Словно мы злодеи

Наконец-то в более или менее размеренном темпе проходит несколько месяцев. Переход в другой класс, приветственные церемонии, да начало учёбы. До летних каникул ещё мучительно далеко, что очень удручало. Потеплело, в конце первого учебного месяца начала цвести сакура, украшая собой улицы Мусутафу,  солнце держалось на небе дольше и смелее. Воздух стал наполнять цветочный аромат, щекотливо лаская нос и радуя, а у кого-то наоборот вызывая аллергию и кучу соплей. Как раз таки Тойя входил в этот процент людей. Часто шмыгая носом по пути в школу, он проклинал огромное количество цветов и их цветение. Безусловно красиво, но так мучительно. Часто он заливался продолжительным чиханием, приходилось не выпускать из кармана пачку салфеток.     А что же касается тренировок? Они продолжились. Вычитывал он что-то из интернета, а с чем-то импровизировал. Ходил всё на тот же пик Секото, но теперь вместе с Нацуо, когда тот мог. Всё же покрасоваться хотелось безумно! Еле себя сдерживал Тодороки от привычки выпускать сильное пламя сразу, тем самым себя травмируя, а иногда вовсе срывался, за что получал от брата по шее. Всё ещё в некоторых местах на теле появлялись ожоги, только на этот раз не такие серьёзные. Синее пламя было его гордостью. Отцу про него он так ничего и не рассказал, хотя очень хотелось. Держать язык за зубами чертовски тяжело давалось, ведь при каждом взгляде в его сторону хотелось подорваться с места, обступить папу со всех сторон и с широкой улыбкой на лице рассказать о всем. Конечно не заметив, как из глаз потекут слёзы…     В очередной день очередного четверга тринадцатилетний Тойя нестерпимо досиживал последний урок. Нервно топая ногой, он поглядывал на часы. Казалось, что стрелки двигаются нарочито медленно чтобы поиздеваться над ним! Дожидался он конца учебного дня так каждый раз, порой искренне не понимая зачем ему это всё, лучше бы вместо этого тренировки проводил. Пару раз посещали мысли прогулять, но тогда ему точно влетит не только от классного руководителя. Потому с печалью, но данная идея оставалась не тронутой.     Математика ему никогда не давалась, а в особенности уравнения. Терпеть он её не мог, а потому сидел на уроках как настоящий мученик. Елозил ручкой что-то в тетради, записывал вскользь, а на некоторых страничках красовались нарисованные рожицы героев от скуки, но чаще всего Старатель. Всё же восхищался Тойя им как героем, пусть и держал в себе некоторые обиды как на отца. Эти чувства казались мелочью, ведь они помешают его тренировкам, а значит их следует забросить куда-то далеко и глубоко в сознание. Спрятать, закрыть и никогда не выпускать. Главной целью по-прежнему оставалось превзойти Всемогущего своими силами, тем самым утереть нос папаше, что ещё пожалеет о своём выборе. Он ничем не хуже Шото.     Следом за звонком Тойя подрывается одним из первых, с радостной улыбкой став спешно собирать красного цвета рюкзак. Не терпелось ему вернуться на гору Секото и продолжить тренироваться. Жаль сегодня без Нацуо, ведь он запланировал прогулку с одноклассниками. Ну и пусть, Тойя без него справится. Хотя, как мы все понимаем, ему следует обратить внимание на пример брата и почаще общаться со сверстниками, а не замыкаться в себе и целыми днями только тренироваться. Он вылетает из класса, не желает заходить домой и тратить время на переодевания, потому сразу после школы направляется к горе. Его совершенно не волновала возможность испачкать или случайно поджечь школьную форму.     Шелест листьев на деревьях приветливо встречает Тодороки у входа в лес, словно бы ожидал возвращения парнишки. Землю греет тёплое солнце, редкий ветерок поднимает пряди снежных волос, а птицы, что прятались в кронах деревьев, что-то обсуждали между собой, одаривая тихий лес спокойной мелодией. Всё вокруг уповало на продуктивную тренировку, в том числе и сам Тойя. Он продвигался вперёд к привычному месту у озера, приближаясь к которому деревья редели и давали больше свободного  пространства.    Тойя скидывает рюкзак с плеч и бросает его к ближайшему толстому стволу дерева, вероятнее всего дуба. Он быстренько стягивает с себя школьный пиджак, следом идёт рубашка. Уже более аккуратно верхняя одежда лежит поверх красного рюкзака, а Тойя в свою очередь начинает разминаться. Множество упражнений на плечи руки, туловище и ноги теперь занимают большую часть его времени. Безусловно, хотелось поскорее приступить к радующему глаз синему пламени, но нельзя. Скрипит он зубами от досады, но продолжает отжиматься до своего предела. На физкультуре в школе он не отставал, а как только мог вытягивал полезное из часа школьного урока, постепенно догонял крепких мальчишек из класса, что за раз делали под тридцать-сорок отжиманий и сдавали нормативы на отлично. Без использования причуд конечно, обычная физическая подготовка. Желал их всех обогнать Тодороки, да поскорее, чтобы наконец вернуться к развитию мощи пламени. Он твёрдо шагал к своей цели и это давало свои плоды. Прогресс был заметен, в основном Нацуо и дивившейся Фуюми, но самому же Тойе это казалось слабым результатом. Всего хотелось здесь и сейчас. Тело всё ещё по-прежнему было слишком слабым.     Следующим этапом становилось накопление и выдержка жара внутри тела после тщательной разминки, не выпуская пламени наружу. Вычитал он это из интернет-советов, где описывалась данная процедура как закалка, размеренное распространение тепла по всем участкам тела, дабы научиться правильно использовать собственную причуду и не травмироваться. Не редко так случалось, что причуда не подходит к телу и в таких случаях нужны дополнительные усилия или же приборы, да и запастись как можно большим терпением. Садясь на местами выжженную траву, Тойя подтягивает к себе рюкзак и, порывшись, вынимает оттуда бутылочку воды. Приходится экономить, ведь до этого та была выпита до середины. Он делает пару глотков, затем прячет её обратно и усаживается поудобнее, а именно в позу лотоса. Делает несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь и расслабляясь. Постепенно сосредоточивается и прикрывает глаза. Мысли в голове затихают, до него доносятся только звуки леса. Сердце начинает теплеть, жар расползается вокруг него, медленно протекает по артериям и согревает всё до кончиков пальцев. Удерживать размеренный жар и не сосредотачивать его в одном конкретном участке, например в руках, даётся с огромным трудом. Перестроить привычку с детства, где говорили только про мощь огня, задача непростая, потому и минуты не проходит, как Тойя не выдерживает и открывает глаза от всплывшего напряжения. Жар ускользает меж пальцев, будто его и не было. Он тихо выругался и начинает всё заново. Атмосфера и тишина леса, подальше от городской суеты, положительно влияют, успокаивают и дают получше сосредоточиться.    Тренируется так Тойя до самого вечера, пока яркое солнце не начнёт клониться к горизонту, оставляя на земле всё меньше лучей. Вымученный и уставший, он с отдышкой одевается и забирает рюкзак, желая бы прямо на этом месте упасть и заснуть. Но придётся ещё до дома топать, иначе мама будет волноваться… Он ощутил укол вины в сердце. Оно болезненно сжалось, а губы сомкнулись в тонкую полоску. Воспоминание за воспоминанием стали проигрываться в голове, словно видеопленка. Наговорил он тогда всякого ей, в тот день когда собирался на гору и просил Старателя прийти туда, посмотреть на тренировки… Тойя так и не извинился за те слова. Чувство стыда мучило его, а язык всё не поворачивался произнести что-то, поперёк горла вставал ком. Вот и затянулось это до нового учебного года, но саднящее чувство вины продолжало грызть его почти каждый день, особенно обостряясь после очередного похода на пик Секото. Он тихо вздыхает, неспешным шагом выходя на тропу, ведущую обратно в город.    ***    — Ребята, слушайте! А вы какими героями хотите стать? — подал голос Кента, мальчик и по-совместительству одноклассник Тодороки с серебристыми волосами, что способны менять форму и придавать себе разную плотность, вплоть до газа.    — Как Всемогущий!    — Алый Бунтарь.. — робко приподняла руку девочка с вытянутыми, синими рожками.     — Ого! По тебе так и не скажешь, Ханако.     — Я вообще героем не хочу быть… не моё это, —задумчиво произнесла Минами, поправляя очки на переносице. Едва взмахнула чешуйчатым хвостом, походящим на хвост ящерицы.    — А ты, Тойя? Кем?    Просиживая задницу за второй партой у дверей, Тойя как всегда отстраненно витал в облаках и думал о своём. Сможет ли сегодня Нацуо с ним пойти? А может предложить сестрице Фуюми? Он нахмурился, задумчиво прикусив губу с внутренней стороны. Давненько он с ней не гулял, поэтому следует предложить. Шум класса отошёл на задний план, превращаясь в, своего рода, убаюкивающую какофонию. Придерживал Тодороки голову за подбородок, смотря в никуда. Он уставал. Ежедневный поход на гору давался тяжело, но он упрямо стоял на своём и продолжал, не желая давать себе поблажек и времени на отдых, ведь времени и так мало остаётся. Через два года поступление, а к вступительным экзаменам в Юэй нужно ещё готовиться и готовиться. Никакие другие школы он рассматривать не станет, ведь в самой академии Юэй учились Всемогущий и, что более важно, Старатель! Его папа. А значит это, что он просто обязан поступить туда, являясь сыном героя.    — Тойя!    Перед глазами вдруг замаячила чья-то ладонь, вынуждая пробудиться от дымки размышлений. Взгляд проясняется и быстро находит причину его беспокойства, а именно одноклассника, Кента, на чьем лице мелькала толика недовольства, но быстро скрылась, стоило Тодороки обратить на него внимание. Он руками облокотился на его парту, нависая. В свою очередь Тойю это немного напрягло.     — Мы говорим о героях! Каким ты хочешь стать, Тойя? — теперь всё внимание одноклассников на нём и все ждут его ответа.     — О героях… — он повторил, впадая в секундные размышления. — Я-..    — Да какой герой из него? Вы на его ожоги посмотрите, кто может стать героем, если сам себя калечит? Ещё и сыном героя номер два называется, — с издевкой вдруг встрял один из парней, что стоял у окна, чьё имя Тойя запоминать не хотел, но пришлось. Тэтсуя. Причуда уменьшение себя и частей тела. Он стоит вполоборота ко всему классу, ожидая интересной реакции. Пусть он и Тодороки, но здесь это ничего не значит.     Тойя лишь перевёл весьма красноречивый и холодный взгляд на одноклассника. Невольно ладонью коснулся старого ожога на щеке, что переходил на скулу. Были неудачи в свое время, а если ещё посчитать их все по всему телу… он нахмурился и едва сощурил веки, буравя того взглядом. Все вокруг замолкли, ожидая, что же будет дальше.    — Я поступлю в Юэй и превзойду Старателя, а затем и Всемогущего, — с неподдельной и железной уверенностью отвечает Тойя спустя несколько секунд. Убирает руку от щеки и встаёт, обходя Кенту. Проходя как раз мимо парты Тэтсуи, он как бы случайно касается тетради, предмет которой вот-вот начнётся. В мгновение ока та начинает дымиться и вспыхивает маленькими языками синего пламени, сгорая под возмущенный вскрик. С горделивой ухмылкой Тодороки прячет руку обратно в карман и проходит к выходу из класса, в душе ликуя, что поставил того придурка на место и при этом сумел сдержать импульсивный характер в узде. А ещё выпуск той струйки огня дался так легко и плавно! Занятия не проходят даром.     ***    Наступает время прощаться с красивейшим цветением сакуры. Подходит ко второму десятку май месяц, да встречает людей концом недели и долгожданными выходными. Собирался ли Тойя отдыхать в этот раз? Нет. Но сама судьба этого не желает — вместе с концом мая подходит сезон дождей, что являлся в Японии частым гостем. Проснувшись утром субботы, он с разочарованием оглядывает окно в дождливых каплях и разводах, удрученно вздыхая. Плюхается обратно на футон, прикрытый одеялом ровно на половину. Начало дня ужасное, понятия он не имел чем теперь заняться. Точно уж не домашкой, скукотища полная. На часах только девять утра. Попробовать заснуть и попытаться вернуть прежний сон? Не получится, Тодороки себя прекрасно знает.     Пролежал он так в позе солдатика ещё минут двадцать, прежде чем наконец вяло встать. Не удосуживаясь не то, что одеяло поправить, но и футон сложить на место. Зевая, поплёлся на кухню, по пути кратко и без особого интереса оглядывая двери закрытых комнат младших. Кажется, что он сегодня первый, кто пробудился, да так рано. Стараясь не думать о погоде за окном, что продолжала нагонять излишнюю хандру, он закончил свой маршрут на кухне. Поставил кипятиться чайник и стал разогревать на плите сковороду, подготовил кружку с каким-то незамысловатым рисунком, закинул туда ложку чайной смеси черного чая с нотками персика и две ложки сахара. По горькому опыту научен, что резать на столе — плохая идея, иначе мама сильно разозлится. Потому приходится выудить из нижнего ящика деревянную доску для резки, а там и нож рядом оставить. Тойя вполне себе самостоятельный мальчик и мог спокойно приготовить парочку бутербродов на утро. Из холодильника веет небольшим выбором: консервированный тунец, огурцы, да белый хлеб. Вполне себе сойдёт за сносный завтрак.     Дождавшись достаточной температуры, он заливает в сковороду немного подсолнечного масла, отчего то сразу начинает шипеть. Следом он опасливо бросает заранее нарезанные ломтики хлеба, боясь обжечься, обстреливающим всё на свете, маслом. Жарит до золотистой корочки, а затем аккуратно достаёт и кладёт на тарелку. Следом идёт тунец из банки и поверх нарезанные кружками огурцы. Ну красота. Тодороки довольно хмыкает и заливает кипяток в кружку. Жаркий пар едва уловимо обжигает пальцы, а сладковатый чайный аромат в миг озаряет кухню. Он подхватывает всё это дело и неспешно проходит к чабудаю, садится и приступает за одинокий завтрак.     До поры до времени.     Заканчивая уплетать второй бутерброд и скучающе глядеть в окно, Тойя оборачивается на тихий топот босых ног. Рука с оставшимся кусочком хлеба, а на нем тунца с огурцом, застывает у самого рта, пока в проёме двери не показывается… Шото. По лёгкости шагов сразу стало понятно, что это не мама и не Нацуо. Ожидал он уже увидеть Фуюми, но точно не Шото. Чего это он бодрствует в такую рань?.. Задумавшись на мгновение, Тойя припоминает отсутствие отцовской обуви и обуви помощницы в прихожей когда проходил мимо. Обычно в такое время Энджи с ним и начинал тренировку в возрасте младшего брата. Сердце сжалось в ностальгии с примесью обиды, а бровь нервно дернулась. Он нахмурился и поспешил отвернуться, запихивая оставшийся кусок в рот, пережевывая и сюрпая сладким чаем. Редко так получалось, что Тойя мог оказаться наедине с младшим братом. В основном его либо вечно забирал отец, либо всё время он проводил с мамой или сиделкой. Только не вместе с прочими детьми. Только не с Тойей. Так а что сейчас тогда происходит? Недоглядели?     Потирая сонные глаза, Шото поднимает взгляд вглубь кухни, ожидая увидеть маму за плитой, как это обычно и было, но вдруг его глаза округляются от удивления. Он так и застывает, удерживаясь рукой за проем двери. Сонливость в одно мгновение пропадает, заменяясь тихой радостью в сердце. В глазах заиграли блики и искорки восторга с надеждой, ведь ему так сильно хотелось наконец поиграть с братцем Тойей и такую возможность упускать совсем не хотелось. С улыбкой на лице малыш Шото подбегает к сидящему брату, прижимая маленькие кулачки к груди и не сводя восторженного взгляда с него.     — Б-братец Тойя! Давай поиграем пока папа не пришёл? Или разбудим ещё Нацуо с Фуюми и вместе.. — как-то неловко и всё же взволнованно тараторил самый младший. На пухленьких щечках появился румянец, а от радости он даже подпрыгнул на месте.     Аппетит пропал. Смотреть на последний бутерброд на тарелке стало до того тошно, что Тойя перевёл хмурый взгляд на окно, нарочито громко хлюпая чаем и демонстративно игнорируя брата. Так он надеялся его спровадить прочь, но ни через минуту, ни через две тот не уходит. И это начало раздражать.     — Не собираюсь я с тобой играть. Уходи… — с нажимом отвечает Тодороки, кинув кроткий взгляд на Шото. Подпер ладонью щёку и снова поднёс к губам кружку, громко хлебанув чая, да только от такого напора он пошёл не в то горло. Вся нарисованная отрешенность и кичливость в миг пропала, залился он сильным кашлем, оставил от себя почти пустую кружку и с тихим скрежетом отодвинул дзабутон и вскочил на ноги. Напугал он взволнованного Шото, что успел только рот открыть. — Так! Проваливай к себе в комнату! — огрызнулся и по-прежнему продолжал кашлять.     — Т-тебе плохо? Может маму разбудить.. — обеспокоенно запричитал младший и подорвался поближе к брату, переживая. Что делать? В детской голове ситуация разрослась до всемирной катастрофы и ничего лучше Шото не придумал, как обнять его. Всегда так делала мама, стоило ему пораниться или плакать после слишком трудных и изнуряющих тренировок с отцом. Она его успокаивала, обнимала и ласково гладила, прижимая к груди. И это всегда помогало. Вся боль будто бы улетучивалась, а слезы прекращали жечь глаза и щёки. Правда в последнее время мама стала какой-то не такой… гладила реже, молчала. Может устаёт? Потому он крепко сжал руки на его бёдрах и зажмурился, желая чтобы поскорее Тойе стало лучше.     Теперь его волновал не столько раздирающий глотку кашель, сколько внезапно прилипший к нему младший брат. Веки в каком-то ужасе округлились, Тойя стеклянным взглядом уставился вниз на красно-белую макушку Шото, а руки застыли в воздухе по двум сторонам от него. В желудке всё похолодело, органы защемило, а губы дергались, только вот слова не получалось произнести. Он всё ещё кашлял, но не так часто.     «Перестань! Тойя, не замыкайся в себе. Играй с Фуюми и Нацуо, заведи друзей в школе. Мир не ограничивается одними героями, смирись. Постепенно ты обо всём забудешь» — голос отца…    «Тойя, ты и правда хочешь стать героем? Мне кажется, ты слишком зациклен на примере папы. Тойя… Наш мир необъятен, ты можешь заниматься чем угодно. Забудь об отце, оглянись вокруг и тогда ты найдёшь кем правда хочешь стать» — мама…     — Да что вы вообще знаете… — тихо бубнит себе под нос Тойя, обращаясь скорее к собственным голосам в голове и всплывающим воспоминаниям.     Шото вопросительно приподнимает макушку и глядит большими глазами на брата. Тойя встречает его взгляд. Сердце вот-вот взорвётся от пронзающей его обиды и злобы, пока глаза начинает неприятно щипать.     — Братец Тойя?     — Я сказал тебе уйти от меня! — Тодороки срывается на крик. Внутри словно что-то лопает, закладывая на мгновение уши. Пелена от слёз не даёт обзора, но он ему и не нужен. Он грубо отталкивает от себя Шото, отчего тот плюхается на пол с тихим ойком. Тойя делает несколько шагов назад. Краем глаза он успел заметить только, как с резким движением рук в воздухе проскользнули синие языки пламени, вырывающиеся наружу с эмоциональным порывом. Все тренировки насмарку пойдут… почему-то от этой мысли стало так смешно. Парочка истеричных смешков всё же вырвалось вперемешку с редким кашлем. — Я не собираюсь с тобой играть, иди дальше с папашей корчи из себя лучшего, играй с ним в героев, идеальный Шото, а ко мне не лезь!      — Т-тойя…     Не желая больше ничего слышать и видеть, Тойя, прикрыв лицо рукой, выбегает из кухни и задевает кого-то плечом. За спиной слышится голос Фуюми, но разобрать слов он не может. Забегает к себе в комнату и с громким хлопком закрывает дверь, тут же падает на футон и сжимается калачиком, поджав к себе колени. Плечи его безмолвно дрожали, к горлу вот-вот подкатит истерика. Вся обида, злоба, непонимание накапливались в огромный ком, что продолжал только давить, доводя до невыносимой боли где-то меж рёбер. Он задыхается в собственных слезах, тихо поскуливая. Может ему действительно не суждено стать героем?..