Я здесь

Тусклым и прохладным ноябрём 2003 года Яна собирается в школу после долгой болезни. Лечиться было тяжело: дома, как всегда, почти не было ничего для таких случаев - в старой кожаной аптечке угрюмо валялись только просроченные на несколько лет таблетки с незнакомыми названиями, неопознанный бутылёк с пятнами от йода да бабушкин градусник. Ладно, отчим любезно выделил жалких копеек на лимоны и чеснок, после чего не забыл потребовать прихватить водки - не для растирания, конечно. Яна, уже одевшись в брюки и блузку с длинным рукавом, поёжилась и захлопнула вечно открытые окна на кухне. Всё одно от въевшегося в стены запаха дешёвого табака этот сквозняк не очень-то и помогал. Она поставила чайник на газовую плиту и безжалостно выжала почти половину лимона в кружку: бодрит, да и в школа всё равно предвкушалась как рутина. Училась Яна сносно, но с одинаковым равнодушием ко всем предметам, кроме, может, литературы, ещё увлекающей, разной и заставляющей спорить с молодой учительницей, которая и вправду часто ошибалась в фактах или именах, но дела до этого никому, кроме Яны, не было, но и она скорее теперь держалась на чистом упрямстве. Ещё и классный час с ней после этого был тем ещё занудным удовольствием. На фоне продолжительной апатии успеваемость ожидаемо снизилась, однако не настолько, чтобы переживать - так думала Яна, глядя на тройки пополам с четвёрками и довольно частыми пятерками по литературе и русскому - конечно, в самостоятельных работах. Никто не трогает и хорошо. Девушка смотрела в деревянное окно девятиэтажки, пока грелся чайник. В утреннем тумане медленно рассеивался сумрак. Двор пустовал. Внимание привлекали только ржавая горка и качели, которые служили местом сборищ для кого угодно, только не для детей. Иногда по вечерам можно было наблюдать любопытные картины: влюблённые парочки, которым едва за четырнадцать, алкаши на соседней скамеечке, нюхающие что-то молодые парни, короткие драки. Вдалеке виднелась школа, уже горящая бледно-жёлтыми окнами. Кажется, прошёл мелкий дождь. Чайник засвистел. Быстро выключив его и выпив свой ядерный чай, она тихо проверила зал. Отчим крепко спал в одежде на кресле в почти аккуратном полукружке одинаковых бутылок. На старом диване напротив в позе лотоса заснул сосед снизу дядя Игорь, которому наверняка прилетит от жены, когда она придёт его искать после "смены". Решив не будить лихо, Яна оставила этот беспорядок на вечер и обречённо вздохнув, закрыла дверь. Девушка посмотрела в старое зеркало на трюмо у входа, завязала светлые волосы в свободный хвост и направилась на учёбу. Привычное угрюмое зрелище как дома, так и на улице Яну ничуть не вдохновляло, но она не могла отрицать, что тишина заставляла подумать и повоображать даже против воли - о себе, о возможных исходах событий, о Гоголе и Достоевском, о скорой зиме, где будет побольше света, о коридорах школы, где не так давно ещё ходила вместе с ней яркая и романтичная Света, о том, куда она уехала сейчас и пусть ей будет там лучше... О библиотеке, в которой вечер будет теплее и длиннее, о забытом на столе учебнике. Путь в школу закончился этой мыслью, и Яна понадеялась, что литературы сегодня не будет. Яна посмотрела на старые мамины часы: времени на перекур было предостаточно, и девушка завернула в уголок слева от школы. - О, привет, - без улыбки отозвался Никита, выдыхая дым. - Привет, - повторила Таня. Она не курила, но смело стояла рядом с ребятами, когда они ходили сюда. - Что новенького? - спросила Яна между прочим. - Танцуй, - усмехнулась Таня, - Твоя любимая Елена Викторовна в другую школу собралась. Яна кивнула, затянувшись крепким "Петром". - О, ну наконец-то. Тоже мне учитель. - Да это ты зубрила, - улыбнулся Никита, - Чем она тебе не угодила? Молчишь и ладно, лишь бы не спросили. - Да похер. Вредная она, и поэтов серебряного века путает. - Оооо, - протянули ребята одновременно обречённо. - Что? Я же права! Бесит она меня, - уже злобно заявила Яна, - И только по учебнику отвечай, и обязательно Яна. Чего ей постоянно надо? - А тех, кто умничает, никто не любит. Мы только, - хихикнула Таня. Яна, закатив глаза, только улыбнулась. Даже не скрываясь перед стареньким охранником, компания прошла к доске, где висело расписание. У 10 "А" значились сразу две "обожаемых" всеми математики, спокойный английский с весёлой учительницей, никому не нужное черчение, русский и литература. - Блин, - выдохнула Яна. Ну и чёрт с ним, с учебником. Если только Елене Викторовне он так нужен, будто без него она не может, то хоть новый учитель, наверное, не будет ворчать. С утра уроки шли тягуче-медленно. Класс ещё не успел проснуться, и только задние парты уже увлечённо начинали гудеть. На первом уроке Яна не очень внимательно слушала очередное объяснение решений логарифмов и одного за другим тупящих троечников; второй урок она посвятила морскому бою с Таней, благо пожилой учительнице было до них мало дела сегодня; на английском уже хотелось спать, и только Ольга Борисовна подначивала слабоватый в английском класс говорить друг за другом слова с переводом, дабы хоть лексику пополнили и посмеялись со знаменитого в классе слова "cucumber", что так уверенно читал как видел Максим с третьего ряда. После перемены в классе было шумно, разве что девочки сидели потише, ожидая обещанной контрольной по русскому. - Ну а ты что сидишь? Не дам списать, - сказала Таня. - Ой да больно надо, - улыбнулся Никита. - Мы вообще скажем, что не должно быть сегодня контрольной. Откуда она знает? - А вдруг знает? - Таня нахмурилась, о чем-то рассуждая. - Может, она вообще нам зачёт устроит. Я нормальную оценку хочу, скоро четверть закончится... Яна вручила ей открытый учебник, оставив прямо перед носом. - Учи, отличница ты наша. Таня в ответ сделала настолько устрашающий вид, насколько могла со своим миловидным личиком, но тут в коридоре послышался стук двух пар каблуков.