсилон, эта последняя надежда, этот оплот сопротивления, из последних сил защищает хрупкий мир от безжалостных атак Хроноса. Агенты организации сражаются с порождениями тьмы, доказывая ценой своей крови и мужества, что человечество не сдастся без боя. Среди многих точек на карте, принявших на себя удар, Южногорск, некогда ничем не примечательный, спокойный городок, оказался в самом эпицентре бури. Именно сюда обрушился самый сокрушительный удар противника, именно его улицы, парки и площади были заполонены несметными толпами чудовищ, превративших жизнь в кромешный ад. Но даже в этом аду, среди руин и отчаяния, агенты Эпсилона продолжают сражаться с яростью обреченных. Они уже почти близки к победе, уже почти ощутили ее сладкий вкус на губах, если бы не одно досадное, зловещее «но», которое перечеркивало все их усилия.                                                                *** Лес, когда-то такой живой, шумящий и зеленый, полный птичьего пения и шелеста листвы, теперь был лишь мрачным, безрадостным скоплением голых, искривленных теней, безмолвным памятником ушедшей жизни. Ветер, лишенный всякого утешения, холодный и промозглый, словно сама сущность скорби, гулял меж голых стволов, окутывая своим ледяным дыханием каждый уголок, каждую щель в потрескавшейся земле. Агент Нео медленно, почти бесцельно брел по этому царству тишины и смерти. Он был здесь с одной-единственной целью – найти своего напарника. Уже несколько недель Невера, мучили изнурительные, выматывающие приступы головной боли, из-за которых тот все чаще уходил в самые отдаленные и безлюдные места, объясняя это необходимостью укрыться от любого, даже самого незначительного шума. Илья понимал, насколько странно и подозрительно это звучало, но в глубине души он предпочитал находить оправдания. Лучше уж такая безобидная, хоть и странная отчужденность, чем если бы его друг в такое опасное, судьбоносное время начал искать утешение в алкоголе, когда враг, словно тень, мог материализоваться в любой момент и нанести свой коварный удар. Погруженный в тягостные раздумья, Илья почти не замечал окружающего его унылого пейзажа. Холодный ветер, от которого стыла кровь, был ему не помеха – спец костюм агента Эпсилона надежно сохранял тепло тела, ограждая владельца от капризов погоды. Он уже зашел слишком далеко от условных границ безопасной зоны, углубившись в самую чащу, однако следов своего напарника так и не обнаружил. С легким вздохом, в котором смешались усталость и растущее беспокойство, он решил свернуть с едва заметной главной тропинки, утопая сапогами в хрустящей подмерзшей листве. Пройдя таким образом несколько десятков метров, его взгляд заметил неподвижный темный силуэт, угадывающийся меж деревьев. Это был агент в стандартной форме Эпсилона, стоящий к нему спиной. Сердце Ильи на мгновение екнуло от облегчения – нашел! Он ускорил шаг, собираясь окликнуть друга, но уже через пару секунд его ноги будто вросли в землю. Он замер, как вкопанный. Глаза его, широко распахнутые от ужаса, впитывали немыслимую картину, а мозг отказывался ее обрабатывать. Мысли смешались в единый, оглушительный гул непонимания, а рот непроизвольно приоткрылся в беззвучном крике. Он не мог, просто не был готов увидеть то, что предстало перед ним сейчас. Его лучший друг, его напарник, с которым они прошли сквозь огонь и воду, стоял над бездыханным телом. Расплывшееся темное пятно на земле безжалостно свидетельствовало – погибший был одним из своих, агентов Эпсилона, о чем недвусмысленно говорил знакомый знак организации, вышитый на кормашке костюма. Сердце Ильи бешено заколотилось, леденящий ужас пополз по жилам мелкими иголками. Испуганным, бегающим взглядом он осмотрел фигуру напарника, который по-прежнему стоял к нему спиной, будто загипнотизированный зрелищем собственного деяния. В его опущенной руке, словно зловещий трофей, красовался нож, клинок которого был густо испачкан темной, почти черной в этом свете кровью. Илье хотелось кричать, выплеснуть наружу всю накопившуюся боль и неверие, он всеми силами души пытался отрицать увиденное, найти хоть какое-то логичное объяснение. На инстинктивном уровне он попятился назад, но предательский, оглушительно громкий хруст ветки под подошвой его ботинка безжалостно выдал его присутствие. Илья снова замер, парализованный. Фигура агента медленно, почти механически повернулась. На Илью уставились два знакомых до боли изумрудных глаза. Но в них не было ни тени смятения, ни ужаса, ни раскаяния. Они выражали лишь леденящее душу, абсолютное спокойствие, будто все происходящее было естественно и предопределено. Невер полностью развернулся к нему, и Илья увидел новую, жуткую деталь: с уголка его губ, нарушая бледность кожи, тонкой алой струйкой стекала и уже начинала засыхать кровь. Горло Ильи сжал спазм. Мир поплыл перед глазами. Он с трудом, сквозь ком в горле, выдавил из себя лишь одно слово, прозвучавшее как слабый, потерянный шепот: —Тош?.. — Его голос сейчас предательски дрогнул, выдав всю внутреннюю тревогу. Илья впивался взглядом в эти родные изумрудные глаза, будто ища в их глубине хоть крупицу прежнего Антона, тень понимания или мольбу о помощи. Но они были пусты и бездонны, выражая лишь холодное, отчужденное спокойствие. Невер сделал резкий шаг вперед, но тут же, будто наткнувшись на невидимую стену, остановился и с силой схватился рукой за голову, его взгляд опустился вниз. Черты его лица исказила гримаса почти физической боли. Он сжал виски так сильно, что костяшки пальцев побелели. Илья, все еще находясь в плену шока и непонимания, метался в выборе. Бежать? Попытаться обезоружить друга? Или сначала проверить, есть ли еще шанс спасти того, окровавленного агента? В конечном итоге, движимый слепой верой в их дружбу, он выбрал самый опасный путь – шагнул навстречу Неверу, пытаясь вновь заглянуть тому в глаза. —Не подходи! — Почти грубо, сдавленно вырвалось у брюнета, который продолжал сжимать голову, и казалось, вот-вот начнет рвать на себе волосы. —Антон, объясни, ради всего святого, что тут случилось? — голос Ильи дрожал, но он старался вложить в него как можно больше тепла и мягкости, боясь спугнуть и без того напряженного друга.— Почему у тебя в руках окровавленный нож, а там... — он мотнул головой в сторону тела, — лежит агент? В ответ Невер резко тряхнул головой, словно отгоняя рой назойливых мыслей, и с силой отшвырнул нож в сторону. Сделал несколько шагов вперед и, почти падая, вцепился пальцами в плечи Ильи. —Илья, слушай меня, не раздумывая, живо беги в штаб! Доложи Алисе, что у Хроноса... — он замолчал, сглотнув ком в горле, — видимо, появилось новое, доселе неизвестное оружие. — Голос его звучал встревоженно, а пальцы, впившиеся в ткань куртки Ильи, предательски подрагивали. —Невер, да объясни ты мне толком! — уже почти кричал Илья, его собственный голос звучал не менее встревоженно и испуганно. Он смотрел в глаза напарника, ища в них хоть каплю понимания, но видел лишь панический, животный ужас. Он отчаянно хотел помочь, вытащить его из этой бездны, но не знал как, и это чувство собственного бессилия пугало его больше всего на свете. Но Невер с силой оттолкнул его от себя, отступая назад и снова хватаясь за голову, зажмурившись от невыносимой боли. —Илья, уходи... Прошу, скорей! — его голос сорвался крик. Создавалось полное впечатление, что он сражается с кем-то или с чем-то прямо у себя в голове, ведя яростную внутреннюю битву, и исход ее был явно не в его пользу. И даже сейчас, на краю пропасти, его первым порывом было защитить своего напарника. —Нев, как тебе помочь?! Прошу, скажи, что мне делать?! — в голосе Ильи звучала настоящая мольба. Он не мог просто так бросить того, кто стал для него не просто напарником, а учителем, верным другом и, возможно, чем-то гораздо большим. Он не мог допустить мысли о потере человека, прошедшего с ним сквозь все мыслимые и немыслимые невзгоды, того, кто всегда был рядом, готовый поддержать и подставить плечо, того, кто действительно ценил его и дорожил их дружбой. Но было уже поздно. Невер, будто окончательно подкошенный внутренней борьбой, без сил рухнул на колени. Алая струйка крови из уголка его рта потекла сильнее, руки бессильно задрожали и повисли плетьми. Через несколько секунд на Илью поднялся взгляд. Но это были уже не его родные, живые, полные спокойствия и глубины изумрудные глаза. Нет. Теперь на него смотрели два светящихся, ядовито-светло-зеленых ока, лишенных всякой человечности. Существо, смотрящее на него из тела Невера, медленно, неестественно растянуло губы в улыбке. Это была не улыбка, а скорее оскал, полный презрения и злобной радости. Нео стоял в полном, абсолютном шоке, с холодом в душе осознавая страшную правду: перед ним был уже не Антон, не его Невер. Это был самый злейший враг. Враг, посмевший осквернить и подчинить себе тело и возможно разум его лучшего друга. — К сожалению, твой несчастный дружок не успел поделиться с тобой всеми подробностями того, почему он теперь целиком и полностью под моим контролем, — прозвучал голос. Он был ехидным, сладким, с каплей ядовитой усмешки, и в нем не осталось и следа от родного тембра Антона. Это был чужой, отвратительный голос, произносящий невыносимо мерзкие слова. И все это время улыбка-оскал не сходила с его лица, обнажая ровный ряд зубов. — Но не беспокойся, тебе это и не обязательно знать. Потому что очень, очень скоро ты будешь там же, где и он – в моей безраздельной власти.