Возвращение в Серый Дом

Праздные разговоры с директором и его многочисленные упрёки оставили после себя лишь чувство глухого раздражения. Своеобразный допрос Слепого, который был обнаружен сидящим возле дверей в его комнаты, породил только больше вопросов. Отправив Слепого восвояси, Ральф подошёл к брошенной возле дивана сумке и принялся разбирать свои немногочисленные вещи, которые он со времени ухода в отпуск так ни разу и не надел вне Дома. Среди них обнаружилась бережно завёрнутая в газеты баночка с целебным бальзамом, которую он приобрёл во время одного из своих спонтанных путешествий. Нет, она была предназначена не ему, а Стервятнику, которого часто беспокоила его больная нога. "И вот странность: возвращаться-то я не планировал, но подарок для Большой Птицы купил" — усмехнулся про себя Ральф и поставил баночку на стоящий рядом с диваном стол, решив, что отдаст её Птичьему Вожаку, когда тот придёт вечером. Разобрав вещи, воспитатель тяжело опустился на диван и погрузился в размышления о том, что произошло во время его отсутствия, и, в попытках найти ответы на множество вопросов, не заметил, как уснул. Разбудил Ральфа настойчивый стук в дверь. Резко открыв глаза, он понял, что уже стемнело, а значит, стучать мог только Стервятник – он сам пригласил Вожака Третьей, а тот никогда не пренебрегал ни его приглашениями, ни пунктуальностью. Пробираясь к коридорчику возле двери, Ральф нащупал на стене выключатель. Тусклый свет единственной пыльной лампочки, висящей на проводке, мало чем помог, но Ральф смог бы добраться до двери и в полной темноте. Всё же за долгое время работы в Доме он уже привык к своей «конуре». Ральф медленно открыл дверь. Стервятник расплылся в улыбке, обнажив острые зубы, и кивнул в знак приветствия. – Добрый вечер…Ой, – удивлённо воскликнул Стервятник, увидев растрёпанного и прикрывающего рукой зевок Ральфа, и продолжил с наигранным сожалением, – похоже, я вас разбудил. – Прекрати паясничать. Я сам тебя звал, так что заходи, незачем давать всяким лишний повод погреть уши, – Ральф отступил в сторону, пропуская внутрь комнаты Стервятника. Опираясь на трость, Стервятник медленно прошествовал вглубь комнаты и остановился возле дивана. Обернувшись, выразительно посмотрел на Ральфа, словно спрашивая разрешения присесть. – Присаживайся. И давай уже без этих расшаркиваний. Стервятник, кивнув в благодарность, медленно опустился на диван. Громко втянул воздух сквозь зубы – видимо как-то потревожил больную ногу. Ральф тут же вспомнил про заветную баночку, но решил отдать её по окончании их разговора. Он подошел к столу, облокотившись бедром и сложив руки на груди, предложил воспитаннику начать свой рассказ. – У меня в стае никаких перемен, а чужие дела меня не касаются… Ральф выразительно покашлял и как-то напрягся. Стервятник намёк, очевидно, понял. – Ещё летом умер Волк… Помпей скончался от колотой раны, но я предпочёл бы назвать это самоубийством… из первой в четвёртую перелетел Фазан, Лорда увезли в Наружность… – Ясно. Это всё? – Из основного всё. Нужны подробности? – Нет, спасибо. Это я уж как-нибудь сам выясню позже. Сегодня и так слишком многое нужно обдумать. Повисло неловкое молчание, которое осмелился нарушить Птичий Вожак. Он заговорил тихо, понизив голос почти до шёпота. – А ведь знаете, вас не было целых пять месяцев. Ужасно долго... Почти вечность, – губы изогнулись в подобие невесёлой ухмылки. – Наверняка это прозвучит странно, но я ужасно соскучился, Ральф. – Стервятник опустил голову и волосы скрыли его лицо от Ральфа. – Я тоже скучал, Большая Птица, – с неожиданной для себя теплотой произнёс Ральф. Поддавшись внезапному порыву, он сделал шаг к дивану и положил руку на плечо воспитанника. Тот поднял голову и с удивлением взглянул в лицо Ральфу. Через пару секунд Стервятник расплылся в улыбке и положил свою ладонь поверх.