Дитя Леса

      Утро в доме Гилбертов началось не с запаха кофе, а с оглушительной, звенящей тишины, которая обычно бывает после эпического сражения.       Стефан и Елена замерли на пороге кухни, не в силах сделать и шага. Зрелище было монументальным: сервант лишился стекол, на полу среди осколков хрусталя живописно валялась разорванная шелковая рубашка Элайджи и джинсы Джереми, а из щелей в паркете проросли нежно-зеленые папоротники.       Но эпицентром хаоса был кухонный стол. На его отполированной поверхности красовались глубокие борозды от ногтей, а одна из ножек подозрительно подкосилась.       — Я... я просто хотел сделать тосты, — прошептал Стефан, глядя на то, как солнечный луч подсвечивает отпечаток ладони на кафельной стене.       Деймон, зашедший следом с неизменной ухмылкой, не спеша обвел взглядом «поле боя». Он подошел к столу, брезгливо потыкал пальцем в одну из вмятин и решительно отодвинулся.       — Знаете что, — Деймон картинно поправил воротник. — За этим столом я больше есть не буду. Никогда. У меня слишком богатое воображение..       Елена стояла, закрыв лицо руками, чувствуя, как краснеет даже затылок.       — Этот стол надо сжечь, — глухо отозвалась она из-за ладоней. — Прямо во дворе. И заказать новый. Из металла. Или камня. Чтобы никакая магия его не взяла.       Стефан неловко кашлянул, переводя взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Оттуда не доносилось ни звука, но все трое кожей чувствовали тяжелую, довольную ауру, разлившуюся по дому.       — Надо... надо проверить Джереми, — неуверенно начал Стефан. — Вдруг ему нужна помощь?       Елена резко опустила руки и посмотрела на лестницу с таким выражением, будто там засел по меньшей мере дракон.       — Нет, — обреченно. — Я не хочу портить себе психику, поэтому не пойду его будить. Если я увижу там еще и разломанную кровать, я просто перееду в мотель. Деймон, иди ты. Ты любишь лезть не в свое дело.       — О нет, сестренка, — Деймон поднял руки в защитном жесте, пятясь к выходу. — Я, конечно, рисковый парень, но прерывать сон первородного, который наконец-то дорвался до «святого источника»... У меня еще есть планы на эту жизнь. Идемте в «Гриль». Завтрак за мой счет. Подальше от этого гнезда разврата.       В этот момент сверху донесся низкий, бархатистый смех Элайджи, за которым последовал сонный, но явно удовлетворенный стон Джереми. Троица внизу синхронно вздрогнула и, не сговариваясь, бросилась к выходной двери.       Они едва не вынесли входную дверь, пытаясь как можно скорее покинуть территорию «боевых действий», но на самом пороге со всего размаха врезались в Клауса. Древний гибрид стоял на крыльце, засунув руки в карманы и с любопытством разглядывая перепуганные лица.       — Ого, — Клаус вскинул бровь, переводя взгляд с бледного Стефана на пунцовую Елену. — Судя по вашим лицам, вы только что увидели восстание мертвецов. Какое привидение вас так напугало, что вы бежите из собственного дома, как от чумы?       Деймон открыл было рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость про «семейные ценности Майклсонов», но не успел произнести ни слова. Тишину утра, разлившуюся над сонной улицей, внезапно разорвал долетевший со второго этажа сладострастный, надтреснутый стон Джереми. Он был настолько громким и недвусмысленным, что птицы на ближайшем дереве синхронно сорвались с веток. Секундой позже дом содрогнулся от низкого, утробного рыка Элайджи, в котором было столько обладания, что даже у Клауса расширились зрачки.       В прихожей воцарилась гробовая тишина.       Елена зажмурилась, мечтая просто раствориться в воздухе. Стефан неловко поправил воротник, изучая носки своих ботинок с невиданным доселе интересом.       — Вопрос снят, — Клаус медленно расплылся в самой ехидной и понимающей улыбке, на которую был способен. Он перевел взгляд на лестницу. — Видимо, друид пробудил в нем... стахановца.       — Идемте отсюда, — простонала Елена, хватая Стефана за рукав и буквально проталкивая его мимо Клауса. — Мы идем завтракать. В другой город. Может быть, в другой штат.       — О нет, дорогуша, — Клаус весело преградил ей путь. — Я как раз пришел обсудить с Джереми детали для Ребекки. Но, судя по звукам, сейчас заходить наверх — это всё равно что прыгать в клетку к голодным львам во время брачного сезона.       Деймон наконец обрел дар речи, хлопая Клауса по плечу.       — Пошли с нами, Никлаус. Поверь, там сейчас такая концентрация «любви к природе», что твой тонкий слух этого не выдержит. И кстати, — Деймон обернулся к Елене, — Стол я всё-таки сожгу. Слышала этот рык? Там явно пострадала не только мебель, но и несущие конструкции дома.

***

      В «Мистик Гриль» воцарилась неловкая тишина, которую обычно прерывает только звон разбитого стекла или чьё-то очень громкое признание. Клаус, Деймон, Елена и Стефан сидели за дальним столиком, стараясь не смотреть друг другу в глаза, когда двери бара распахнулись с таким грохотом, будто их вынесло ураганом.       Ребекка влетела в зал, сияя от нетерпения. Её каблуки выбивали по полу победный марш. Она целенаправленно направилась к их столику, игнорируя ошарашенные взгляды посетителей.       — Никлаус! — воскликнула она, замирая перед братом и упирая руки в бока. — Почему ты сидишь здесь и цедишь этот второсортный виски? Где Джереми? Ты ведь пошёл к нему два часа назад!       Клаус медленно поднял взгляд на сестру, и на его губах заиграла самая невыносимо ехидная улыбка, которая не сулила ничего хорошего.       — Видишь ли, Бекка... — начал он, картинно потирая подбородок. — Я честно дошёл до порога. И даже успел поздороваться с нашей весёлой компанией. Но потом...       — Но потом из спальни Джереми донеслись такие звуки, что даже у Клауса завяли уши, — перебил его Деймон, ухмыляясь во весь рот. — И, судя по всему Элайджа не планирует заканчивать в ближайшие пару дней.       Ребекка замерла, переводя взгляд с Клауса на пунцовую Елену, которая в этот момент попыталась спрятаться за меню.       — Ты хочешь сказать, — медленно произнесла Ребекка, и в её голосе прорезалось опасное сочетание возмущения и любопытства, — Что мой шанс на материнство сейчас откладывается на неопределенный срок, потому что Элайджа решил «укорениться» в друиде?       — Именно, сестра, — Клаус отсалютовал ей бокалом. — Садись, Бекка. Закажи себе что-нибудь покрепче. Раньше завтрашнего утра Гилберт из этой спальни не выйдет. Если, конечно, кровать под ними не превратится в труху окончательно.       Ребекка в ярости отодвинула стул, с грохотом присаживаясь рядом со Стефаном.       — Я этого «любителя природы» лично вытащу за уши, если Элайджа не угомонится! У меня на кону вечность, а у них — гормональный всплеск!       — Поверь мне, Бекка, — подал голос Стефан, нервно сжимая вилку. — Ты не захочешь туда заходить. Просто... поверь.       Ребекка на мгновение замерла, переводя взгляд с одного лица на другое, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк истинно женского любопытства. Она поправила идеальный локон и, понизив голос до заговорщицкого шепота, подалась вперед.       — Ладно, отбросим мораль, — выдохнула она, игнорируя пунцовые щеки Елены. — Скажите мне честно… насколько всё плохо? Элайджа окончательно лишился рассудка или там просто… бурная дискуссия?       Деймон, который до этого момента пытался сдержать ехидную ухмылку, наконец не выдержал. Он откинулся на спинку стула, картинно разводя руками.       — Плохо? Ребекка, дорогая, плохо — это когда у тебя похмелье. А там — стихийное бедствие, — Деймон сделал паузу для драматического эффекта. — Скажем так: безвозвратно пострадала точно кухня. Ваш благородный брат, кажется, решил, что полировка на антикварном столе — это идеальное место для сеанса «укоренения».       Елена, сидевшая рядом, издала звук, похожий на сдавленный стон отчаяния. Она уткнулась лбом в сложенные на столе руки, но её голос прозвучал отчетливо и абсолютно серьезно:       — Стол точно надо сжечь, — глухо произнесла она, не поднимая головы. — Прямо на заднем дворе. Под присмотром пожарных. После того, что я там увидела… и после услышанного, я за ним есть больше не буду. Никогда. Моя психика и так держится на честном слове, а завтракать там, где Элайджа рычал, как раненый гризли… Нет. Увольте.       Ребекка округлила глаза, в которых теперь читалось нескрываемое восхищение.       — Рычал? Мой брат? Тот самый, который извиняется перед пылью на своих туфлях?       — О да, — Клаус весело отсалютовал сестре бокалом. — Похоже, младший Гилберт нашел ту самую кнопку «сброс настроек». Закажи себе что-нибудь покрепче. Пока Джереми не решит, что Элайджа достаточно «напитался» лесной магией, в этот дом лучше не входить без святой воды и берушей.

***

      Два часа спустя, когда компания в «Гриле» уже перешла к обсуждению того, в какой цвет красить стены после «капитального ремонта» дома Гилбертов, у Клауса ожил телефон.       Он вытащил мобильный, взглянул на экран и вскинул бровь.       — О, неужели наш «любитель природы» соизволил подать признаки жизни? — Клаус нажал на громкую связь.       — Никлаус, — голос Элайджи прозвучал непривычно низко, с той самой бархатистой хрипотцой, которая выдавала его с головой. — Мне нужно, чтобы ты заехал в особняк, взял мой темно-синий костюм из итальянской шерсти и немедленно привез его в дом Гилбертов. С обувью и запонками.       — А что случилось с тем, в котором ты ушел, брат? — ехидно протянул Клаус, подмигивая Деймону. — Неужели магия Неметона разъедает ткань?       — Просто привези костюм, — отрезал Элайджа и сбросил вызов, не дожидаясь встречных вопросов.       Клаус замер в полном недоумении, глядя на погасший экран.       — Он просто бросил трубку? Мой вежливый брат?       Стефан, который до этого молча ковырял вилкой салат, поднял на него измученный взгляд. Его память услужливо подкинула картинку, которую он увидел утром на пороге кухни.       — Никлаус, — подал голос Стефан, и его голос слегка дрогнул. — Ему действительно нужен новый костюм. Когда мы уходили, его рубашка валялась на кухне порванной в клочья. А пиджак, судя по всему, использовался как подстилка.       Ребекка вскинула подбородок, в её глазах зажглось нескрываемое восхищение.       — Значит, Джереми действительно его сломал. Мой брат, который тысячи лет не позволял себе даже складки на брюках, теперь требует курьерскую доставку шмоток, потому что друид сорвал с него всё лишнее... Боги, я начинаю обожать этого мальчика!       — Идем, Ребекка, — Клаус поднялся, полы его пальто взметнулись. — Нужно спасать достоинство семьи. Хотя, судя по всему, спасать там уже нечего — там всё давно принесено в жертву на алтаре Гилберта.

***

      Машины затормозили у дома Гилбертов почти одновременно. Клаус выскочил первым, сжимая в руках чехол с безупречным темно-синим костюмом, словно знамя капитуляции старого мира. Они ожидали увидеть что угодно: зашторенные окна, неловкую тишину или Элайджу, пытающегося вернуть себе былое величие. Но реальность, как обычно, оказалась куда более «природной».       На крыльце, стоял Джереми. Он был в одних свободных домашних брюках, босой, прислонившись плечом к косяку и лениво потягивая воду из пластикового стаканчика. Его вид заставил Елену снова закрыть лицо руками, а Ребекку — присвистнуть.       Джереми выглядел не просто довольным — он буквально светился изнутри той сытой, хищной грацией, которая бывает у лесного зверя после удачной охоты. Его кожа была весьма сильно помечена: яркие, налитые кровью засосы и укусы на шее и ключицах не скрывали ничего, а на плечах и талии отчетливо виднелись следы пальцев, который, очевидно, вцеплялся в друида так, словно тот был его единственным якорем в шторме.       — Ну и чего вы столпились? — невозмутимо спросил Джереми, окинув компанию ленивым взглядом.       Клаус замер, переводя взгляд с укусов на шее Джереми на чехол в своих руках.       — Гилберт... — выдавил Клаус, и в его голосе смешались шок и странное, почти братское уважение. — Я, конечно, знал, что Элайджа склонен к... излишествам, когда дело касается его принципов. Но судя по твоей шкуре, он решил вытряхнуть из тебя душу.       — Скорее, это я вытряхнул из него всю чопорность, — Джереми хмыкнул, отпивая из стакана. — Где костюм? Элайджа в душе пытается вновь нацепить маску хладнокровия, но, честно говоря, я бы на его месте не торопился. Ему идет быть... диким.       Деймон за спиной Клауса громко зашептал, толкая Стефана в бок.       — Слышишь, Стефан? Следы пальцев! Наш аристократ, оказывается, любит погорячее. — старший Сальваторе перевел взгляд на Елену. — Стол мы сжигаем сегодня. Однозначно.       В этот момент в глубине прихожей показался Элайджа. Он был обернут в одно лишь полотенце на бедрах.       — Никлаус, костюм, — коротко бросил Элайджа, протягивая руку. Его взгляд, встретившись со взглядом Джереми, мгновенно потемнел, игнорируя всех остальных свидетелей своего падения.       Пока на втором этаже Элайджа пытался вернуть себе облик цивилизованного человека, борясь с пуговицами новой рубашки, к дому подкатил внедорожник.       Из машины вышли Дженна и Аларик, нагруженные пакетами. Они планировали тихий семейный вечер, но застыли на дорожке, обнаружив на своем крыльце делегацию из двух Первородных, двух Сальваторе и племянницы, которая выглядела так, будто прямо сейчас готова упасть в обморок.       Дженна замерла на дорожке, переводя взгляд с довольного, полуобнаженного Джереми на толпу сверхъестественных существ, оккупировавших её крыльцо, а пакеты с продуктами опасно накренились в ее руках.       — Джереми... — Дженна сглотнула, во все глаза глядя на шею племянника, которая после «марафона» Элайджи выглядела как карта боевых действий. — Что с тобой? Ты выглядишь так, будто... тебя переехал грузовик. Очень страстный и зубастый грузовик..       — Джереми, живо объясни, кто это сделал! — Рик, поставивший пакету на дорожку уже нашаривал в кармане вербену или колышек.       Юноша лишь лениво отхлебнул воды, ничуть не смущенный своим видом.       — Расслабься, Рик. Никто не нападал. Мы просто... обменивались опытом с Элайджей.       Дженна поперхнулась воздухом, медленно осознавая масштаб катастрофы. В этот момент дверь распахнулась, и на порог вышел Элайджа.       Он был полностью переодет и безупречно застегнут на все пуговицы темно-синего итальянского костюма. Ни одной лишней складки, ни единого выбившегося волоска — Майклсон вернул себе облик идеального аристократа. Единственное, что выдавало его с головой — это темный, лихорадочный блеск в глазах и то, как он бессознательно положил руку на поясницу Джереми, стоило ему подойти ближе.       — Добрый день, Дженна, Аларик, — произнес Элайджа своим безупречным баритоном, словно не он двадцать минут назад впечатывал Джереми в стену спальни. — Простите, что наша... дискуссия затянулась до вашего возвращения.       Деймон, не в силах сдерживать ехидство, салютовал Аларику воображаемым бокалом.       — О, Рик, советую не заходить на кухню. Там теперь исторический памятник. Скажем так: кухонный стол безвозвратно пострадал, и мы уже решили его сжечь. Элайджа, ты как честный человек просто обязан купить им новый гарнитур. Из камня. Желательно — монолитного.       Клаус зашелся в беззвучном хохоте, глядя на вытянувшиеся лица опекунов. Ребекка же, не теряя времени, протиснулась мимо Дженны прямо в дом.       — Хватит семейных сцен! — бросила она через плечо. — Элайджа, раз уж ты снова похож на человека, а не на лесного фавна, пошли делом заниматься!

***

      Голоса Аларика и Дженны, доносящиеся из кухни, прозвучали в гостиной как приговор старой жизни дома Гилбертов. Там, среди осколков хрусталя и разлитой магии, двое взрослых людей пытались осознать масштаб «дискуссии», которую Элайджа и Джереми вели пятнадцать часов кряду.       — Деймон прав, — донесся до гостиной потрясенный голос Аларика, прерывающийся звоном битого стекла под подошвами. — Я за этот стол больше не сяду. Никогда. Дженна, посмотри на эти борозды... Это же не нож, это... пальцы!       Деймон в гостиной закатил глаза, ловя на себе испепеляющий взгляд Элайджи. Клаус же едва сдерживал хохот, опираясь на дверной косяк.       — Господи, Рик, не рассматривай детали, мне и так дурно! — вскрикнула Дженна, и послышался звук отодвигаемого стула. — Помоги его вынести на задний двор. Живо! Мы его сразу и сожжем, пока соседи не зашли за солью и не начали задавать вопросы о происхождении этих вмятин.       Джереми, всё еще босой и помеченный укусами, лениво усмехнулся, глядя на Элайджу. Тот, несмотря на свой безупречно застегнутый темно-синий костюм, на мгновение смущенно кашлянул в кулак, но руку с талии Друида не убрал.       — Кажется, мой аванс за новый гарнитур должен быть весьма щедрым, — негромко произнес Элайджа, обращаясь к Клаусу.       — О, брат, ты оплатишь им не только стол, но и сеансы психотерапии, — ехидно вставил Клаус.       В этот момент из кухни послышался натужный кряхтений — Дженна и Рик, подхватив истерзанную «реликвию», потащили её к выходу в сад. Ребекка, которой всё это уже порядком надоело, хлопнула в ладоши, привлекая внимание.       — Отлично! Костер на заднем дворе — прекрасное начало для ритуала! — воскликнула она, сверкая глазами. — Джереми, стол горит, место освободилось. Давай уже займемся моим ребенком, пока мой благородный брат снова не решил сорвать с тебя одежду и разрушить оставшуюся мебель!       Джереми лениво оттолкнулся от дверного косяка, и изумрудный отблеск в его глазах стал глубже, напоминая о первобытной силе, которая теперь текла в его жилах.       — Не торопись, Ребекка, — произнес он, и в его голосе послышался рокот лесного ручья. — Жизнь зарождается в тишине и темноте, а не под палящим светом. Приводи свою кандидатку в ночь новолуния к лесному озеру, окруженному черными камнями.       Ребекка замерла. Как одна из старейших вампиров, она за тысячу лет успела изучить каждый дюйм этих земель. Перед её мысленным взором мгновенно всплыло это скрытое от глаз место, полное древней, почти осязаемой тишины. Она поняла, куда нужно будет идти, но ожидание жгло её сильнее, чем солнечный свет — кожу.       — А раньше никак? — почти взмолилась Ребекка, сжимая кулаки. — Это же ждать почти месяц! Я ждала тысячу лет, но теперь, когда я знаю, что это возможно... каждый час — как пытка!       Джереми усмехнулся, и его рука сама собой нашла ладонь Элайджи, переплетая пальцы с холодными пальцами вампира.       — Раньше природа не откроет двери, Бекка. Новолуние — это время чистого листа, когда старое умирает, а новое пускает корни. Тебе нужно не просто зачатие, тебе нужно чудо. А чудеса не случаются по расписанию Майклсонов.       Элайджа чуть сжал его руку, подтверждая слова Друида.       — Потерпи, сестра, — мягко добавил он. — Джереми знает, что говорит. Лес не любит, когда его торопят. За это время ты как раз успеешь подготовить свою «кандидатку» и... — он бросил взгляд на задний двор, где уже начал разгораться костер из кухонного стола, — ...купить Гилбертам новую мебель.       Клаус, стоявший у окна, хмыкнул.       — Месяц тишины. Что ж, это даст нам время убедиться, что Ребекка не затискает свою суррогатную мать до смерти от избытка чувств.