Loverboys

Гарри, Гермиона и Пэнси остаются у Джинни на ночь перед помолвочной вечеринкой, задержавшись допоздна: Гермиона и Гарри — на последнем этапе подготовки, Джинни и Пэнси — завершая оформление. Как всегда, Гермиону гораздо больше беспокоит способность Гарри сохранять самообладание под давлением, чем Драко, — и это, пожалуй, к лучшему, потому что Драко даже не появляется. Когда вечер сменяет день, Гермиона пытается привести Гарри в порядок, на этот раз заставляя его надеть зелёную рубашку с воротником, которая ему совершенно не идёт. Гарри тут же набрасывает сверху старую кожаную куртку Сириуса, игнорируя нарастающее раздражение Гермионы. Вечеринка начинается в шесть, и Драко появляется через камин без четверти шесть. — Вот же ты, мерзавец, — мгновенно цедит Пэнси, сверля его взглядом. — Конечно, ты выглядишь именно так. Гарри отрывается от Гермионы, которая всё ещё возится с его воротником, и смотрит на Драко. И да, Драко действительно выглядит так: безупречно ухоженный, в обтягивающей чёрной водолазке и таких же узких брюках цвета угля, поверх которых ниспадает тёмно-бордовый, почти чёрный плащ. Волосы убраны в небрежный полухвост, серебристые пряди сияют на фоне всего этого мрака, как и его бледная кожа. Как всегда, он делает вид, что Гарри не существует. — Возможно, вам стоит подождать, пока соберётся побольше гостей, прежде чем выходить, — замечает Гермиона, выглядывая на террасу. — Так вы хотя бы произведёте эффект. Репортёр «Ведьминского еженедельника» скоро будет здесь, так что убедитесь, что к тому моменту уже смешались с публикой. Пэнс, поможешь мне заново зачаровать цветочные композиции? Девушки постепенно растворяются в саду, а тем временем гости начинают появляться у точки аппарации. Убедившись, что они вне пределов слышимости, Гарри тянется к верхней полке холодильника Джинни, достаёт бутылку огневиски и ставит на стол два стакана, даже не спрашивая, будет ли Драко пить. Вопрос и так уже задан молча, и столь же молча получает ответ: Драко оказывается рядом, принимая один из бокалов, пока Гарри разливает напиток. — Надеюсь, дальше будет только легче, — говорит Гарри с осторожным оптимизмом. Угадывать, в каком настроении Драко пробудет этот вечер, бесполезно, но он готов пойти на всё, лишь бы тот не погружался в свои мысли. Даже если для этого придётся вести себя предельно мило. — Вечный оптимист, — усмехается Драко, наблюдая, как Гарри выпивает залпом, прежде чем сам делает едва заметный глоток. — Только не говори Гермионе, — бросает Гарри и тут же наливает ещё. Он смотрит, как Пэнси и Джинни препираются насчёт закусок на террасе, а Гермиона встречает первых гостей из Министерства. — Что будешь делать, когда всё это закончится? — спрашивает он, не отрывая взгляда от происходящего снаружи. — Ты всё ещё убеждён, что у этого есть конец, — негромко отвечает Драко, усаживаясь за стол напротив. Когда Гарри никак не реагирует, он продолжает: — Не знаю. Вероятно, вернусь к своим злодейским привычкам и снова стану всеобщим проклятьем. — В этом нет нужды, — говорит Гарри, и тут же понимает, что разговор заходит не в ту лёгкую и дружескую атмосферу, на которую он рассчитывал. — У тебя есть деньги. — Ты правда так думаешь, Поттер? — лениво переспрашивает Драко. — Думаешь, поэтому я живу в чулане? — А как же все эти драгоценности? Драко пожимает плечами. — Всё это принадлежит моей матери. Я оставил только личные вещи — она считает, что у меня они в большей безопасности, — говорит он. — Я… я не принимаю её деньги. Их деньги. Он говорит с Гарри честно — возможно, даже с долей уязвимости. Но Гарри едва это слышит. — Значит, лучше сводить концы с концами, поддерживая Тёмные искусства? — спрашивает он прежде, чем успевает себя остановить. — О боги, — закатывает глаза Драко. — Только не начинай этот геройский бред. Гарри тяжело вздыхает. Всё это уже превращается в катастрофу. — Просто не понимаю, почему ты так зациклен на этом. Драко горько усмехается. — Это сейчас живой учебник по спасительскому комплексу говорит мне о комплексах? Гарри ставит стакан на стол чуть сильнее, чем собирался. — У меня нет никакого спасительского комплекса. — Ты не позволил себе насладиться ни одним днём с тех пор, как война закончилась, — Драко сжимает бокал так, что костяшки белеют. — Ты одержимо ищешь новые способы сделать из себя мученика. — Должно быть, я правда обожаю быть мучеником, раз терплю тебя. Драко окидывает его долгим, злым взглядом, а затем переводит его на толпу снаружи. — Это ты сам ищешь, как бы ещё себя помучить. Я просто предоставляю тебе возможность. — Я всего лишь пытаюсь помочь тебе и твоим друзьям, — Гарри слышит, как голос его повышается. Драко, как всегда, остаётся бесконечно спокоен, и, как всегда, это заставляет Гарри желать швырнуть свой стакан в стену. — Убедительно, — насмешливо отзывается Драко. Гарри резко отталкивается от стола. — Что это должно значить? — На самом деле тебе нет дела ни до кого из нас, — отвечает Драко. — И никогда не было. Если бы не Грейнджер и её дурацкий отдел, умоляющие тебя вмешаться, ты бы так ничего и не сделал. Ты знал, что это происходит, и даже пальцем не пошевелил. Лёд в его взгляде ясно даёт понять: эти слова давно рвались наружу. — Ты был бы так же счастлив просто смотреть, как мы все сдохнем, — продолжает Драко. — Потому что, по-твоему, мы этого заслуживаем. И вдруг весь гнев испаряется из груди Гарри. — Я не думаю, что вы этого заслуживаете. Как будто вся его ярость перетекает в Драко. — Да прекрати ты уже врать, Поттер, — шипит он. — Как только это закончится, ты вернёшься к своей миленькой жизни с миленькими друзьями и миленькой бывшей женой, каждый из которых отчаянно ищет новые, нелепые способы не замечать, насколько он жалок. В точности как ты. — И, полагаю, твоя жизнь будет куда более насыщенной? — рявкает Гарри. — Вечно оглядываться через плечо, пока ты помогаешь людям убивать друг друга? — По крайней мере, я честен с самим собой в том, кто я есть. — Ты прав, — резко отвечает Гарри. — Я не могу дождаться, когда всё это закончится. Не могу дождаться, когда забуду, что вообще когда-то тебя встретил. Драко смотрит на него с такой ненавистью, что Гарри почти физически ощущает этот взгляд, словно пощёчину. Это горькое, едкое отвращение — такое, какого он не видел со времён Хогвартса. — Ну хоть в этом мы совершенно согласны. — О, любовнички! — раздаётся радостный голос Пэнси, когда она врывается на кухню, оставляя распахнутыми двойные двери, чтобы гости могли беспрепятственно перемещаться между домом и садом. — Пора выходить! И словно по волшебству ярость с лица Драко исчезает, сменяясь выражением пылкой любви и восхищения. Переход настолько мгновенный, что разум Гарри просто не успевает за ним. — Ну что, дорогой, — нежно говорит Драко, наблюдая, как Гарри с огромным усилием пытается стереть с лица своё убийственное выражение, — какой смысл в этой любви, если мы не можем поделиться ею с миром? Он переплетает свои пальцы с Гарри — и они выходят.

***

Несмотря на обилие чиновников Министерства, знаменитостей из мира Квиддича и важных коллег, которых настояла пригласить Гермиона, Гарри с огромным облегчением обнаруживает, что большую часть вечера может провести с настоящими друзьями. Впервые за месяцы, а то и годы, он видит их всех вместе. Невилл в этом семестре преподаёт травологию в Хогвартсе, и он с Ханной с энтузиазмом демонстрируют фотографии своего медового месяца в Перу. Дин, Симус и Дафна по очереди донимают Рона расспросами о любимых квиддичных игроках — особенно о тех, кто сейчас стоит по другую сторону двора. Вся семья Уизли в сборе; Джордж, к ужасу Гермионы, лично отвечал за пиротехническое сопровождение вечера. К счастью, кто-то из Рона или Джинни проболтался Молли о сути помолвки, а та, в свою очередь, сообщила всем своим детям — так что Гарри удостаивается только сочувственных взглядов вместо дотошных расспросов о том, как он вообще оказался обручён с Малфоем. Принимая тосты и слегка сбитые с толку поздравления, он не позволяет себе задумываться о неизбежном: о том, что вскоре это станет его второй громкой помолвкой, которую придётся разорвать. Один раз он уже это пережил, но теперь даже не может винить газеты за их сомнения в его вменяемости. На этот раз будет хуже. Тогда он сделал предложение Джинни тихо, даже не успев купить кольцо, и ни один из них не был любителем пышных торжеств вроде этого. В какой-то момент к нему подходит Гермиона, держа под руку абсолютно пристыженного Драко. И сладкое улыбается. — Гарри, думаю, ты где-то потерял своего жениха, — говорит она. — Не могу придумать другого объяснения тому, что вас не было видно вместе уже два часа. — Я общался с гостями, — отвечает Гарри. — Ты уже полчаса споришь с Симусом про матч «Пушек» на прошлой неделе, — невозмутимо парирует Гермиона, передаёт Драко ему, как нерадивого ребёнка, и скрывается в толпе. Как по сигналу, Драко тут же обвивает руку вокруг его талии. — Надеюсь, ты не слишком страдал без меня, любовь моя. — О, ты же знаешь, как я ненавижу быть вдали от тебя, — отвечает Гарри, отражая его приторно-нежный взгляд и притягивая для по-настоящему ненавистного поцелуя. Гарри поднимает взгляд и замечает, что за ними внимательно наблюдает репортёр «Ведьминского еженедельника», Джаксон Гаффни. Гермиона настаивала, чтобы они уделили ему время — так они смогут контролировать нарратив, — и Гарри прекрасно знает, что, если они не подойдут сами, она в конце концов просто вытолкнет их в его сторону. Так что, когда Гаффни направляется к ним, он подавляет своё естественное желание сбежать. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — приветствует их репортёр, поочерёдно пожимая руки. Он высокий, с густыми чёрными волосами и элегантно сидящей синей рубашкой. — Хотя, думаю, одна из этих фамилий скоро изменится. Я репортёр «Ведьминского еженедельника». Был очень рад приглашению от Гермионы. — Просто Гарри, — отвечает тот, пытаясь выглядеть непринуждённо, как Гермиона наставляла весь вечер. — Думаю, я уже достаточно повлиял на Драко, чтобы он мог выдержать отсутствие придворного этикета. Почему бы не выпить? Гаффни оказывается тем типом журналистов, которых Гарри терпеть не может. Он ни разу не достаёт ни пера, ни блокнота, не задаёт формальных вопросов, а ведёт разговор в лёгком, неформальном ключе, выуживая нужные цитаты без давления. Гарри не раз попадался на такие уловки: очаровывался, расслаблялся — а наутро его случайные ремарки оказывались на первой полосе. — Итак, — начинает Гаффни после того, как проходит по основным пунктам: история предложения (частная, интимная), кольца (семейные реликвии), подготовка к свадьбе (ещё в процессе) и даже несколько намёков на возможное пополнение в семье, на которые Гарри и Драко почти одновременно отрицательно мотают головами, не дав ему договорить. — Насколько я понимаю, ваши отношения начались после аврорского задания. Не создаёт ли это неловкий дисбаланс в динамике власти? — Уверен, это далеко не первый случай, когда Гарри меня спасает, — легко отвечает Драко, дружески толкнув Гарри в бок. — Мы уже привыкли. Думаю, спасение людей — единственное, что у него по-настоящему хорошо получается. Гарри с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Не секрет, что вы довольно неожиданная пара, — продолжает Гаффни. — Как думаете, какими были бы ваши реакции в семнадцать лет, если бы вам показали этот момент из будущего? Гарри тут же качает головой. — Думаю, я бы не поверил, — отвечает он, стараясь звучать максимально отстранённо. — Честно говоря, я и сейчас с трудом верю. — Он делает паузу, а затем добавляет: — Но если бы мы справились с первым шоком, это бы не показалось таким уж странным. Между нами всегда было что-то. Нам просто нужно было время, чтобы разобраться в этом. Драко бросает на него взгляд, в котором сложно что-то разобрать. То ли его удивили слова Гарри, то ли сам факт того, что тот воспользовался его собственными приёмами манипуляции. — Накал страстей, — улыбается Гаффни. — Думаю, именно это так привлекает наших читателей в вашей истории — взлёты и падения. Гарри осторожно говорит: — Ну, мы всё ещё кое-что выясняем. Гаффни смеётся. — Нет-нет, я понимаю, — говорит он с улыбкой, которую Гарри мог бы принять за искреннюю, если бы не встречал миллион таких же журналистов. — Это естественная часть любых отношений. Он поворачивается к Драко: — Аврорский отчёт о задании, на котором вы с Гарри встретились, пока не рассекречен, как вы, наверное, знаете. Но ходит много слухов о вашем участии в… не самых приятных делах после войны. Драко напрягается. — Моя одноклассница и близкая подруга Дафна Гринграсс работала официанткой на юге Италии два года после войны, — говорит он. — Я помню, как ваш журнал тогда писал, что она якобы сотрудничала с Макнейрами в плане мести. Это так и не подтвердилось. — В «Ведьминском еженедельнике» мы стараемся тщательно проверять источники, но всегда указываем, если у нас нет убедительных доказательств, — без запинки отвечает Гаффни, обворожительно улыбаясь обоим. — Так чем же вы себя занимаете, пока Гарри работает в Министерстве? — Как и полагается милой чистокровной домохозяйке, — отвечает Драко, мгновенно возвращаясь в привычную роль. — Изучаю ненужные навыки, ухаживаю за розами и пью чай с королевой. Гаффни смеётся и на мгновение касается локтя Драко. — Уверен, она была бы в восторге от вашей компании. — Он слишком скромничает, — вмешивается Гарри, наблюдая, как рука Гаффни опускается. — Он просто увлечённый студент всего на свете. — Он оборачивается к Драко и заправляет за его ухо выбившуюся прядь. — Он, правда, очень умный. — Это не остаётся незамеченным, — говорит Гаффни, чуть дольше задерживая взгляд на Драко, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — А ведь мы празднуем вашу помолвку меньше чем через два года после вашего расставания с Джиневрой Уизли. Но раз уж она сегодня очаровательная хозяйка, полагаю, вы остались в хороших отношениях? Гарри даже не моргает. — Она одна из моих самых близких подруг. — Ходили слухи, что вас самого могут «женить» на Паркинсон или Гринграсс, — обращается Гаффни к Драко. — Друзья и родные сильно удивились, когда узнали, что это не так? Драко пожимает плечами. — Думаю, большинство из них избавились от этой иллюзии ещё до того, как я сдал СОВ. Гаффни снова смеётся. — Вы знаете, в нашей редакции годами ходили споры на этот счёт, — говорит он заговорщически. — Загадочный, раненый, неуловимый Драко Малфой, появляющийся раз в несколько лет, чтобы одарить «Пророк» своим знаменитым ледяным взглядом… Помнится, одна из таких фотографий даже висела у нас на холодильнике в офисе. — Честь для меня быть источником такого качественного развлечения, — мягко отвечает Драко. — И в итоге вас заполучил сам Гарри Поттер, — Гаффни бросает короткий взгляд на Гарри, но затем вновь сосредотачивается на Драко, в глазах которого пляшет весёлая искорка, как будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Какое разочарование. Но кто бы смог соперничать? Гарри не выдерживает. — Простите, — перебивает он, тщательно подбирая тон — чуть насмешливый, дружелюбный, чтобы это выглядело как шутка. — Вы сейчас флиртуете с моим женихом прямо у меня на глазах? Гаффни моргает, его улыбка на мгновение дрогнула, но он быстро берёт себя в руки и смеётся. — Мне стоило догадаться, что Гарри Поттер окажется собственником, — шутит он. — Я просто пытаюсь составить полную картину ваших отношений. Он переключается на другие темы: оформление свадьбы — стоит ли ожидать больше алого и изумрудного или, может, золотого и серебра? — но Драко не сводит с Гарри взгляда. В его глазах что-то есть, но Гарри не может понять, что именно. И, если честно, у него просто нет сил разбираться.

***

По мере того, как вечер продолжается, он всё больше напоминает настоящую помолвку. После ухода Гаффни Гарри и Драко постепенно находят привычный ритм. Они лавируют среди гостей, пересказывая друзьям, коллегам и даже нескольким аврорам заранее отрепетированные, остроумные детали их “помолвки”. Особенно оживляет компанию рассказ Драко о том, как Гарри однажды рухнул с метлы во время матча, приняв пролетающую птицу за снитч. Гарри с облегчением замечает, что вся компания Драко в сборе: Блейз, Тео, Дафна и ещё пара знакомых держат его в достаточной занятости, чтобы у Гарри оставалось время побыть со своими друзьями. Но каждый раз, когда он случайно поднимает взгляд, он ловит Драко, задумчиво смотрящего на него из другого конца сада, полностью выпавшего из своей беседы. Гарри решает, что Драко просто убивает время, воображая, как бросает его в котёл с кислотой. — Кстати, — обращается Джинни к Драко, когда спустя несколько часов находит их вместе. — Те успокоительные настойки разлетаются с полок. Мы назвали их «Без стресса с самого начала». Подключение аудитории измотанных матерей заметно расширило нашу клиентскую базу. — Думаю, Джиневра сейчас пытается меня поблагодарить, — замечает Драко, глядя на Гарри так, будто Джинни вообще нет рядом. — Спасибо! — смеётся Джинни. — Может, я и наивна, но начинаю подозревать, что ты не совсем такой надменный засранец, каким хочешь казаться. — О, нет, — хладнокровно вставляет Гарри. — Именно таким он и является. Драко что-то ворчит себе под нос, но, направляясь в сторону Луны, которая машет ему с другого конца зала, на мгновение задерживает руку на запястье Гарри. — На самом деле, он развалина, — бормочет Гарри. Джинни удивлённо поднимает брови. — А я думала, вы начали ладить. Все заметили. — Так и было, — вздыхает Гарри. — Но сегодня он в хреновом настроении. Понятия не имею, что не так. — Ну, думаю, это работает в обе стороны, — замечает Джинни. — Так всегда и было. — И что, чёрт возьми, это должно означать? — Спокойно, спокойно, — говорит Джинни, быстро оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не наблюдает за тем, как Гарри переживает мини-кризис прямо посреди собственной вечеринки. — Я ничего не имела в виду. Просто дотяни до конца вечера. Осталось совсем немного. Она целует его в щёку и оставляет один на один со своими мыслями. Не успевает Джинни отойти, как Гарри чувствует руку на своём плече. — Гарри, — раздаётся знакомый голос у него за спиной. Он оборачивается и видит Чжоу, которая одной рукой обхватывает свой заметно округлившийся живот. Гарри тут же подхватывает её под локоть и ведёт к свободному столику. — Я так хотела с тобой поговорить, — говорит она. — Всегда знала, что ты популярен, но, боже, это что-то невероятное. — Я рад, что ты пришла, — говорит Гарри, чувствуя, как его напряжение понемногу уходит от одного только звука её голоса. Они с Чжоу начали переписываться сразу после войны — это была одна из тех дружб, которые только выиграли от времени и зрелости. Гарри не слишком умел поддерживать связи, но неизменно оказывался в её рождественском списке рассылки, а Луна изредка снабжала его добросовестными обновлениями о растущей семье Чжоу. — Я сказала Алексу, что мы просто заглянем поздороваться, но такие мероприятия для него — как магнит, — усмехается Чжоу, кивая в сторону мужа. Гарри замечает, как тот, маггл до мозга костей, с восхищением наблюдает за шумной игрой Уизли в Плюй Камни. Чжоу светится. Любовь, с которой она смотрит на мужа, почти осязаема, как тёплый плед из детства. И, несмотря на десятки людей вокруг, которые искренне любят Гарри, один этот взгляд пробуждает в нём чувство одиночества, которое он давно научился заглушать, но так и не смог до конца побороть. — Как ты? — спрашивает он. — Когда ждать этого малыша? — Всё в порядке, — отвечает она. — Она появится через два месяца. Представляешь? Я до сих пор не уверена, что мне вообще можно доверить ребёнка. — Ты будешь потрясающей мамой, — говорит Гарри. — Вы оба справитесь. — Ну, посмотрим, — Чжоу усмехается. — Алекс думал, что разобраться с магией сложно. Подождём, пока он столкнётся с подгузниками и детскими коликами. Она наблюдает за Алексом и Джорджем, которые корчатся от смеха, пока Рон яростно оттирает лицо от ярко-зелёных брызг. Гермиона берёт Рона за подбородок и смотрит на него с выражением смеси жалости и веселья, прежде чем очистить его лицо с помощью заклинания. С каждым годом смотреть на всё это становилось всё труднее. Друзья один за другим находили свои половинки, остепенялись, замедляли ритм жизни. Они заслужили это — передышку после всего, что им пришлось увидеть и пережить, когда они были слишком молоды. Но Гарри никак не удаётся подавить зависть, тлеющую где-то под кожей. Смотреть, как Джинни наконец-то приходит к чему-то настоящему с Луной, — непросто. Это тот самый конец, который он всегда мечтал для себя, но его собственный путь оказался вымощен ложью, ненавистью и притворством. — Нам пора, — говорит Чжоу, поглаживая живот и махая Алексу. — Нужно уложить этого сорванца и вот этого тоже. Она улыбается и снова поворачивается к Гарри: — Но я просто хотела сказать… поздравляю. Правда. Ты заслуживаешь этого. Я очень за вас рада. — Я знаю, что это выглядит немного странно, — признаётся Гарри, уловив лёгкий вопросительный оттенок в её взгляде. Чжоу смеётся. — Гарри, ты всегда был немного странным. Думаю, ты уже ничем не сможешь меня удивить. Она переводит взгляд на большое окно коттеджа Джинни, за которым Драко и Блейз внимательно слушают историю Луны, сопровождаемую размашистыми жестами и крайне выразительной мимикой. Будто почувствовав его взгляд, Драко на мгновение поднимает голову. В его лице снова появляется эта странная, трудноразгадываемая тень, но Гарри решает, что тому, вероятно, просто приходится сдерживать раздражение. Через секунду Драко снова поворачивается к Луне. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что было между вами в Хогвартсе. Гарри снова переводит взгляд на неё. — Что ты имеешь в виду? Она выглядит немного озадаченной его реакцией. — Я просто… — начинает Чо осторожно. — Ну, думаю, большинство из нас всегда подозревало, что между вами с Малфоем что-то происходит. Вы смотрели друг на друга так, словно пытались проникнуть в мысли с помощью легилименции. Гарри старается не выдать смущение. Он уже не знает, сколько ещё раз ему придётся это слышать — теперь, когда их школьное соперничество в глазах окружающих превратилось в какой-то запутанный, но неизбежный путь к любви. — Мы были… сбиты с толку, — мрачно говорит он, почти дословно повторяя свои собственные мысли. Чжоу, кажется, не замечает его тона. Она улыбается, скользя взглядом по кольцу, блеснувшему на пальце Гарри. — Мы все были. Но я рада, что в итоге вы нашли дорогу друг к другу. Ты это заслужил. Она выдыхает — это не просто слова, а вздох человека, пережившего многое. — После всего этого… Мерлин, Гарри, если кто и заслужил, так это ты. Это искренне, по-настоящему и с любовью. Но в устах Чжоу эти слова звучат, как проклятие. Гарри снова бросает взгляд в окно — Драко исчез. Он пробегает глазами по толпе, пытаясь найти белокурую макушку среди всполохов праздничного света, но не успевает — Драко появляется прямо рядом с ним, будто аппарировал. — Чжоу, как мило, что ты заглянула, — произносит он с ровной учтивостью. — Наслаждаешься вечером? — О, Драко, привет, — отвечает она. — Я как раз говорила Гарри, какой чудесный вечер. — Да, — говорит Драко так, словно не услышал её вовсе. — Ты не возражаешь, если я ненадолго украду своего жениха? Боюсь, дело срочное. Чжоу чуть удивлённо моргает. — Конечно, — говорит она, принимая руку Гарри, когда тот помогает ей подняться. — Мне всё равно пора. Спасибо, что пригласили нас. Она сжимает Гарри руку. — Эй. Иногда отвечай на мои письма, ладно? Драко наблюдает за этой сценой с лёгким, но явным раздражением. Это на него совсем не похоже — обычно он безупречно держит себя в руках на людях, но сейчас его напряжение почти ощутимо. Гарри уже мысленно готовится к тому, что бы ни последовало дальше. Скорее всего, он опять что-то сделал не так, и Драко не упустит шанса сообщить ему об этом. Либо тот просто пересытился светскими разговорами и теперь ищет повод выместить раздражение. Как только Чжоу присоединяется к наблюдателям за игрой в «Плюй камни», Драко хватает Гарри за запястье и быстрым шагом ведёт его в сторону коттеджа. Скорее даже тащит — его шаги стремительные, напряжённые. Он не обращает внимания на любопытные взгляды, брошенные им вслед, включая особенно тревожный взгляд Гермионы. Гарри прекрасно понимает, как это выглядит со стороны, но, по крайней мере, в этот раз он точно ни в чём не виноват. Они пробираются сквозь редеющую толпу внутри коттеджа, и едва дверь за ними закрывается, Драко резко оборачивается к нему. — Чёрт, — выдыхает он, оглядываясь. Несколько гостей ещё сидят за кухонным столом — похоже, они увлечены сложной и весьма беспорядочной алкогольной игрой под предводительством Пэнси. Драко снова переводит взгляд на Гарри, и в его глазах горит нетерпение. — Ты знаешь этот дом, — говорит он. — Где здесь можно уединиться? Гарри колеблется. Драко выглядит… ну, совершенно сумасшедшим. Злым, взвинченным, переминающимся с ноги на ногу. — Ну? — раздражённо выплёвывает он. — Эм… — Гарри оглядывается и ведёт его по коридору. — Здесь есть гостевая комната. Он открывает вторую дверь, и Драко бесцеремонно загоняет его внутрь, толкая вперёд. Гарри раздражённо стонет, услышав, как за их спинами щёлкает замок. — Во имя Мерлина, что на этот раз? — он поворачивается, встречая разъярённый взгляд Драко. — Ты пришёл, чтобы снова на меня наорать? — Что-то вроде того, — тихо отвечает Драко. Он сверлит Гарри глазами, серебристый взгляд сверкает в полумраке комнаты. Их взгляды на мгновение сталкиваются, а затем Драко позволяет себе скользнуть ниже, по его телу, прежде чем вновь подняться наверх. Гарри замирает, когда наконец понимает, что за выражение он улавливал на лице Драко весь вечер. Это похоть. Он осознаёт это за секунду до того, как Драко вжимает его в стену и с силой прижимает свои губы к его. Руки впиваются в талию с таким напором, что, наверное, останутся синяки. Его поцелуи — отчаянные, жадные, злые, и когда Гарри застывает в шоке, Драко ловит его нижнюю губу зубами и кусает. Сильно. — Чёрт, — выдыхает Гарри, единственное, на что хватает воздуха. — Чёрт, Малфой. Какого хрена? — Ты невыносим, — рычит Драко, зарывая пальцы в его волосы, с силой дёргая и удерживая его на месте, пока прижимается губами к шее, оставляя за собой обжигающую дорожку поцелуев. Он отстраняется, и теперь Гарри видит его предельно ясно — всё это бешеное желание, которое Драко швырял в него взглядом весь вечер, отражается в его глазах с болезненной очевидностью. Не убирая руку из его волос, Драко тянется вниз, грубо выдёргивает рубашку из-за пояса брюк и принимается за ремень, двигаясь быстро, рвано, нетерпеливо. — Ты действительно ревновал, — шипит он, ловко справляясь с застёжкой. — К чёртову репортёру из «Ведьминского еженедельника». Ты вообще понимаешь, насколько ты жалок? — Я не… — Гарри судорожно втягивает воздух, когда Драко снова впивается губами в его шею, на этот раз оставляя засос на ключице. — Я не ревновал. — Заткнись, — прерывает его Драко, голосом, низким, горячим, требовательным. — Просто. Заткнись. Гарри послушно закрывает рот. Драко выпускает его волосы и снова прижимает свои губы к его, а Гарри, наконец, догоняет реальность. Реальность, в которой Драко расстёгивает ширинку одной лихорадочной рукой, не прерывая этих отчаянных, яростных поцелуев. В которой его холодные пальцы скользят в его брюки, находят его уже твёрдым, готовым. Гарри дёргается, издавая короткий, сорванный вдох, когда Драко сжимает его член в ладони, сознание в эту же секунду гаснет от простого касания. — Да, — довольно шепчет Драко ему в губы. — Иди к чёрту, — срывается у Гарри на выдохе, затем: — Драко. Драко усмехается — жестоко, почти с сожалением, — удерживая пальцами напряжённую плоть, но не спеша дать тому, кто перед ним, желаемое. Гарри, потеряв всякое терпение, пытается двигаться сам, но Драко лишь ещё ниже опускает голос: — О, дорогой. Его пальцы начинают плавно, мучительно медленно двигаться. Гарри забывает обо всём — о шуме вечеринки за стеной, о кольце на пальце, о фальши, из которой соткан их союз. Остаются только эти касания, от которых сжигает изнутри, только безумие, от которого трудно дышать. Он тянется к Драко, срывается в поцелуй, но едва дотрагивается до ремня его брюк, как тот резко отталкивает руку, прижимая её к стене. — Ты такой доступный, Поттер, — шепчет он у самого уха. Движения его руки ускоряются, и дыхание Гарри срывается в такт. — Всегда был таким. — Черт, — выдыхает Гарри, но голос его предательски дрожит. — Ты… Он впивается пальцами в тонкие пряди волос, снова целует, пока разум не затуманивается окончательно. Драко крепко прижимается к нему, щека к щеке, опускает взгляд, наблюдая, как его собственная рука движется. — Чёрт, — вырывается у него, почти с благоговением. Гарри не выдерживает — сжимает веки, толкается навстречу, чувствуя, как что-то внутри сворачивается в тугой, готовый разорваться узел. — Ты хочешь этого, — шепчет Драко, и это проклятие проникает в сознание Гарри. — Посмотри, как сильно ты меня хочешь. Как сильно ты всегда хотел меня, мою руку на твоём члене. Он слегка сжимает его, словно напоминая Гарри о том, что происходит. Гарри издает низкий животный звук, что-то среднее между рычанием и стоном. “Да”, - слышит он собственное шипение. — Тише, — прижимает ладонь к его губам, заглушая очередной сорвавшийся стон. — Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь из наших милых гостей узнал, что ты здесь разваливаешься на части, правда? Ещё одно прерывистое «Драко» срывается с губ Гарри помимо его воли. Драко прижимает свободную руку ко рту Гарри, заставляя его замолчать, и ещё больше ускоряет темп. Гарри хнычет, его колени подгибаются, он всё ближе и ближе к краю. Он безжалостно кусает руку Драко, и тот стонет, сильнее прижимаясь к нему, его рука двигается искусными, кружащими движениями. — Вот так, — говорит он. — Кончи для меня, дорогой. Дай мне это, — выдыхает он Гарри в шею. — Я хочу этого. Гарри делает ещё один ледяной вдох, когда его тело сотрясается от оргазма. Драко прижимается губами к его губам в очередном поцелуе, поглаживая Гарри во время ослепляющего, сотрясающего оргазма. — Да, — шепчет Драко в поцелуе, когда Гарри с тихим стоном кончает. Слова Драко превращаются в бессмыслицу, когда он целует Гарри в челюсть, щёку и шею. — Вот так, — говорит он. — Ты такой идеальный. Ты такой идеальный для меня, Гарри, так идеален. Драко наконец останавливается, когда Гарри всхлипывает от нахлынувшей на него волны чувствительности. Он убирает руку ото рта Гарри, и они остаются так, пока их дыхание медленно углубляется, Драко прижимает его к стене, его рука слабо сжимает размягчающийся член Гарри. Гарри вздрагивает, когда наконец отстраняется. Он часто моргает в темноте, словно только что проснулся от сна. — Ох, любовь моя, — тянет он с преувеличенным сожалением. — Такой беспорядок, — он накладывает на руку очищающее заклинание и убирает палочку в карман. — Приведи себя в порядок, в конце концов, нам нужно поддерживать репутацию. Заклинания очищают его руки за мгновение. Он приглаживает волосы, возвращая им идеальную гладкость, в то время как Гарри всё ещё пытается обрести дыхание и хоть немного прийти в себя. В его голове крутятся миллионы хаотичных мыслей, которые были вытеснены тёмными муками похоти. Он хочет сказать: «иди к черту» или «отвали», но, кажется, это уже не имеет значения, и он понимает, что у него нет на это сил. Драко приближается, касается губами его щеки. Останавливается. Потом, будто не в силах удержаться, целует его снова — долго, лениво, опасно. — Не задерживайся, любимый, — говорит он, отступая. — Ты же знаешь, как я ненавижу разлуки. Дверь за ним тихо закрывается, оставляя Гарри одного — охваченного дрожью, потерянного, не понимающего, что, чёрт возьми, только что произошло.