трудовик с нюансами

пьяный, потому что когда-то любил. шрамы под кожей, кто нам поможет. дай мне закричать на тебя что есть сил, а пусть и виновны, хватит, довольно. пьяный, потому что когда-то любил. шрамы под кожей, кто нам поможет. дай мне закричать на тебя что есть сил, а пусть и виновны, хватит, довольно. я ищу одну планету на балконе с сигаретой, то что не дает мне спать, тебе все это не понять. звон выпитых бутылок на весь подъезд, мне это утопия надоест. вдалеке твой символ тает так красиво. пьяный, потому что когда-то любил. шрамы под кожей, кто нам поможет. дай мне закричать на тебя что есть сил, а пусть и виновны, хватит, довольно. пьяный, потому что когда-то любил. шрамы под кожей, кто нам поможет. дай мне закричать на тебя что есть сил, а пусть и виновны, хватит, довольно. эти мысли сжирают меня по кусочкам в живую без наркоза. улыбайся, мой друг, отвернись невзначай, а то увидят твои слезы. смотри как утопает солнце, за панельками закат, оно как упадет безмолвно — ты закрой глаза.

***

Арсений сидел у себя дома и пил кофе, когда на телефон пришло смс от Паши с предложением посидеть вдвоём. Никуда не хотелось. Поэтому мужчина предложил поговорить у него дома. Друг быстро согласился. И пока Арсений его ожидал, успел тысячу раз подумать о том, что же он в своей жизни делает не так, если объятия этого пацана так сильно согрели его душу, разум и тело. Это было неуловимо почти, но ощутимо на уровне частиц. Он обнимал, как ребёнок, который нуждается в защите. Но кто Арсений такой, чтобы позволить себе брать ответственность за чужого человека? Кто он такой, чтобы лезть в чужую жизнь, в которую и так уже вляпался. Он знает больше, чем надо. Он рассказал больше, чем надо. И теперь что? Стук в дверь отвлёк. Паша приехал быстро, за что ему огромное спасибо, потому что думать совершенно не хотелось. Особенно, в одиночестве. — Я с пакетами. Взял винцо, чтобы не напиваться. Одну бутылку. И сыра. Много сыра. Арсений улыбается, забирая пакеты из его рук. — Сказал бы мне. Магазин рядом. — Мне было по пути, а сыр я спёр из запасов жены. Паша подмигивает, и Арсений выдыхает, качая головой. В этом весь Паша. Они располагаются в зале перед столиком, включая на фон телевизор, который им не понадобится. Они никогда его не смотрят. Максимум — если Ляся тоже приходит с ним к нему в гости. Потому что она любит смотреть всякие передачи про отношения и поддерживать споры. Арсений этого не любит. Потому что к нему сразу много вопросов. Почему он не женат? Почему у него никого нет? Почему, как, зачем и откуда такое одиночество? Арсений не затворник, просто он привык жить один. И это его философия. — Готов к поездке? — Давай не будем о работе? — А что? Это и не работа. Мы там отдохнём. Я очень рад, что ты тоже едешь, только вот не понимаю, почему? Арсений пожимает плечами, вспоминая почему-то именно Шастуна и его рюкзак на столе в мастерской. Но отвечает так, как ждут. — Я просто хочу отвлечься. Паша принимает такой ответ. — Как с Антоном? — А что с ним? — Ну вы с ним сблизились. Или мне показалось? — Сблизились, но я стараюсь держать дистанцию, потому что он мой ученик. — Который не знает о твоей ориентации. Арсений цокает. О его ориентации знает только Паша и парочка знакомых, потому что о таком говорить можно не всем, а только доверенным людям, которых в жизни Попова слишком мало и можно пересчитать по пальцам одной руки. Даже Ляся не знает, а она жена Паши. И близка слишком. До вместе проведённых отпусков и каникул. — А причём здесь моя ориентация? — Не знаю. — Снова Паша пожимает плечами. — Ты мне и ответь. — Паш, чего ты от меня скрываешь? Давай. Раскрывай свои мысли. Друг разливает вино по бокалам и отдаёт один Арсению, который с нетерпением ждёт ответа, потому что такое ему говорят не каждый день и не каждый месяц. И даже не каждый год. А загадки он не любит по одной простой причине. В голове слишком много мыслей. Ему и так хватает их с лихвой. Ему иногда хочется просто провести форматирование мозга, чтобы выкинуть всё лишнее. Мусора много, а мусороуборочная машина всё не приезжает. Прямо как в жизни. Некуда выкидывать и всё это копится рядом, проникая метастазами во все клеточки тела. — Ты постоянно интересуешься у меня, как он. Спрашиваешь о его семье, оценках и так далее. Ты не думаешь, что это подозрительно? — Паш, послушай. — Арсений начинает злиться, и ему это не нравится. — Я только перестал думать об этом мальчишке и ждал тебя для того, чтобы окончательно отвлечься, но получается — всё наоборот. И ты сразу же начал об этом говорить. Что с тобой не так? Он мой ученик. Несовершеннолетний, спешу заметить. Поэтому не допускай таких мыслей, пожалуйста. — Но ты только что сказал, что думал о нём. — Не душни. Я думал о том, что произошло. Они с Матвиенко поцапались из-за того, что тот заплатил за эту экскурсию для Антона. И я провёл ему лекцию о том, что Сергей не хотел сделать ничего плохого, вот и всё. — Ладно, забей. Не грузись. Я просто давно не видел, чтобы ты проявлял интерес или даже заботу по отношению к другому человеку. — Может, это жалость? — Арсений говорит и сам не верит своим словам. — У него неблагополучная семья, он работает для того, чтобы жить хоть как-то. А я просто жалею его. Паша качает головой. — В таком случае — ты самый настоящий дурак. И я тебе не верю. Ты никогда никого не жалеешь, Арс. Ты же ледышка. — Закрыли разговор. Паша кивает. — Вот теперь я тебя узнаю. Некоторое время они сидят молча. И каждый думает о своём. Арсений ловит взглядом фото в рамке, которое стоит на полке вот уже много лет. И Паша улавливает его воспоминание, которое зарождается под коркой. — Всё ещё не убрал эту фотографию. Арсений сглатывает. — Не могу, Паш. Друг молчит некоторое время. И Арсений решается на откровенность. — Просто иногда я вспоминаю. И меня это топит в мыслях. Но эти воспоминания слишком дороги для меня. Я не хотел бы от них избавляться. — Но ты же понимаешь, что нужно отпустить? Рука Паши на плече не облегчает думы. Но легче всё-таки становится. Совсем чуток. — Понимаю. — Вот и хорошо, Арс. А теперь — выпьем. И поговорим о чём-нибудь другом.

***

Антон думает над тем, как сказать родителям, что он уезжает на два дня. И откуда он вообще взял деньги. Но понимает, что попросту не собирается ничего говорить. Потому что и раньше пропадал. Уходил на несколько дней ночевать к знакомым. И его даже никто не искал особо. Всем было плевать. Поэтому он собирает вещи ещё за день до отъезда и приезжает к Матвиенко, который предложил переночевать у него, чтобы не было никаких проблем. Он случайно проговорился о том, что дома могут быть неприятности, но больше ничего не говорил. И ему было не по себе оттого, что он открывался. Потихоньку, но он доверял какие-то свои мысли и секреты этим людям. И самое интересное, что он не жалеет. — Курить будешь? — Эд, ты только глаза продрал и сразу курить? — Я как в рекомендациях тик-тока. Чуть что — сразу курить. — Антон смеётся. — Утро начинается не с кофе, Шаст. А с сигарет и толчка. — Жизненно. — И честно. Они остались у Серёги все вместе. Сегодня пятница, а завтра они уже поедут на экскурсию. Нужно собраться в школу, что-нибудь перехватить и написать контрольную, а потом можно расслабиться, тем более, что их освободили в понедельник от учёбы официально, чтобы они успели отоспаться. Только вот Шастун не учёл одного — он не взял ничего тёплого, а просить у ребят не хочет. Поэтому он решил, что будет действовать по ситуации. — Куряги, идём завтракать. Позов зовёт на кухню. И Эд быстро докуривает сигарету, вставая. Как всегда протягивает руку помощи, и Антон смело за неё хватается. Они завтракают очень плотно. Даже желудок тянет. А потом отправляются в школу, успевая на первый урок впритык. Контрольную Антон пишет спокойно, химию отсиживает с трудом, а в мастерскую идёт в смятении. Сегодня ОБЖ именно там. И он не знает, как будет в глаза трудовику смотреть, ведь он нарушил его личное пространство, хотя всегда запрещал нарушать своё. Он даже не думал об этом толком, а сейчас нервная дрожь пробежалась по телу, опускаясь к кончикам пальцем. Отдаёт холодком. Но Антон берёт себя в руки и катится колбаской по горе неизвестности. Арсений встречает его спокойно, даже улыбается. И это немного успокаивает. Он сонный. Волосы взъерошенные слегка. Спал будто мало. Но заострять на этом внимание Антон не собирался. Он сел на своё место, привычно чувствуя подбородок Эда на плече, и расслабился, открывая тетрадь. Лекция была не очень долгой. Арсений слишком быстро включил видео, но длилось оно дольше обычного. С учётом того, что это был последний урок — Антон не был расстроен. Ему наоборот хотелось просто позалипать в экран, ничего не делая. И если сначала он действительно смотрел в экран, потом всё поменялось. Его взгляд привлёк Арсений. Зевающий в ладонь. Он прикрывал глаза слишком часто и массировал свои виски. Голова болит? Антон отмахивается от этих мыслей, потому что его это заботить не должно. Они же не друзья, верно? Верно. Его взгляд то и дело возвращался к Арсению, но видео кончилось и прозвенел звонок, отрезвляя непрошенные мысли. — Тох, идёшь? Антон поджал губы, пытаясь принять быстрое решение. И он его принял. — Мне надо поговорить с Арсением Сергеевичем насчёт поездки. Я скоро буду. Ждите меня на нашем месте, ладно? Их место — местная кафешка. Было приятно осознавать, что у них есть такое место. Друзья ушли. И Антон медленным шагом подошёл к столу трудовика, тут же ловя его уставший взгляд. — У вас голова болит? Арсений хмыкает. — Как понял? — Вы массировали виски весь урок. И прикрывали глаза. — Не бери в голову. Я просто вчера выпил немного. Вот голова и болит. Было видно, что трудовик не обманывает. И почему-то выпивка вызвала в Шастуне негодование, даже если он не имеет права никому ничего запрещать или делать замечания, потому что не все люди такие, как его родители, которые не сумели справиться. — Вы пили? — Да. — Арсений хмурится. — Что-то не так? Ты хотел что-то спросить? — Нет, забудьте. Я просто хотел ещё раз сказать спасибо за вчерашнее. — Не за что, Шастун. Я рад, что вы помирились. — Увидимся завтра? Арсений легонько улыбается, кивая. — Увидимся завтра. Верно. Антон разворачивается и мирно шагает в сторону выхода, но что-то его останавливает, поэтому он поворачивается и подмечает, что Арсений всё это время смотрел на него. Они сталкиваются взглядами, но первым его отводит именно преподаватель, делая вид, что ничего не было. Антон хмыкает в себя. — Вы же не алкоголик? Арсений сначала хмурится, но уже через секунду смеётся. И Антон клянётся, он каждый раз его смех слышит будто впервые. — Чего смешного? — Нет, ничего, Антон. Я не алкоголик. Я просто встретился с другом. Не приписывай мне стереотипного мнения о том, что все трудовики пьющие люди. Я не соответствую. Хотя бы потому, что я красивый, молодой и обаятельный. Антон тормозит, но улыбается. — С этим соглашусь. — Попов изгибает бровь. — Ладно, я пойду. Увидимся завтра. И не пейте сегодня. А то голова снова будет болеть и я поверю в это стереотипное мнение. Арсений лишь улыбается, качая головой, пока Антон выходит из помещения. Друзья уже ждут его в кафе. Даже заказали для него какао, как он любит. А Шастун может думать только о том, что ляпнул о согласии. Нет, он действительно считает, что Арсений красивый мужчина, но можно было же промолчать. А то подумает ещё, что в этом есть какой-то скрытый смысл. — Тох, как там трудовик? Антон цокает, слыша вопрос Эда. Но отвечает спокойно. — У него голова болит. — От тебя? Толчок в плечо Эдика и смех ребят. Они разговаривают совершенно о другом, переводя тему. Но Антон пропускает почти все реплики, потому что сам же себя топит в мыслях, которые не должны быть в его голове. Просто иногда хорошие воспоминания — это единственное, что у него есть.