Боль от застарелой раны

Без лишних церемоний они простились с Бошарами: пожилая женщина держалась вполне хладнокровно, а молодая — едва сдерживала истерику. Затем горячие пальцы крепко обхватили предплечье Гарри — и в следующий миг они провалились в знакомую давящую пустоту аппарации. Огонь все по-прежнему уютно мерцал в камине. Пламя лениво игрывало бликами на темных камнях дымохода. Всего час назад он шагнул в гостиную Вундсвуда. Какой-то ничтожный час. — Ладно, — Драко отряхнул ладони от сажи и обвел взглядом лабораторию, — я же говорил, что именно здесь мы получим более точные результаты, помнишь? И Гарри расхохотался. Громко, от души. Нелепый день, катастрофический месяц, десять лет работы — все вдруг слилось воедино и выплеснулось наружу. Так что он смеялся и смеялся, не в силах остановиться. На этот раз и Драко не сдержался. Сначала коротко усмехнулся, и монолитная стена вечно ледяного спокойствия треснула, смешок превратился в громкий, заразительный хохот, совершенно не вязавшийся с изысканной атмосферой его маленького джентльменского логова в Ноттинг‑Хилле. Их смех понемногу угас — так же, как и огонь в камине. Рассыпанные по решетке тлеющие угли напоминали речные камешки, по которым, словно струйки воды, скользили последние алые отблески пламени. Гарри смахнул с ресниц слезы, а Драко, последовав его примеру, прокашлялся в носовой платок, невесть откуда появившийся — то ли из кармана жилета, то ли прямо из воздуха. Лицо Драко порозовело, а кончики волос слегка изогнулись под действием тепла и влаги. Он прекрасно выглядел, мелькнула в голове у Гарри болезненная мысль. — Ладно, по крайней мере теперь мы знаем, чего хочет проклятие, — произнес Гарри. Волна истерики уступила место энергии, закипавшей в груди. Он терпеть не мог сражаться с неизвестностью, но когда враг приобретал четкие очертания — Гарри преображался. Он вспомнил школьные годы: как Гермиона разгадала загадку Тайной комнаты, как им пришлось вломиться в Гринготтс за крестражем. И сейчас он чувствовал и видел то же самое — цель. Враг существовал, с ним нужно было сразиться. Он изуродовал руку Гарри блядской печатью, диктовал, как жить. И он поплатится за это. — Проклятие брачной метки, обитающее в крови носителя, — продолжил Гарри. — Оно наверняка сплетено из множества связующих чар. По всей видимости, проклятие внедрилось в мою магию и теперь паразитирует на ней. И оно не отступит, пока мы не найдем подавитель. — Подавителем может быть сама магия Вундсвуда, — тут же подхватил Драко, стоило Гарри на мгновение задуматься. — Обычно антидот содержит элементы яда. — Да, мой любимый Третий закон Голпалотта, — небрежно бросил Гарри и, с удовлетворением отметив помрачневшее лицо Драко, добавил: — Что? Ну прости, что разбираюсь в Зельеварении лучше тебя, дурила. — Ты мерзкий обманщик, и мы оба это знаем, — прошипел Драко и, подойдя к камину, бросил в угасающее пламя еще одно полено. Как-то раз, лежа в постели, Гарри весело рассказал Драко про учебник Принца-полукровки. Тот оскорбился до глубины души, и Гарри тогда подумал, что хотел бы именно этого: каждый день сердить его, а потом выцеловывать прощение, целовать и целовать, пока они не забудут обо всем. Но сейчас Драко не сердился. Он едва сдерживал улыбку, и от этого в груди у Гарри что-то екнуло — неуловимое и сладкое, будто витающий в кабинете аромат кедра. Боже. Гарри был взвинчен до предела. Адреналин, недосып и странное чувство, порожденное ядовитой магией Вундсвуда. Пожалуй, пора было отправляться домой. Но взгляд невольно зацепился за руки Драко, крепко сжимавшие кочергу, и во рту вдруг пересохло. — Я, само собой, — заявил Гарри, — могу просто жениться на бедной девушке. Это решит все наши проблемы. Драко в этот момент стоял к нему спиной — ворошил поленья в камине. Но Гарри заметил, как напряглись его плечи. — Наши, да, но не проблемы мисс Бошар. Она останется заложницей ненавистного поместья, от которого пыталась избавиться всеми силами, да еще и получит в мужья напыщенного типа с комплексом бога. — Еще недавно ты сомневался в чистоте ее помыслов. — Одумался. Как ты когда‑то заметил, никто в здравом уме не захочет вступить с тобой в брак. Гарри сказал вовсе не это. Он знал, что Драко просто шутит, поддевает по старой памяти, — но его слова все равно больно кольнули. Ничего нового, конечно: Драко сотни раз бросался кучей подобных издевок — и в детстве, и в напряженные годы после их разрыва. Черт возьми, даже когда они чуть ли не круглосуточно трахались, он оскорблял его и похуже. Но, представив картинку его вероятной участи — брак, настоящий брак, а потом и ребенок… — Гарри внезапно ощутил острую боль. — А твои предки не подготовили для тебя подобные ловушки? — решив сменить тему, спросил он у Драко. Тот грубовато фыркнул. — Малфои всегда отличались железной волей и такой запредельной гордостью, что под ее весом могли бы превращать угли в алмазы — просто сев на них. Думаю, мои предки полагались не на проклятия крови, а на генетическую способность внушать потомкам чувство вины своей пассивной агрессией. — Ты же так и не обзавелся наследником, — вскользь обронил Гарри. Смерив его колючим взглядом, Драко демонстративно обвел рукой лабораторию, да и весь дом в целом, явно не рассчитанный на детские шалости. — Ты сама наблюдательность, Поттер. — И что, магия места никак не отреагирует на твою неспособность продолжить род? — Мои способности в полном порядке, — резко ответил Драко. — Просто пока я занят другими делами. А вот твоих дел тут и вовсе нет. — Помнится, когда-то ты считал иначе. Как и твоя мать. Он сам не мог объяснить, зачем подначивает Драко — ведь именно из‑за этого на последнем благотворительном приеме они устроили грандиозный скандал. Ему даже пришлось отправить Рону официальное извинение. Стоило Гарри копнуть глубже в их общее прошлое, и он неизменно натыкался на мину замедленного действия. Голос Драко был холоднее сухого льда: — Ты ничего обо мне не знаешь. И о моей матери. Так что придержи язык. — Расслабься, Малфой, — бросил Гарри, и в голосе его проступила застарелая, давно забытая неприязнь. Он говорил так небрежно, будто вовсе не пытался побольнее уколоть Драко, будто в этих словах не было ни капли той горечи и обиды, что копились в душе Гарри целое десятилетие. — Я всегда знал, что между нами ничего бы не вышло. Даже если бы ты тогда не умчался под крылышко мамы, в объятия отчего дома и своих обязательств. — Конечно, ничего бы не вышло, — Драко наконец повернулся к нему. Лицо его посерело. — Ты же первостатейный имбецил, который может случайно активировать проклятие крови. Ты должен был за милю учуять опасность от этого дома, но нет. Великому Гарри Поттеру все по плечу: он ловит ножи голыми руками и бросает вызов древним проклятиям, созданным самыми отбитыми приверженцами чистоты крови, когда‑либо практиковавшими Темную магию. Ты никогда не думаешь о последствиях… — Я не думаю о последствиях? Кто бы говорил. Ты просто физически не способен поставить себя на место другого человека, — Гарри так сильно прикусил губу, что во рту появился металлический привкус крови. — Вспомни, что произошло сегодня. Ты накинулся на миссис Бошар, но разве Вундсвуд чем‑то отличается от твоего драгоценного поместья? Сколько магловской крови он выпил, чтобы влачить свое существование? — Наша семья уже не первый год старается исправить прошлые ошибки… — начал Драко. — О да, какое же это невыносимое бремя: ходить на светские приемы и позировать для снимков, — перебил его Гарри. — Ты искажаешь всю суть нашей с матерью работы… — Поэтому мы и расстались, Драко. Ты просто невыносим. Ты просто не в состоянии представить, что можешь хоть в чем‑то ошибаться. — А ты ведешь себя так, словно прислушавшись к матери и вернувшись домой, я отказался от какого-то безупречного будущего. Вот она. Застарелая рана. Эту тему они всегда обходили стороной, в какую бы яростную перепалку ни вступали. Да похуй. Гарри же умирал. Почему бы не высказать ему все. — Мы не знаем, какое будущее нас ожидало. Ты ведь не дал нам и шанса узнать. — Ты намекаешь, будто бы у меня был выбор, — отозвался Драко. Досада в его голосе резанула Гарри по сердцу. Ему больно было осознавать, что Драко действительно верил в то, что говорил. — Будто бы мне дали кучу вариантов, а я намеренно остановился на том, в котором не было тебя. Моргнув, Гарри на него уставился. — Да, Драко. Так все и было. — А ты вообще помнишь те последние месяцы? — с нажимом спросил Драко. — Помню, конечно, — огрызнулся Гарри. — Мы были молодыми и глупыми, но счастливыми. Ты же не будешь отрицать. — О, счастливыми, говоришь, — усмехнулся Драко. — Ты молчал о самом важном, пропадал часами, а мне приходилось гадать, где тебя носило. Гарри скривился. Вспоминать тот период не хотелось. Да, в нем присутствовал Драко, но вместе с ним были и ночные кошмары, и ощущение, будто он один против всего мира. Возвращение в Лондон после года в Перу выбило почву из‑под ног. Он‑то думал, что за это время раны окончательно затянутся… Но нет. Отголоски войны разъедали Британию, шрамы гноились, напоминая о себе каждый день. У него была работа. Был Драко. Но… Он с трудом это выносил. А еще за спиной велись бесконечные пересуды. Он давно простил Драко, потому искренне не понимал, с какой стати общественность лезла в их отношения. Однако сплетни множились, а таблоиды пестрели новыми заголовками. И он старался показать Драко, что ему плевать на шумиху: никогда не скрывался, не прятал его от публики. Но каждая статья, каждая вспышка фотокамеры все сильнее расстраивали Драко. — Ты отказывался выходить куда-то вместе со мной, — упрямо возразил Гарри. — Прятался от мира на Гриммо. А я не мог круглосуточно там находиться. Блядь, для меня это было пыткой. Я хотел пережить с тобой что-то новое. Создать наши общие воспоминания. — Да, вот оно, Поттер. Ты хотел не меня. Ты хотел чего-то нового, хотел пощекотать свои нервы. Вроде мотоцикла. Еще одна смертельная ловушка, в которые ты обычно так и рвешься. И я был для тебя тем же — авантюрой с острыми ощущениями. — Что? — вскинулся Гарри. — Да это ты хотел сохранить все в тайне. Стыдился нас, боялся, что мать обо всем узнает! — Потому что для тебя наши отношения были игрой! Ты думал, будто это какой-то ритуал искупления вины. А когда я устал быть твоим терновым венцом, ты просто выкинул меня за ненадобностью. Бисеринка пота медленно скатилась по шее Драко и, оставляя за собой влажную дорожку, исчезла где‑то под тканью рубашки. Его это задело, с удовлетворением заметил Гарри. Тело Драко, всегда прямое и собранное, сейчас выдавало те же эмоции — тот же жгучий гнев и горькое разочарование, что бурлили в венах самого Гарри. Он скрестил руки на груди. — Ладно. Хорошо. Как скажешь, — на этот раз именно Гарри будет контролировать ситуацию. — Похоже, я задел свежую рану. Хотя за десять лет можно было бы и остыть. Некоторые, знаешь ли, смогли двигаться вперед. — А как этим некоторым удалось скрыть свою увлекательную и насыщенную любовную жизнь? Что-то я о ней ничего не слышал. А ведь газеты за тобой просто охотятся. — Не думал, что ты такой мой фанат, — парировал Гарри. — Да не переживай, — Драко небрежно махнул рукой. — Ты, конечно, травишь жизнь ничуть не меньше проклятия крови, но, к счастью, от тебя куда проще избавиться. — Прекрасно, — силы его окончательно покинули. Жажда поцапаться с Драко, магия, боевой настрой — все исчезло в одно мгновение. — Тогда облегчу тебе задачу. Обратно в Ислингтон ему пришлось ехать на метро. Дорога заняла почти час. А когда он все-таки сумел добраться до дома, входная дверь не поддалась даже простой Алохоморе.

***

Новость ударила по Томасу и Элис ровно так, как Гарри и предполагал. Элис сперва не сдержала изумленного смеха, который быстро перешел в рыдания. Томас выслушал молча, с каменным лицом, а затем его стошнило в мусорное ведро. Гарри же понятия не имел, что с ним происходит. По логике вещей он должен был бояться, буквально дрожать от ужаса. Но вместо этого внутри поселилась цепенящая пустота. Драко появлялся в Гринготтсе ежедневно, ставил свои опыты на всех троих. С Гарри он держался предельно корректно, общаясь исключительно по делу. Они не спорили, не вспоминали прошлое и даже не смотрели друг на друга. Спустя неделю после конфликта с Драко Гарри осознал, что больше не может оставаться на Гриммо. Пропитанный магией дом требовал от него слишком многого, а его собственные силы иссякли — даже простейшие чары отказывались работать как положено. Так что он переехал к Рону и Гермионе. И, замечая их обеспокоенные взгляды, он едва сдерживал раздражение от неприятного чувства чужой жалости. Однажды вечером, когда Рози уже мирно спала в детской, а они сидели в гостиной и неторопливо распивали бутылку вина, Гарри вдруг спросил: — А если я не смогу его снять? В глазах друзей он увидел отчаяние. — О, Гарри… — голос Гермионы дрогнул. — Я так хочу тебе помочь, правда. Я бы все отдала, чтобы… — Я знаю, — ответил он. Реальность уже маячила перед ним тенью боггарта в костюме жениха. Если они не найдут способа разрушить проклятие… что ж, брак все же лучше смерти, разве нет? И дело было не только в нем — на кону стояли еще две жизни. С каждым днем они трое теряли контроль над все большим количеством заклинаний. Драко посоветовал им почаще наведываться в Вундсвуд. По его мнению, регулярные визиты могли в долгосрочной перспективе уберечь их магию от разрушения, так как ее подпитывала установившаяся с поместьем связь. А когда Элис поинтересовалась, не усилится ли проклятие на родной земле, Драко, помрачнев, ответил, что усиливаться ему уже некуда. В стенах Вундсвуда их магическая сила чуть возрастала, но по-прежнему оставалась лишь тенью былой мощи. Слабые чары левитации, с которыми работал Гарри, рассеялись через пару мгновений. Томас и вовсе не решался колдовать. На этот раз они все собрались в саду: Драко сосредоточенно накладывал диагностические чары. Марианна стояла чуть в стороне — на лице застывшая маска вины. Элис в порыве раздражения выполняла на лужайке какие-то гимнастические упражнения. А Томас и Гарри тем временем сидели рядом на старой каменной скамейке, молча глядя перед собой. — Все будет хорошо, — заверил Гарри, обращаясь к Томасу. — Я выбирался из передряг и похуже. Он легонько толкнул Томаса в плечо, а когда тот повернулся к Гарри лицом, увидел в его глазах робкую надежду. — Пожалуй, так и есть. Внутри всколыхнулось неприятное чувство, но Гарри его подавил. Он никогда не приветствовал любые проявления культа спасителя. Когда Томас только пришел работать под его начало, Гарри приложил все усилия, чтобы остудить его восторженное благоговение. Но Томас заслуживал хотя бы капли уверенности в завтрашнем дне. И Гарри мог ему это дать. — Я оказался не таким уж способным ликвидатором. Простите, — тихо сказал Томас. — Фантазировал, будто найду решение по щелчку пальцев. Стану героем и все такое. — Может, и станешь, — подбодрил Гарри, рассеянно осматривая сад. Застыв с поднятой в руке палочкой, Драко сверлил их пристальным взглядом. Гарри спешно отвернулся. — Вряд ли, — выдавил смешок Томас. — Мне даже до Хогвартса было проще колдовать, чем сейчас. — Мне тоже. Он вдохнул аромат цветущего сада полной грудью. В его кошмарах он помнил совсем другие запахи, а этот… успокаивал. — Томас, на каком факультете ты учился? Я вроде не спрашивал. — А, — Томас явно удивился. — На Гриффиндоре, Га… то есть мистер Поттер. — Перестань, — махнул рукой Гарри. — Можешь обращаться ко мне по имени. Не знал, что ты учился на моем факультете. — Да, я именно поэтому там и учился. Это был ваш факультет. Так что я попросил Шляпу отправить меня туда. — Правда? — с улыбкой уточнил Гарри. — И я попросил ее об этом. — Нет, — ахнул Томас. — Угу, — кивнул Гарри. — Она предлагала мне Слизерин. — Что?! Драко, который как раз решил продолжить диагностику, вздрогнул и резко к ним обернулся. Гарри тряхнул головой. Томас выглядел уже получше: слегка порозовел и почти улыбался. — Только никому не говори, — заговорщически понизил голос Гарри. — Это секрет. — Да я скорее умру, — искренне ответил Томас. И в тот же миг рухнул на землю.