Loverboys

Вечернее солнце всё ещё просачивается сквозь окна квартиры Гарри, когда он аппарирует вместе с Драко. Он тут же падает на диван, на него тут же накатывает физическая усталость, которая, впрочем, ничто по сравнению с моральной. Он спал всего несколько часов с прошлой ночи, скорчившись на больничной койке рядом с Драко. Пока тот смотрит на него с каким-то странным любопытством, после чего оглядывает квартиру, словно видит её впервые. В голову Гарри лезут воспоминания о прошлом визите Драко — после помолвочного приёма: каким он тогда был другим, насколько удручающим было его присутствие в комнате, как сильно Гарри хотел, чтобы он ушёл. А ведь прошло меньше месяца. Гарри протягивает руки. Драко послушно подходит и садится на него верхом, на диване, откидывая волосы Гарри с его лица. — Ты хоть раз в жизни здесь убирался? — спрашивает он. — Знаешь, вообще-то существуют чары для мытья посуды. Не обязательно делать всё руками. — Обязательно сохраню этот ценный совет в памяти. Гарри думает, что Драко его поцелует, но тот этого не делает. Просто какое-то время смотрит ему в глаза, слегка хмурясь, будто внезапно перестал понимать, на кого именно смотрит. — Там вообще кто-нибудь есть? — это начинает становиться неловким, и оглаживает бёдра Драко. По позвоночнику Гарри пробегает холодок, когда чужие пальцы легко вплетаются в его волосы. — Просто пытаюсь убедить себя, что это реально. Гарри целует первым, сам. Драко непривычно осторожен, отвечает сдержанно. И он обхватывает его челюсть и мягко раздвигает губы своими, скользя языком внутрь, исследуя медленно, пока Драко наконец не расслабляется и не издаёт тихий стон. Гарри отстраняется с тихим смешком. — Это не очень похоже на тебя обычного. — Ну, мы всё-таки не в кладовке, — легко касается его воротника. — Хотя интерьер, безусловно, схож. Большие пальцы Гарри описывают круги на бёдрах Драко. Он никак не может выбить его из этого состояния — этого взгляда, Драко будто застрял в грёзе. — Мы можем просто отдохнуть сегодня, если хочешь. У тебя были тяжёлые дни. Драко наконец приходит в себя. — Если ты думаешь, что я не собираюсь иметь тебя на каждой поверхности этой убогой квартиры, Поттер, у меня возникают серьёзные вопросы к состоянию твоих умственных способностей. — Как романтично, — усмехается. Драко слезает с него, и Гарри ведёт их в спальню. — Может, начнём с самой очевидной поверхности. К беспорядку в спальне Гарри у Драко, похоже, меньше претензий — вероятно, потому что он его попросту не замечает. Он толкает Гарри на неубранную кровать и устраивается сверху. И хотя этот сводящий с ума взгляд никуда не девается, он, по крайней мере, принимается за ширинку Гарри. Гарри сжимает его задницу, и Драко рычит, наклоняясь, чтобы прикусить кожу на его шее. Холодная ладонь Драко скользит под футболку, и тот вздрагивает от исследующего прикосновения. Оно лёгкое — почти благоговейное. И при этом слишком медленное. Гарри тянется вниз и накрывает ладонью нарастающий бугорок в брюках Драко. Тот стонет ему в шею, и Гарри пользуется его дезориентацией, переворачиваясь сверху. — Господи, — хрипло говорит Гарри, когда осознание накрывает его с головой. — Ты хотел меня. Теперь всё становится кристально ясно и до абсурда странно, что он не понял этого раньше. Он быстро расстёгивает ширинку Драко, и его болезненно твёрдый член лишь подтверждает догадку. — Ты хотел меня всё это время, — бормочет Гарри, поглаживая его и целуя в шею, которое вибрирует от стона. — Ты всегда хотел меня. — Мерлин, — выдыхает Драко, вцепляясь пальцами ему в спину. — Ты всегда был туговат на понимание. Гарри стягивает с себя обувь и брюки, затем помогает Драко избавиться от его. Он смотрит на него с тяжёлым, почти благоговейным восхищением, пока Гарри не забирается обратно. Он сжимает пальцы в волосах Драко, удерживая его за висок, пока втягивает кожу на его шее. Ладонь наполняется смазкой прежде, чем он вообще осознаёт, что наложил чары. Тянется между ними и обхватывает оба члена, двигая рукой в такт толчкам бёдер, пока сознание мутнеет от желания и жажды. — Гарри, — выдыхает Драко. — Ты всегда хотел меня, — повторяет Гарри, снова толкаясь в это мучительное трение; дыхание сбивается, когда он двигает рукой по обоим, — чёрт, — рычит, уже не в силах целовать нормально, теряясь в пьянящем жаре, в удовольствии, которое начинает скручиваться внизу живота. — Как давно ты меня хотел? — Очень давно, — отвечает Драко между рваными вдохами. Его взгляд безумен, он почти не видит, эти сладкие, сорванные звуки застревают у него в горле. Он сжимает задницу Гарри, выгибаясь и подаваясь навстречу. Гарри сдавленно выдыхает и опирается на локоть. — Чёрт. — Так давно, — сдавленно выдыхает Драко. — Вот так. Именно так. Давно. До безумия. Гарри. Он резко втягивает воздух, удивлённо и прерывисто, когда Гарри ускоряется. — Не останавливайся, — жалобно шепчет. — Пожалуйста, не останавливайся. Гарри кажется, что он вот-вот сойдёт с ума от этого бессвязного лепета — от того, как Драко обнажается перед ним, не заботясь о смысле, путаясь в словах, словно они больше не нужны. От этих признаний, вырванных наслаждением, оголённых до боли. Кажется, он мог бы кончить, просто слушая как Драко пытается собрать воедино желание, ошеломлённый и потерянный в ощущениях. Как если бы они были слишком юными, слишком ослеплёнными жаждой друг друга, чтобы думать хоть о чём-то ещё. Под ним стоны Драко становятся ниже, рваными, проходящими дрожью по всему телу. — Вот так, — шепчет Гарри, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, толкаясь сильнее, ускоряя движение руки. — Вот так. — Гарри, — задыхается Драко, голос высокий, сорванный, когда он ёрзает под ним, слабо подаваясь навстречу, в его ладонь, в скользкое, пульсирующее тепло. — Гарри… С хриплым всхлипом Драко кончает, и Гарри захлёбывается воздухом, когда собственная разрядка накрывает его тяжёлой волной, выбивая дыхание из лёгких. Они ещё несколько мгновений беспорядочно двигаются навстречу друг другу, не в силах остановиться. Драко зарывается руками под рубашку Гарри, впиваясь ногтями в его спину, глаза зажмурены, стон рвётся из горла. Гарри тяжело опускается рядом, оглушённый и тёплый. Драко закрывает лицо ладонями, дыхание всё ещё дрожит. — Чёрт, — шепчет, когда Гарри притягивает его к себе. — Чёрт. — Да, — выдыхает Гарри, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Именно. Чёрт. Драко убирает руки — мягкий, раскрасневшийся. — Почему мы не сделали этого раньше? — Потому что мы полные идиоты. — Мы могли делать это всё это время, — тянет с притворной скорбью, хотя в голосе уже слышится лёгкое, послекульминационное умиротворение. Гарри и сам не уверен, что значит это «всё это время» — последние месяцы кампании или гораздо более давнее «раньше». — Ну, значит, нам есть что наверстать, — шепчет, утыкаясь в волосы Драко. Тот несколько секунд улыбается, глядя в потолок, а потом фыркает со злорадным смешком. — А ты, оказывается, довольно резвый, да? Гарри щиплет его за бок. — Ты кончил так же быстро, как и я, придурок. — И слава Мерлину, — лукаво отвечает Драко. — Потому что в следующий раз я хочу, чтобы ты продержался подольше. Он поворачивается набок и целует Гарри в линию челюсти. — Ты же знаешь, как я люблю тебя мучить. Гарри сглатывает. Он ещё не до конца восстановил дыхание, когда Драко притягивает его в новый, долгий, ленивый поцелуй, прижимаясь всем телом. Они даже не успели снять рубашки, одежда липкая, кожа горячая — грязно, тесно, невозможно. Драко прикусывает его нижнюю губу, и Гарри с нелепым отчаянием чувствует, как от этого дёргается его обмякший член. Теперь Драко движется иначе, без привычной резкости. Он садится и тянет Гарри за собой, обвивая его шею руками. Целует медленно, глубоко, будто нашёптывая тайны прямо в рот. Гарри мог бы позволить этому длиться вечно — целовать и целовать, пока всё остальное не перестанет существовать. Драко отстраняется лишь затем, чтобы аккуратно стянуть с него рубашку. Его пальцы скользят по рукам Гарри, по чувствительной коже шеи, запястий — осторожно, почти бережно. Он смотрит на него с лёгкой, изучающей внимательностью, и Гарри внезапно чувствует себя неловко. — Ты правда красивый. Ты знал? — Осторожнее, — хмыкает Гарри. — Так ты только усилишь мой комплекс. Но Драко, к удивлению, не подхватывает шутку. Для человека, который почти никогда не бывает серьёзным, это звучит поразительно искренне. Он наклоняется и оставляет нежные, почти благоговейные поцелуи на его шее. Гарри качает головой и наматывает на палец прядь взъерошенных светлых волос, чувствуя, как по коже разливается тепло. — Иногда я не знал, выдержу ли, — признаётся он. — То, как ты выглядел. Даже в этих нелепых мантиях. Даже в том дурацком костюме. — Он и правда был дурацкий, — соглашается Драко. — Ты выглядел как чёртов Кубок по квиддичу. — Мне говорили, что я — желанный трофей. Драко фыркает, но Гарри не даёт ему отпустить колкость — перехватывает её поцелуем. Тянется к краю тонкого джемпера, и Драко чуть отстраняется, останавливая его ладонью. В его взгляде читается что-то давно знакомое. Страх или, может, старая, добрая злость. Перед глазами Гарри на мгновение встаёт больничная палата, неподвижное тело, целители, осторожно обходящие старые шрамы, не давая появиться новым. — Гарри. — Мне всё равно, — отвечает он. — Мне правда всё равно. — Тебе может стать не всё равно. — Не станет. Я хочу тебя целиком. Драко убирает руку, но взгляда не отводит. Внимательно следит за ним, пока тот поддевает пальцами ткань и тянет джемпер вверх, оголяя его торс. Гарри знал о шрамах. Он ждал их. Думал, что готов и всё же не успевает скрыть то, как это сбивает его с толку. Драко, как всегда, замечает всё. Его глаза сужаются, когда Гарри замирает. Он тянется вперёд, почти в оцепенении проводит пальцами по его талии, по животу, по груди — испещрённой тонкими, серебристыми следами, почти незаметными, пока свет не ложится под нужным углом. Драко осторожно прикрывает предплечьем грудь. Метка всё ещё видна — тёмная, злая, въевшееся пятно. Гарри она не волнует. Драко всё равно прячет её. От Гарри или от себя. Гарри делает глубокий вдох и задерживает его. Взгляд мутнеет, мысли путаются. Всё вдруг становится слишком настоящим, слишком тяжёлым, все сразу. — Ради Мерлина, Поттер, — бросает Драко с злостью. — Я знал, что ты не справишься. — Я справляюсь, — но взгляд всё ещё цепляется за блеск старых шрамов. Это выдаёт его с головой. Он поднимает глаза. — Не надо, — Драко жестко обрывает. — Что бы ты сейчас ни собирался сказать — не надо. Мне не нужна твоя жалость. — Я это сделал, — глупо говорит Гарри, проводя пальцем по самому глубокому следу. — Я причинил тебе боль. Прости. — Я сказал — не надо. Гарри отдёргивает руку. — То есть мне нельзя извиняться? — Ты не извиняешься, — резко отвечает Драко. — Ты просто тешишь свой проклятый геройский комплекс. Это вообще не обо мне. — Конечно обо мне, — ошеломлённо говорит Гарри. — Я причинил тебе боль. Я был идиотом. — А я знал, что делаю, — отвечает Драко. — И всё равно сделал. И твои причитания нужны только тебе. Мне с этим жить. Мне на это смотреть каждый день. Гарри знает, что за злостью Драко скрывает боль, чувствует её кожей. Он должен бы обнять его, притянуть, сказать, что любит несмотря ни на что, из-за всего этого. Но взгляд Драко, полный ярости, будто выключает эту часть Гарри целиком. — И я тут, значит, мученик? — срывается он. — Ты никому не позволяешь даже извиниться, не устраивая самобичевание. — Потому что я устал от того, как ты на меня смотришь, — шипит Драко. — Как на сломанного ребёнка. Как на единственного, кого великий Избранный не смог спасти. Гарри трет виски. — Ты несёшь чушь. Я не пытаюсь тебя спасать. Я просто говорю, что мне жаль. — Оставь это, — повторяет Драко. — Я не собираюсь падать ниц перед твоим сияющим прощением, Поттер. Не как остальные. Гарри подтягивает плед к бёдрам, вдруг остро ощущая собственную уязвимость. — Это полная неразбериха, — бурчит он. — Может, всё это вообще ошибка. Они смотрят друг на друга в упор. Драко уже совсем не тот, каким был ночью или утром. Не тот, кто таял под прикосновениями и слышал его. Гарри хочется его придушить. Вместо этого он обрушивается на него резким, неуправляемым поцелуем, так что Драко падает на спину. Шок сменяется ответной жадностью почти сразу. Он сжимает его запястья, вжимая в матрас, целует так, будто это единственный способ сказать хоть что-то и он сам не знает, что именно: любовь или ненависть. — Боже мой, — выдыхает, когда Гарри спускается к его шее, оставляя горячие следы. — Боже мой, Поттер… тебя это заводит. Гарри замирает. Драко приподнимается на локтях. — Ты катастрофа, — смех выходит похотливым и веселым. — Грязный маленький извращенец. — Заткнись, — Гарри снова прижимает его к постели. Ногти Драко скользят по его спине, царапая легко, но достаточно, чтобы у Гарри закружилась голова. — Посмотри на себя, — тянет Драко, беря его член в ладонь. — Ссоры тебя возбуждают. Ты каменный из-за меня. — Пошёл ты, — бурчит Гарри без злости, снова перехватывая его запястья. — Сам не лучше. — Салазар, — мурлычет Драко, когда Гарри отвечает тем же. — Мы должны были делать это всё время. Он извивается под хваткой, быстро теряя пыл сопротивления. Глаза закрываются, из уст срывается нуждающийся звук, от которого у Гарри темнеет в глазах. — Гарри, — жалобно тянет. — Чёрт… чёрт, возьми меня. Гарри останавливается, усмехаясь. — Я думал, ты хотел, чтобы было мучительно медленно. Драко открывает глаза и сердито смотрит на него. — Скажи, — шепчет Гарри, раздвигая его колени. — Скажи, как сильно ты этого хочешь. Он склоняется к его шее, подготавливаясь, и Драко расслабляется под поцелуями — до первого касания, от которого он резко втягивает воздух. — Я тебя убью, — рычит он. — Я не об этом спрашивал. Гарри медленно продавливает указательный палец сквозь плотное сопротивление, и у Драко вырывается резкий вдох. — Нормально? — тихо спрашивает Гарри. Щёки Драко вспыхивают розовым, дыхание сбивается; видно, как он изо всех сил цепляется за реальность. — Не надо… — выдыхает он. — Не сюсюкай со мной, Поттер. Гарри вынимает палец — лишь затем, чтобы тут же заменить его двумя, входя глубже, уверенно. Одного этого ощущения хватает, чтобы у него потемнело в голове. — Скажи, — настаивает он. Драко втягивает воздух, ёрзая и срываясь на тихий, злой всхлип, когда Гарри разводит пальцы внутри него. — Я хочу, чтобы ты засунул свой огромный… чёртовски божественный член мне в задницу, — выплёвывает он, пытаясь удержать лицо спокойным. — Доволен? — Нет, — он добавляет третий палец, и Драко наконец замолкает, сдавленно скуля, когда его медленно и неумолимо растягивают. — И я могу делать это хоть весь день, — добавляет Гарри, наблюдая, как его пальцы скользят внутрь и наружу. — Ты ведь помнишь. Он проникает глубже, до нужной точки. Драко предаёт себя сразу: из него вырывается неохотный стон, глаза закатываются. — Чёрт… — хрипло шепчет он. — Гарри. Я хочу этого. — Вот так, — удовлетворившись, Гарри замедляется до почти ленивого, мучительного ритма. Драко дрожит под ним. Гарри делает паузу. — Хотя… я бы всё-таки хотел, чтобы ты попросил. — Гарри, — выдыхает Драко, удивительно покорный, сломленный желанием. — Пожалуйста. Гарри. Пожалуйста. — М-м, — тянет Гарри. — Я подумаю. — Да чтоб тебя… — Драко резко трезвеет. Он отстраняется, вынуждая пальцы выскользнуть, и одним движением вжимает Гарри в изголовье кровати. — Ты невыносим. Гарри смеётся ему в плечо и тут же стонет, когда ладонь Драко обхватывает его возбуждение. Тот целует его, не прерывая движений, поднимает бёдра, приставляет головку к своей дырочке и опускается так быстро, что Гарри едва успевает осознать происходящее. — Чёрт, — выдыхает он. Драко замирает на половине — горячий, невозможный, сжимающий так, что мысли рассыпаются в пепел. Он целует Гарри в висок, затем поднимается и мучительно медленно опускается снова, пока не принимает его полностью. У Гарри темнеет в глазах от узости. Из груди вырывается низкий, звериный звук. — Драко… Тот дрожит, смеясь и постанывая одновременно, целует Гарри в челюсть, продолжая двигаться с дьявольским контролем. Его зубы скользят по шее Гарри, после впиваются, заставляя того потеряться окончательно. Гарри тонет в тесноте его тела, в пальцах, вплетающихся в волосы, в жадности каждого поцелуя. Ослеплённый, Гарри хватает Драко за талию и толкается вверх. Стон Драко разрывает воздух. Гарри удерживает его под тем же углом, снова и снова, будто пытаясь понять его через это — через удовольствие, через потерю контроля. — Драко, — шепчет он, уткнувшись в ключицу. — Я… я сейчас… Драко перехватывает его руки и опускается обратно так, что Гарри оказывается пригвождён. Надвигающийся оргазм близок... Из Гарри вырывается жалобный звук. — Нет, — шепчет Драко ему в ухо, тяжело дыша. — Сейчас — нет, дорогой. — Драко… — в голосе явная мольба. — Нет, — повторяет он мягче. Большим пальцем проводит по щеке, заставляя его открыть глаза. — Я хочу видеть тебя. И чтобы ты видел меня. С кем угодно другим Гарри бы закатил глаза. Но от того, как Драко смотрит, у него подкашиваются колени. Драко целует его жёстко, а потом начинает медленно двигаться. Внутри Гарри всё вспыхивает и леденеет одновременно. Он обхватывает член Драко, и тот теряет самообладание, срываясь на стон. Драко вставляет два пальца в приоткрытые губы Гарри, не сбиваясь с ритма. Гарри подстраивается, медленно двигая рукой. Глухие, рычащие стоны срываются с его губ каждый раз, когда Драко опускается — слишком тесно, слишком горячо. Он сильно всасывает пальцы, пытаясь заглушить звуки, рвущиеся из глубины горла. Драко смотрит жадно, пристально и собственнически сквозь мутную пелену удовольствия. — Ты такой хороший, — шепчет он, удерживая лицо Гарри в ладонях. — Такой хороший для меня. От этого взгляда Гарри ведет. От того, как Драко будто сходит с ума, как наслаждается тем, что может сделать с ним одним только телом. Гарри снова хватается за его талию, и Драко наконец ускоряется, насаживаясь с новой силой. — Кончи для меня, — выдыхает он. — Для меня, любимый. Оргазм накрывает Гарри послушной, оглушающей волной, проходя по всему телу. — Да, — шепчет Драко, отстранённо и хрипло. — Да… Гарри. Он ловит его губы и стонет в поцелуй, кончая следом, оставляя следы на груди Гарри. Драко обмякает, наконец прекращая мучительные движения, обвивает шею Гарри руками и опускается на него всем весом. Они остаются так надолго — выжатые, задыхающиеся, счастливо опустошённые. Гарри целует его мягкие волосы, пока дыхание не выравнивается и они не растворяются друг в друге. Наконец Драко перекатывается рядом. Гарри берёт его за руку, переплетая пальцы у себя на груди. Почему-то именно это кажется самым интимным. — Мне, возможно, понадобится целитель разума после тебя. Ты реально сведёшь меня с ума. Драко поворачивается к нему — растрёпанный, раскрасневшийся, его. — О, неужели ещё нет? — лукаво тянет он. — Значит, в следующий раз будем ещё медленнее.