Изумруд во тьме

Илья отползал назад, пятясь по холодному, скользкому полу, его глаза были расширены от животного, неконтролируемого страха. В этот самый момент могучая, превратившаяся в когти пальцы руки обрушилась вниз с такой силой, что удар пришелся буквально в сантиметрах от его ноги, разрезая прочный металлический настил, словно он был сделан из масла, и оставляя после себя глубокий, рваный, когтистый след. Еще бы чуть-чуть, еще одно мгновение — и Невер дотянулся бы до Нео, превратив его плоть в такое же месиво. Цепь, сковывавшая монстра, натянулась до предела, издавая зловещий скрежет, но уже не могла служить надежной защитой. В глазах Ильи читался первобытный ужас, ведь от его Антона, от того человека, которого он знал и любил, осталась лишь частичная, искаженная внешняя оболочка — все остальное, его душа, его разум, безвозвратно погрузилось во мрак, уступив место чему-то чудовищному и незнакомому. Безумное, искаженное гримасой ярости выражение лица, жуткий оскал, обнажающий ряды неестественно острых зубов, и те самые когтистые руки, которые еще несколько минут назад нежно держали его за щеку, а теперь безуспешно пытались дотянуться до него, чтобы разорвать в клочья. Шатен никак не мог ожидать, что преображение его друга достигнет пика именно в этот миг, в момент их первого и последнего поцелуя, отчего было еще страшнее и невыносимее наблюдать перед собой это окончательное мутирование Невера. Собрав всю свою волю в кулак, Илья поднялся на дрожащих, ватных ногах, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. В голове пронеслась одна-единственная, горькая мысль: «Всё, это конец». Не будет больше того легендарного дуэта, о котором всегда с восхищением и завистью говорили в «Эпсилоне». Не будет их слаженной работы, их молчаливого понимания, их шуток, которые никто больше не понимал. Лучший дуэт. Больше шатен никогда не почувствует себя по-настоящему живым, никогда не смирится с этой чудовищной потерей и до конца своих дней будет терзать себя вопросами «а что, если?», упиваясь болью и чувством вины. Но из этого омута отчаяния его выдернул резкий, оглушительный звук — лопнувшая с треском цепь. Невер, используя нечеловеческую силу своих когтистых рук, смог её разорвать, словно это была простая нитка. Монстр медленно выпрямился во весь свой рост, и Илье даже на мгновение показалось, что его друг стал выше, массивнее, вырос на несколько сантиметров, или это лишь игра света и тени в его затуманенном паникой сознании? Илья тут же инстинктивно отступил еще на шаг назад, начиная медленно, спиной, пятиться к единственному спасительному выходу из этого помещения. Брюнет не отставал ни на шаг, также начиная своё медленное, неотвратимое движение за ним, его оскал становился все шире и зловещее, а в глазах плясали зеленоватые огоньки чистейшей ненависти. Не в силах больше выдерживать это давление, Илья резко развернулся и рванул с места, мчась со всей скоростью, на какую только были способны его ноги, к массивной металлической двери. Невер тут же рванул следом, его движения были резкими, порывистыми, почти звериными. Бежать было недалеко, всего лишь пару метров, но за эти несколько секунд, пока он преодолевал это короткое расстояние, Невер вполне мог догнать его, но Илья успел в самый последний момент выскочить в проем и изо всех сил захлопнуть за собой тяжелую дверь, прижавшись к ней спиной и уперев ноги, используя всю силу, что в нем оставалась. Почти сразу же в дверь последовал сокрушительный удар, такой чудовищной силы, что шатена чуть ли не отбросило от нее, все его кости содрогнулись от этой вибрации, но он устоял, стиснув зубы. Илья прекрасно понимал, что даже такая прочная дверь не выдержит и нескольких минут такого напора, и Антон рано или поздно снесет её, поэтому действовать нужно было быстро, пока еще была хоть какая-то возможность. Тот, дрожащими руками, достал из кармана брюк рацию и, едва переводя дух, начал сбивчиво докладывать Алисе о случившемся. Но он не успел и договорить, как по всему «Эпсилону» разнесся пронзительный, леденящий душу вой сирены — это была тревога, означавшая масштабное внешнее нападение. «Хронос». Это имя, словно раскаленная игла, пронзило его мозг. Хронос ждал. Он выжидал этот самый момент, чтобы нанести удар. Создав этого монстра внутри, он невероятно усилил свои атаки снаружи. Теперь «Эпсилон» оказался в смертельных тисках — атака шла и изнутри, и снаружи. Сразу же из верхних уровней донеслись приглушенные, но от этого не менее жуткие звуки: беспорядочная стрельба, взрывы, крики агонии и рычания. Илья понимал, что не сможет долго удерживать эту дверь, сдерживая разъяренного Невера. Рано или поздно тот пробьет ее. Поэтому, сжав сердце от страха, он принял единственно возможное, но невероятно рискованное решение. Он резко оттолкнулся от двери и бросился бежать в сторону лестницы, которая должна была вывести его на первый, главный этаж штаба. Дверь позади него с грохотом отлетела с петель, и из проема показалась тенеподобная фигура Невера. Тот на мгновение замер, осмотрелся по сторонам и, заприметив убегающего шатена, с низким рыком рванул за ним в погоню. Илья отчетливо осознавал, что если он сейчас не воспользуется своим реверсом, не применит оружие, то всё — это будет его неминуемый конец. Невер убьет его без тени сомнения. Но поднять руку и выстрелить в друга, даже в таком обличье, он не мог — крошечная, теплящаяся где-то в глубине души надежда на спасение Антона еще не угасла окончательно. Илья обернулся на бегу, и в этот миг острый, как бритва, коготь с размаху прошелся по его грудной клетке, разрезая плоть и ткань рубахи и оставляя глубокие, рваные раны, из которых тут же хлынула алая кровь, быстро окрашивая его одежду в багровый цвет. Илье все же повезло — рана, к счастью, оказалась неглубокой, и жизненно важные органы не были затронуты. От удара он отлетел к ближайшей стене, с силой ударившись спиной и затылком о жесткую бетонную поверхность. В глазах у него мгновенно потемнело, а в ушах зазвенело; каждая клеточка тела кричала от пронзительной, жгучей боли. Невер приближался к нему все ближе, сбавляя скорость и переходя на медленный, размеренный шаг. Он будто растягивал удовольствие от этой погони, наслаждаясь мучениями и страхом своей жертвы. Еще пара метров — и Илья, возможно, больше никогда не откроет глаза. И тогда ему пришлось сделать это. Он выстрелил. Энергетический шар, яркий и ослепительный, ударил брюнета в грудь и отбросил его на несколько шагов назад, оставив на его теле тлеющий, черный ожог. Илья заранее выставил самые минимальные, щадящие настройки на реверсе, стремясь лишь остановить, а не убить своего друга. Прижав ладонь к сочащейся кровью ране, пытаясь хоть как-то замедлить ее, он, согнувшись от боли, побрел к спасительной лестнице. Каждый шаг давался ему с невероятным трудом; голова кружилась, спину он почти не чувствовал, а пульсирующая боль в груди казалась не столько физической, сколько душевной, и было непонятно, что болело сейчас сильнее — тело или разорванное сердце. Он двигался, почти падая, держась за холодную стену, используя ее как единственную опору. Спустя несколько мучительных минут Илье все же удалось, преодолевая себя, подняться на первый этаж и сразу же направиться в главный командный офис. То, что предстало его глазам, было ужасающей картиной, от которой кровь стыла в жилах. Множество агентов лежали бездыханные на полу; кто-то был без конечностей, кто-то — с размозженной головой, у кого-то и вовсе отсутствовала нижняя часть тела. Повсюду валялись трупы монстров, с которыми агенты так яростно сражались, но цена этой победы была непомерно высока. Алиса, невзирая на хаос, стояла около главного пульта управления и контроля, отдавая через рацию четкие, хотя и уставшие, приказы. Видимо, агентам все же удалось отбить волну атаки Хроноса, но явно не без чудовищных потерь. Выжившие, сами едва держась на ногах, пытались реверсировать погибших, возвращая их к жизни, но, увы, удавалось это далеко не со всеми. Не миновала чаша сия и саму Алису — та держалась за окровавленное предплечье, из-под импровизированной повязки сочилась алая кровь, но, несмотря на это, продолжала координировать дальнейшие действия. Весь этот ад длился, по ощущениям, целую вечность, но на самом деле прошло всего лишь около сорока минут. Однако за эти жалкие минуты Хронос успел буквально разнести половину «Эпсилона». Илья, превозмогая боль, подошел к Алисе и, дождавшись момента, когда она переключила частоту на рации, сбивчиво, торопливыми фразами, рассказал ей о том, что произошло с Антоном, и о том, что прямо сейчас он находится где-то на нижних этажах. Но, как оказалось, ненадолго. Внезапно послышался противный, скрипучий звук, будто кто-то водит вилкой по стеклу или металлу. Илья медленно обернулся, посмотрев в темный, задымленный коридор, откуда только что пришел, и увидел его. Невер, оскалившись в жуткой, нечеловеческой улыбке, медленно шел в их сторону, намеренно проводя своими длинными когтями по стене, оставляя на ней глубокие царапины и издавая тот самый скрежещущий звук. Агенты вокруг были еще не готовы к новому бою — слишком измотаны, слишком ранены, слишком деморализованы. Неужели Невер оказался тем самым решающим козырем в игре Хроноса? Последним, самым страшным оружием в этот и без того кровавый день? Алиса, обернувшись вслед за Нео, на мгновение застыла, ужаснувшись новому, окончательно чудовищному облику её друга и бывшего напарника. Но уже через секунду она встряхнула головой, собрав всю свою волю, и чётко, громко доложила остальным уцелевшим агентам о новой угрозе, готовясь к последнему, самому тяжелому сражению.