Loverboys

Если бы гала-ужин Министерства был их СОВ, Драко и Гарри сдали бы его на отлично. Гермиона хвалит Гарри за их экспертное и явно продуманное решение поцеловаться в тот момент, когда Чански смотрела на них, поскольку это, похоже, развеяло последние сомнения, которые у неё могли оставаться. Рон же позже в тот вечер предпочёл назвать это «поцелуй с языком». После их следующего брифинга Гермиона задерживает Гарри и закрывает за Нотвик и Драко дверь. Драко, как обычно, не произнёс ни слова за всю встречу, но хотя бы выглядел менее угрюмым, чем обычно. Гермиона садится на стул рядом с Гарри, наклоняясь через подлокотник, как первокурсница, сплетничающая в гостиной о симпатичных мальчиках. — Я была бы плохой подругой, если бы не спросила, — говорит она. — Просто… когда я говорила, что волнуюсь, что это может вскружить тебе голову, я не совсем это имела в виду. — Мне ничего не вскружило голову, Гермиона, — отвечает Гарри. Он пытается говорить ободряюще, но получается резко. Гермиона, должно быть, тоже это заметила — то, как их поцелуй в ту ночь выглядел чем-то большим, чем просто спектакль. — У меня всё в порядке, — говорит Гарри. — Он меня больше не беспокоит. Гермиона изучающе смотрит на него, поджав губы. — Что ж, я не буду давить, — говорит она. — Но если тебе станет слишком тяжело, ты можешь сказать мне, и я посмотрю, что можно сделать. — Не думаю, что много. — Ну, — вздыхает Гермиона. — Да, пожалуй, нет. Хотя я могла бы с ним поговорить. — Не надо, — мгновенно отвечает Гарри. — Гермиона, не разговаривай с ним. Ты только всё испортишь. — Не буду, — говорит она, поднимая руки в защитном жесте. — Только если ты сам этого не захочешь. Но ты всегда можешь поговорить со мной. Он не говорит с ней, потому что это лишь заставит её чувствовать себя виноватой. Да и вообще, он не может об этом поговорить ни с кем, кроме Джинни. У них есть негласная еженедельная встреча, во время которой Гарри часами ходит кругами по её ковру, раздражённо изливает душу, а она сочувственно слушает и помогает ему дорабатывать планы побега и способы убийства. После гала-ужина Гермиона и Нотвик чуть ослабляют контроль над их «отношениями». Теперь Гермиона позволяет им самим выбирать места для встреч, если они проводят вместе хотя бы несколько часов в неделю на публике, из-за чего Гарри только сильнее убеждается, что они с Нотвик замышляют что-то более масштабное. Гарри позволяет Драко взять контроль над ситуацией, хотя бы для того, чтобы у них было меньше поводов для споров. В результате Драко таскает его по всему Лондону и заставляет Гарри платить за вещи, которые ему абсолютно не нужны. Драко просто указывает на витрины, тянет Гарри за руку, просовывает ладонь под его куртку, обнимая за талию, и говорит: — О, милый, ну разве они не потрясающие? А потом смотрит на него этими глупыми влюблёнными глазами, пока Гарри не лезет в карман за кошельком. В этом легко потеряться. Драко иногда появляется в Министерстве, ожидая в Атриуме, когда Гарри закончит совещание в своём отделе. Он всегда вскакивает, как только Гарри выходит, и бежит навстречу, чтобы поприветствовать его поцелуем или крепкими объятиями, пока остальные авроры хихикают у него за спиной. Он поправляет волосы Гарри, пока они гуляют, и бормочет язвительные сплетни о людях, которые находятся вне пределов слышимости, будто не может удержать ни одной мысли, не поделившись ею с Гарри. Он заказывает за Гарри в кафе и ресторанах, говоря что-то вроде: — Ну я просто знаю, что тебе это очень понравится. И, что раздражает больше всего, он всегда оказывается прав. Иногда Драко целует Гарри совершенно без предупреждения, словно его вдруг накрывает порыв, с которым он не может совладать. Иногда Гарри ловит на себе его взгляд — и в этих глазах читается нечто, что можно описать лишь как восхищение. Он действительно невероятный актёр. Однажды днём несколько подростков-волшебников с нескрываемым любопытством наблюдают за ними, когда Драко тащит Гарри в дорогой цветочный магазин. Драко закатывает глаза, когда Гарри слишком увлекается, заставляя вазу с Чихающими Лилиями распылять облака жёлтой пыльцы после того, как он щекочет их стебли. — Что думаешь? — спрашивает Драко, продевая руку в локоть Гарри и увлекая его к вычурному букету розовых и фиолетовых цветов, на ценник которого Гарри даже не решается взглянуть. — Разве цветы не должны быть сюрпризом? — Они не для меня, — говорит Драко, едва касаясь пушистого розового бутона кончиками пальцев. — Завтра у Пэнси день рождения. — О, — говорит Гарри. — Может… фиалки? — Гениальная идея, — отвечает Драко, не задумываясь, берёт вазу и несёт её к прилавку, записывая адрес доставки. — Тогда ты сможешь отправить цветы мне после того, как она проклянет меня и отправит в Мунго. — Я не понимаю всех этих чистокровных заморочек, — признаётся Гарри, глядя на бутоны. — Но уверен, ей понравится. — Очень надеюсь, — тихо говорит Драко, на секунду замирая, словно не решаясь сказать больше. — Думаю, в последние годы я был не лучшим другом для неё. Продавец смотрит на Драко с некоторой настороженностью, но меняет выражение лица, когда Гарри бесшумно подходит ближе и рефлекторно кладёт ладонь ему на спину, а Драко тут же выпрямляется. Однако прежде чем Гарри успевает полезть в карман за деньгами, Драко уже кладёт на прилавок несколько галлеонов. Когда они выходят из магазина, те же подростки строят Драко насмешливые рожи, но сразу перестают, стоит Гарри бросить на них взгляд. Он знает, что Драко замечает это — презрение в глазах людей, недоверие. Его стало меньше по сравнению с тем, что было в начале их «отношений», когда на Драко запросто могли обрушиться оскорбления прямо посреди улицы. Но, как и тогда, Драко лишь равнодушно пропускает всё это мимо. Будто дождь по гладкой поверхности. Когда они выходят на улицу, Драко оборачивается к нему: — Боюсь, на сегодня я исчерпал идеи. Разве что ты хочешь понаблюдать, как я покупаю продукты. Ты любишь кровь лепреконов? Я подумываю попробовать добавиться её в хлопья на завтрак. Гарри смотрит на часы — у них есть ещё около часа, прежде чем они будут свободны друг от друга на неделю. — Пойдём со мной, — говорит он. — Мне нужно заглянуть в одно место. Он ведёт их в боковую улочку, ответвляющуюся от Диагон-аллеи. Чем дальше они отходят от торгового квартала, тем более нейтральными становятся фасады зданий, но один магазин в нескольких кварталах выделяется ярким бирюзовым цветом. По его стене спускаются белоснежные вьющиеся лозы, а над дверью раскачивается деревянная вывеска с аккуратной каллиграфической надписью: «Корни, побеги и кроты». Когда они входят, Джинни как раз сидит на корточках у одного из зелёных стеллажей, расставляя настойки, бальзамы и пучки сушёных трав. Услышав звон дверного колокольчика, она оборачивается — и её лицо мгновенно меняется: сначала удивление, а затем громкий, искренний смешок, когда она их видит. — Кто же это, если не наши голубки? Драко сразу же чувствует себя неловко, и, возможно, именно поэтому Гарри привёл его сюда. — Уизли, — отвечает он. Это даже более щедрое приветствие, чем ожидал Гарри. Драко начинает с любопытством разглядывать товары Лавгуд. — Мы были неподалёку, — говорит Гарри. — Решили заглянуть. Джинни поднимается и тянет его в объятия. — Ну, вы как раз вовремя. Я пообещала Лу присмотреть за магазином, пока она в Гринготтсе. — Вы много времени проводите вместе в последнее время, да? — спрашивает Гарри, делая вид, что его очень интересует мешочек с ярко окрашенной чешуёй. — Мы партнёры по бизнесу, — защищается Джинни. Драко поворачивается к ней: — Как давно у вас это место? Джинни смотрит на него с недоверием. Они не виделись лично уже несколько лет, и Гарри был бы не меньше удивлён, если бы Драко при их воссоединении тоже поздоровался с ним так нейтрально. — Эм… ну, магазин принадлежит Луне, — медленно отвечает она. — Но уже около года я поставляю сюда примерно треть всего ассортимента. И если мои настойки для снятия тревожности сложатся так, как я ожидаю, этот процент может вырасти. Эта часть сказана скорее для Гарри, но Драко явно заинтересован. — Предполагаю, это какая-то вариация на основе стандартного эликсира «Глубокий вдох»? Джинни не пытается скрыть своё подозрение, когда снова поворачивается к нему. — В составе и в процессе варки есть пересечения, но все мои формулы — полностью мои. — Это, пожалуй, даже к лучшему, — замечает Драко. — Галфимия в оригинальной рецептуре даёт скорее седативный эффект, чем тот, что подходит для долгосрочного применения. Джинни кивает, в её взгляде тает след недовольства. — Я использую валериану вместо неё. Это гораздо более устойчивая основа без таких резких эффектов — может, в этом году когтевранцы хотя бы не будут выглядеть, как стая зомби, на неделе их СОВ. Драко усмехается и возвращает взгляд к полкам. Гарри не позволяет себе задаваться вопросом, почему, когда он видит, что они ладят — насколько это возможно, — он чувствует, что с его плеч сваливается груз. Дверной колокольчик мелодично звенит, и в магазин впархивает Луна, облачённая в васильковые мантии и с обручем из переплетённых павлиньих перьев на голове. Из её рук высыпаются бумаги, файлы и книги, но её ярко-голубые глаза тут же вспыхивают, как только она переступает порог. — О, только посмотрите, кто к нам пожаловал! — радостно восклицает она, спешит к прилавку, роняет там бумаги и, развернувшись, целует Гарри в щёку. — Какой приятный сюрприз! Гарри не был уверен, чего ожидал, но точно не того, что Луна, повернувшись к Драко, бросится ему на шею, словно встретила давно потерянного брата. — Драко, — говорит она, целуя его в щёку, прежде чем вновь затащить в объятия, подпрыгивая на месте. — Ты так и не ответил ни на одно из моих писем. Я старалась не волноваться. — Можно сказать, я был немного занят, — ровно отвечает Драко. Луна берёт его за руки. Гарри всегда знал, что она прощает быстрее, чем кто-либо из знакомых, но её искренняя привязанность к человеку, в чьём подвале её пытали, кажется поистине святой даже для неё. — Ты заботился о себе? — спрашивает она с той глубинной искренностью, перед которой невозможно лгать. Гарри видит, как это срабатывает — Драко тут же смягчается под её взглядом. Она смотрит на Гарри: — А ты заботился о нём? — Насколько он позволяет, — неловко отвечает Гарри, бросая взгляд на Джинни. Он знает, что Джинни не стала бы ей рассказывать — ему пришлось побороться, чтобы ему позволили рассказать об этом Джинни. Но Луна всегда была поразительно проницательной. Она переводит взгляд с одного на другого, на её лице появляется лёгкая улыбка. — Драко-о-о, — протягивает она, растягивая его имя почти в десять слогов. — У меня в подсобке варятся зелья. Ты всегда был невероятно хорош в методах хроно-варки в Хогвартсе. Не мог бы ты взглянуть? — Эм… Вообще-то, Луна, мы с Гарри как раз собирались… — Не торопитесь, — отзывается Гарри, махнув рукой и полностью игнорируя мимолётную вспышку раздражения в глазах Драко. Луна утаскивает Драко в подсобку, а Гарри и Джинни выходят на улицу. Кажется, их ждёт разговор, который он точно не должен слышать. — Когда, чёрт возьми, это произошло? — спрашивает Гарри, едва дверь за ними закрывается. — Сама не знаю, — признаётся Джинни. — Но Луна такая. Она со всеми остаётся на связи. — Я не думал, что вообще возможно было оставаться с ним на связи все эти годы, — Гарри морщится. — Он будто исчез с лица земли. Джинни хмыкает: — Думаю, Луна слишком часто видела, как люди теряются в чувстве вины, чтобы позволить это случиться ещё раз. — Оу, — говорит Гарри. — Глубоко. — Ну, ты же знаешь меня. Я говорю «к чёрту их всех», пока они не докажут обратное. Она прикусывает губу, опуская взгляд к мостовой. — Знаешь, но я ей доверяю. Не думаю, что она так легко прощает людей, которые этого не заслуживают. — Ты хочешь сказать, что вступаешь в фан-клуб Драко Малфоя? — Если бы могла, я бы уменьшила его и заперла в сундуке, как Грюм, — ухмыляется Джинни. — Просто говорю, что доверяю её мнению. Может, и тебе стоит? Гарри пожимает плечами, ни подтверждая, ни отрицая. Джинни плюхается на тротуар, и он садится рядом, обнимая её за плечи. Она склоняет голову ему на плечо. Так они и сидят, наблюдая за прохожими, которые бродят по улице, расходясь по домам, пока солнце опускается, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки. Что бы там ни обсуждали Луна и Драко, они явно не торопятся. — Возможно, ты прав, — наконец говорит Джинни. — Обычно так и бывает, — ухмыляется Гарри. — Но в чём именно? — Может, я немного влюблена в неё. Гарри мягко проводит рукой по её волосам, и Джинни вздыхает, ещё сильнее прижимаясь к нему. — Думаю, она тоже немного влюблена в тебя, зайка. Джинни толкает его локтем. Дверной колокольчик снова звенит, и из магазина выходят Луна и Драко, у которого на лице отчётливо читается лёгкое раздражение. Гарри и Джинни тут же отстраняются друг от друга, но в выражении Драко что-то мелькает, когда он смотрит на них. Он протягивает руку, и Гарри несколько секунд просто смотрит на неё, прежде чем понимает, что Драко предлагает помочь ему встать. — Они пригласили нас на ужин, — сообщает Драко. Джинни таращится на Луну: — Мы пригласили? — Вам просто необходимо зайти как-нибудь на этой неделе, — радостно говорит Луна. — Я наконец-то довела до совершенства запеканку из чечевицы, а Джинни варит персиковый сидр. — Я хотела сделать тебе сюрприз! — возмущается Джинни. — Ну, бутылки просто лежали у тебя в кладовой, зайка. — Они занятые волшебники, Лу, — Джинни бросает на Гарри умоляющий взгляд. — Один адаптируется к жизни богатых и знаменитых, — вздыхает Драко с преувеличенной скорбью. — Но, думаю, мы сможем выкроить время. Ты ведь так считаешь, Гарри? Он сплетает пальцы с его пальцами — не потому что надо, а просто потому что. — Я отправлю сову, — уклончиво говорит Гарри. — Но мне пора отвести Драко домой. Только что мне напомнили, что я должен лучше о нём заботиться. Джинни целует его в щёку: — Люблю тебя. Не дай ему свести тебя с ума… ну, ты знаешь, всей этой любовью и заботой. Луна бросает многозначительный взгляд на Драко и, слегка помахав ему, следует за Джинни обратно в магазин. Как только они остаются одни, Гарри тут же убирает руку. — Не уверен, что это можно считать временем, проведённым на публике, — говорит он. — Но, думаю, на сегодня хватит. Я не расскажу, если ты не расскажешь. После разговора с Луной Драко ведёт себя совсем по-другому. Он кажется почти уставшим — и не в той обычной, слегка раздражённой манере, в которой люди обычно ведут себя после разговора с Луной. Он надолго поднимает взгляд к небу, прикусывая губу, словно пытается сопротивляться инстинктам. — Ладно, — наконец говорит он, протягивая руку. — Ещё одна остановка. Теперь моя очередь. Гарри моргает, слегка приоткрыв рот. — Или у тебя ещё один парень, к которому ты собирался сбежать? — Нет, нет, — быстро отвечает Гарри, переплетая их руки. — Давай. Когда мир вновь обретает чёткость после аппарации, Гарри ожидает увидеть паб, кафе, какой-нибудь дорогой магазин — всё что угодно, где Драко мог бы попытаться заставить его что-то купить. Вместо этого они стоят посреди чьей-то кухни. Небольшая комната, но явно обустроенная с вниманием к деталям: тёмные оттенки, идеально чистые поверхности, изумрудно-зелёные акценты — чайник, маленький холодильник, горшки с разными травами на подоконнике. Стол завален книгами и свитками, рядом аккуратно разложены маленькие склянки, а в ступке лежат перетёртые травы. Всё выглядит так, будто тут готовятся к экзамену СОВ по зельеварению. Гарри сглатывает. — Это твоя квартира? — Прошу прощения, если она не соответствует вашим высоким стандартам, — лениво отвечает Драко, стягивая мантию и вешая ее у двери. — Тебе бы увидеть мою, — бормочет Гарри, тут же жалея об этом. — Я имею ввиду, это катастрофа. — Как неожиданно, — тянет Драко, направляясь по коридору так, словно Гарри уже бывал здесь сотню раз. — Идём. Квартира примерно вдвое меньше его собственной, а она и сама не особо просторная. Они подходят к запертой двери в конце коридора. Драко одним плавным движением проводит серию заклинаний, размытых в своём мастерстве, и замки с лёгким щелчком исчезают. Стоит Гарри переступить порог, как его накрывает знакомое ощущение — покалывание на затылке, сжатие в груди, ощущение невидимого взгляда. Он мгновенно узнаёт это присутствие. Тёмная магия. — Советую ничего не трогать, — невозмутимо говорит Драко, демонстративно засунув руки в карманы. Гарри осматривается, с трудом подавляя гриффиндорский порыв схватить и изучить каждую странную вещь в комнате. А их тут много. Тусклый свет свечи освещает стол, заваленный древними книгами, некоторые из которых покрыты шипами или закованы в цепи. В углу булькает маленький котёл с латунной жидкостью, пахнущей тёплым летним ветром. Рядом на столе аккуратно расставлены фиалы с порошками и травами, а в глубокой чаше лежат жёлтые, затянутые плёнкой глазные яблоки самых разных существ. На полках вдоль стены стоят книги и артефакты с тяжёлыми охранными чарами. Одни выглядят угрожающе — череп какой-то морской твари, свеча, горящая нестабильным зелёным пламенем. Другие кажутся почти обычными: дорогая перьевая ручка, запечатанная бутылка хереса, галстук Слизерина, маггловская зажигалка. Гарри делает ещё один шаг вперёд, но Драко резко хватает его за рукав. — Я бы не стал наступать туда, — говорит он. Гарри опускает взгляд и замечает большой круг, выжженный в полу. Сложные символы и руны мерцают угольно-оранжевыми углями, словно продолжают жечь поверхность, углубляясь всё дальше. — Эм, — произносит Гарри, быстро отступая в сторону и рассматривая большого белоснежного паука в клетке на полке. — Думаю, здесь есть тысяча вещей, за которые я мог бы тебя арестовать. — Можешь просто сказать, если хочешь снова увидеть меня в наручниках. Гарри решает проигнорировать это. — У тебя тут целая коллекция. — У меня было много времени, чтобы её собрать. Иногда с Драко бывает так — он говорит намёками, строит зеркала и загадки, будто хочет, чтобы Гарри сам нашёл ответ. Гарри чувствует, что его испытывают, а у него нет терпения на такие игры. — Значит, вот чем ты занимался, — говорит он. — Всё это время, когда от тебя не было ни слуху ни духу. — Люди, которым нужно было услышать меня, услышали меня, — отвечает Драко. — Так ты наслаждаешься этим, да? Тёмной магией. Даже после всего. Смех Драко звучит скорее удивлённо, чем насмешливо. Он опускает взгляд на зелье в котле, дважды размешивает его по часовой стрелке, затем один раз против. Зелье выпускает сиреневую искру. Драко что-то записывает на клочке пергамента, затем снова поднимает голову. — Блейз после войны несколько лет работал вышибалой в маггловском клубе. Знал? Конечно, нет, — говорит он. — В основном зарабатывал, продавая наркотики. Его несколько раз чуть не прикончили. Пэнси и Дафна работали в десятке клубов в Сохо, годами жили в маггловских приютах для женщин, потому что в волшебном мире их никто не принимал. Драко делает паузу, словно решая, продолжать ли. — Тео… Ну, никто толком не знает, что делал Тео. Свалил в Южную Америку, вернулся весь в шрамах, с мускулами, как у грёбаного Мерлина, и не особенно хотел об этом говорить. Одно имя отсутствует в этом списке. Драко позволяет тишине повиснуть между ними, прежде чем открыть ящик стола и достать маленький нож. Совершенно буднично, как если бы он нарезал хлеб, он вонзает лезвие в кончик пальца. Капля крови падает в бронзовую жидкость в котле, и зелье мгновенно бурлит, меняя цвет на глубокий алый. — Это зелье требует крови девственника для правильного приготовления, — говорит Драко. Гарри не успевает сообразить, как реагировать, когда Драко громко фыркает. — Шучу. — Что на счет Гойла? — спрашивает Гарри. — Да, Гойл, — говорит Драко, как будто только что вспомнил о существовании своего друга детства. — Полагаю, он мёртв. Передозировка. Похоже, это не редкость для нас. Гарри упомянул Гойла той самой первой ночью в Министерстве, использовал его имя против Драко. Он даже не знал, что тот мёртв. — Мне жаль, — тихо говорит он. Драко не отрывает взгляда от бурлящего зелья. — Нет, не жаль. — Жаль, — голос Гарри звучит как мольба. — Я бы не сказал, что меня особенно тянет к Тёмным искусствам, — говорит Драко так, будто не слышал его. — Но я бы также не сказал, что у меня было много вариантов. В голове у Гарри вспыхивают воспоминания обо всех обвинениях, которые выдвигали против Драко за эти годы — и от которых тот ловко уходил, расплачиваясь деньгами, услугами и секретами. Незаконная торговля зельями была среди них частым пунктом, но ближе всего к Азкабану он оказался за обучение нелегальным дуэльным техникам. — Тебя это не беспокоит? — спрашивает Гарри, стараясь держать голос ровным. — Что всё это опасно. Что это… причиняет боль людям. Драко наконец поворачивается к нему. — Вечно этот героический взгляд на вещи, — тихо говорит он. — Для тебя всё и правда делится только на чёрное и белое, да? — Я, как правило, стараюсь не участвовать в делах, из-за которых люди погибают. Драко вздыхает. — Тебе будет легче узнать, что подавляющее большинство моих клиентов используют мои услуги друг против друга, — говорит он. — К тому же, если бы это делал не я, кто-то другой с радостью занял бы моё место. Гарри пытается не хмуриться, но у него не получается. Драко прищуривается. — Не волнуйся, — говорит он. — Мы, конечно, перебьём друг друга раньше, чем позже, и тогда тебе не придётся ломать над этим свою милую головку. Если это проверка, Гарри не сомневается, что проваливает её. — Ты правда думаешь, что именно этого я хочу? Драко поворачивается обратно к столу, где зелье медленно меняет цвет с багряного на прежний, бронзовый, словно голодный зверь, которого нужно регулярно кормить. — Думаю, ты вообще не думал о нас, пока всё это не началось. Гарри понимает, что не может возразить, не солгав. Он делает шаг вперёд. — Ну, сейчас я хочу помочь. Иначе бы я этого не делал. Драко бросает на него взгляд. — Думаю, если бы Грейнджер и Чански попросили тебя откусить себе руку, ты бы сделал это, Поттер. Гарри усмехается. — Разве не этим я сейчас и занимаюсь? Драко фыркает, но что-то в нём, кажется, смягчается. Он садится на стол и жестом приглашает Гарри сесть в кресло. Гарри задаётся вопросом, зачем Драко вообще привёл его сюда, но это далеко не единственная причина, по которой напряжение внутри него растёт. Это, пожалуй, самое долгое время, которое они проводят вместе за пределами Министерства, не касаясь друг друга, и Гарри почти испытывает непреодолимое желание протянуть руку, сократить расстояние между ними. — Я пытался вернуть тебе палочку, — вдруг говорит он, удивляя самого себя. — После судебных разбирательств. Как и многое другое, Гарри давно забыл об этом — позволил воспоминанию опуститься на самое дно сознания и оставаться там нетронутым, пока оно не всплыло наружу. Он ждал Драко у здания Визенгамота после оглашения приговора. Беспокоился о его суде так, словно сам был ответственен за исход. Накануне он не сомкнул глаз, просидев всю ночь с Гермионой за изучением совместных записей о прошлых законах и свидетельских показаниях — лишь бы убедиться, что они сделали всё возможное, чтобы приговор оказался справедливым. Гарри знал, что Министерство хотело сделать из Драко пример, и всю предыдущую неделю его преследовали кошмары, в которых он видел себя дрожащим в камере Азкабана, окружённым парящими вокруг дементорами. Суд над Драко оказался самым долгим, и к моменту его завершения Гарри чувствовал себя выжатым. Но всё равно остался ждать у выхода с палочкой, которую он начистил и аккуратно упаковал, лишь бы занять себя и не думать о худшем. Когда Драко наконец появился в потоке светлых, почти белых мантий, мгновенно окружённый адвокатами и репортёрами, Гарри позвал его — раз или два. Драко сделал вид, что не услышал. Или действительно не услышал. — Она мне всё равно не подходила, — теперь бесстрастно говорит он. — Боярышник слишком лёгкий на мой вкус. — Думаю, она до сих пор стоит где-то на полке в моей квартире, — отвечает Гарри. — Я так понимаю, это означает, что его больше никто никогда не увидит — Да, — кивает Гарри. — Вероятно. — Должно быть, ты скучаешь по всему этому, — безразлично говорит Драко. — По делам, которые действительно имеют значение. Это явно насмешка, но Гарри чувствует, что, если зацепится за неё, упустит что-то важное. — Не могу сказать, что нахожу удовлетворение в том, чтобы быть… как ты там выразился? «Министерской марионеткой». Если ты об этом, то нет. Драко хмурится. — Тогда почему ты позволяешь им так помыкать тобой? — Я… — Гарри начинает, но обрывается. Он сам не знает, куда ведёт эта фраза. Может, я просто привык. Может, этого от меня ждут. Но он говорит то, что кажется самым честным: — Думаю, я просто устал сражаться. — Ты стоишь большего, — говорит Драко, не глядя на него. — Ты стоишь большего, чем всё это грёбаное Министерство. Сначала Гарри даже не уверен, что расслышал правильно. Это невозможно трактовать иначе, кроме как комплимент, даже если он пропитан ненавистью к Министерству. — Ну, есть ещё Гермиона. Губы Драко чуть трогаются в намёке на усмешку. — Ну да, всё это чёртово Министерство, за исключением Грейнджер. — Всё это чертовски по-снэйповски, между прочим, — говорит Гарри, не зная, как ещё отреагировать. Он указывает на комнату в целом, в которой царит подземельная атмосфера. — Он был моим крёстным. — Да ну? — саркастически переспрашивает Гарри. — Никогда бы не догадался. Он ведь ни капли тебя не выделял. Драко тихо смеётся — кажется, искренне — и слезает со стола. Проходя мимо, он едва касается плеча Гарри, словно тот просто камень в середине бурного потока. Совсем мелочь, но Гарри на мгновение замирает, перехватывая дыхание. Драко опускается перед небольшим чёрным комодом, порывшись в безупречно организованных ящиках, достаёт маленький мешочек с охряным порошком. Садится обратно на стол и протягивает его Гарри. — Эм. Спасибо? — Гарри вопросительно смотрит на него. — Высушенная скорлупа яйца Эшвиндера. Часто используется в некоторых лечебных и любовных зельях, а также… — В «Феликс Фелицис», — неожиданно для себя вставляет Гарри. — Десять баллов Гриффиндору, — с усмешкой тянет Драко. — В малых дозах повышает уровень серотонина в мозге, поэтому так эффективен в зельях, изменяющих настроение. Он ждёт какой-то реакции, но Гарри просто смотрит на него в недоумении. Драко закатывает глаза. — Отдай своей бывшей женушке. Пусть попробует в своих настойках от тревожности. Может, поможет смягчить побочные эффекты. — Это… — Гарри запинается. — Очень… любезно с твоей стороны, Драко. Драко лишь пожимает плечами. — Легковоспламеняющийся, конечно. — Конечно, — кивает Гарри, аккуратно убирая мешочек в карман. — Ты же знаешь, она оскорбится, если узнает, что ты считаешь её формулы несовершенными. — Возможно, — спокойно отвечает Драко. — Но зато оскорбится с отличным запасом настоек. — Спасибо, Драко. Тот снова пожимает плечами. — Надо же как-то поддерживать тёплые отношения с роднёй. Они встречаются взглядами чуть дольше, чем стоило бы. Это просто привычка — желание Гарри протянуть руку, почувствовать его тепло, как огонь в центре снежной бури. — Передай Грейнджер, что мы оба заслуживаем дополнительные баллы за эту внеурочную работу, — наконец говорит Драко. На его губах играет та странная, непонятная улыбка, будто Гарри только что в чём-то признался, сам того не осознавая. — А теперь будь добр, Поттер, убраться к чёрту из моей квартиры.