трудовик с нюансами

вспышки справа, вспышки слева, вспышки прямо, позади. обожаемы снаружи, одинокие внутри. одинаковые фразы, разноплановые дни, разноплановые люди, одинаково глупы. улыбаюсь в объективы, улыбаюсь каждому, выходя из квартиры, улыбку вместо шнурков завяжу. мысли доводят до дрожи, стоит побыть одному, снегом умоюсь попозже, затем сяду на иглу. падают звёзды, их сотни, посмотри. так несерьёзно, но вот уже летит пуля не в воздух, а прямиком в висок. падают звёзды, впадают в вечный сон.

***

— Антон, если ты не встанешь, мы опоздаем. Антон даже глаза не открывает, потому что не хочется совсем. У него после вчерашнего разговора явно отходняк. Ладно, можно было бы перекинуть всю ответственность на чай, но это глупо. Антон пытается не думать слишком много. Знает только, что теперь ему значительно легче. — Если я не встану, опоздаю я сам. Ты же можешь уехать без меня. Не жди. Я проснусь через минут… — Ты проснёшься сейчас. Кровать прогибается под весом Арсения, но Антон не собирается открывать глаза даже сейчас. В момент, когда сон рукой сняло. В прямом смысле. Арсений своими пальцами кудри трогает, пытаясь убрать непослушные пряди с лица. А Антон всё равно держится молодцом. Пахнет зубной пастой в опасной близости. Открыть глаза приходится. Арсений прямо вот перед лицом. Улыбается. Жучара. — Поцеловать хочется? — Откуда такая наглость? — Не знаю. Это всё неформальное общение. Я не при делах. — Арсений тихонько хихикает. — Хочется или нет? — Хочется. Допустим. — Это мне надо встать тогда, да? Чтобы зубы почистить. — Ага. Мог бы и не чистить. Я не брезгливый с тобой. Совсем. Ага, блять. Антон нехотя поднимается с кровати, мычит, пока подтягивается, хрустит костями под смешки Арсения, который ещё и умудряется подколоть его насчёт ментального возраста, и убегает в ванную чистить зубы. Он даже душ принимает, раз уж на то пошло. И потом только вспоминает, что сменные вещи не взял. Теперь спать точно не хочется. Нужно решать проблему быстро, чётко и рационально. Радикально. Ладно, просто хоть как-нибудь, потому что такое только в сериалах бывает, вот честно! — Арсений. Антон выглядывает из-за двери, находя Арсения на кровати. Он что-то высматривает в телефоне, но поворачивается тут же, изгибая бровь. Антон даже цокает. — Не смотри так. Я просто забыл одежду взять. — Я бы подумал, что это намёк, но я слишком хорошо знаю, что ты действительно забыл. Антон вспыхивает. Губы поджимает. Но Арсений встаёт с места. — Там ящик в шкафу. Внизу. Подай, пожалуйста, хотя бы трусы. Я всё остальное сам найду. Арсений облизывает губы, но не подаёт вида, что его как-то всё это трогает. Антон подмечает каждую деталь. А потом задумывается о том, что никогда ещё не был в такой ситуации. В ситуации стояка. Да, тот который в туалете за дверкой. Где трубы. Именно про него Антон и старается думать, чтобы хоть как-то унять то, что он почувствовал. Его не привлекал-то никто особо. А здесь такой пиздец. Анализировать сейчас — это плохая затея. Антон уже прочувствовал. Его даже и не тянуло никогда. А тут просто Арсений губы пооблизывал и всё. Антон расплавился. Но важнее было то, что Антону стало немного страшно. Нет, не страшно. Волнительно. И это объяснимо. Конечно, когда Арсений роется в его трусах прямо сейчас. Очень эротично. — Вот эти подойдут? Или лучше в клеточку? Антон закатывает глаза, отвлекаясь. — Любые. Просто дай любые, и я выйду для того, чтобы одеться. Арсений подходит максимально близко, пока Антон всеми силами пытается завязать полотенце на бёдрах. Получается. Он хочет забрать вещь из арсеньевских рук, но Арсений специально оттягивает назад. И Антон чуть ли не вываливается из ванной комнаты. — Арсений. Перестань. — Ладно. Арсений спокойно отдаёт трусы и отходит. Антону остаётся только догадываться, что у него в голове, потому что потому. Антон быстро напяливает вещь на себя и хочет выйти, но вдруг останавливается, потому что он же ну… с голой кожей… в одних трусах. И что? Антон понимает, что сходит с ума, но уже становится всё равно, когда раздаётся голос за дверью. — Шастун, не стесняйся меня. Я не буду приставать, если ты думаешь, что я настолько ужасен. И Антон выходит. Гордо следуя к шкафу с одеждой под пристальным взглядом. А то, что Арсений смотрит, Антон понимает сразу. Тело горит. Потому что его рассматривают абсолютно откровенно. Антон копошится в шкафу, но останавливается, с раздражением поворачиваясь к Попову. Тот сидит на кровати и действительно смотрит прямо на него. — Арсений, не смотри так. Это смущает. — Я тебя смущаю? Я просто смотрю. Ничего такого. Антону вдруг хочется возмутиться. К слову, он себе в этом не отказывает. — Ничего такого? Я не привлекателен? Вообще? Я слишком худой? Или что? Не стоит? Только на последней фразе Антон понимает, что сказал. А потом и осознаёт. Когда Арсений начинает хихикать. Но смеяться он перестает быстро, вставая с места. И Антон жалеет о своих вопросах. Арсений останавливается в шаге. Ничего не делает. Не пытается дотронуться или что-то такое. И это пиздец, товарищи, учитывая, что Антон сейчас слишком нагой для того, чтобы думать нормально. Ещё и с Арсением в одной комнате. Ещё и со стоящим рядом Арсением и не только он здесь стоит. Антон тоже стоит. Он именно это и имеет ввиду! — Хочешь проверить? Антон сначала не улавливает суть вопроса. — Что? Арсений снова облизывает губы, но смотрит ровно в глаза, не пытаясь рассматривать. Это успокаивает? Нихуя. Антон смущён. Пиздец как. — Стоит ли. Вот так просто. Антон возмущается открыто. — Арсений! — Но Попов смеётся. Он смеётся. Пока Антон сгорает от смущения. — Хватит так со мной поступать. И забудь о том, что я сказал. Я понимаю, что не очень привлекателен в физическом плане, но не нужно смеяться! Арсений уже с удивлением смотрит в его глаза. Антон так уверенно говорит о том, о чём говорит, что… что? — Антон. — Арсений дотрагивается пальцами до щеки, и Антон сглатывает. — Ты очень красивый, в курсе? — Считаешь меня привлекательным? Переспросить стоило хотя бы потому, что Антону хотелось услышать это ещё раз. И нет, он не собирается набивать цену, пытаясь вытянуть комплименты, потому что если Арсений так действительно считает, значит, так оно и есть. Антон загоняться не собирается. У него в комнате стоит Арсений, стоит он сам в одних трусах и просто стоит всё, что может стоять. Стол, например. Какие там загоны? Ох уж эти методы позитивного мышления. — Считаю. — Окей. Тогда дай мне одеться. И не стой так близко. Я молод и глуп. Мало ли, что может случиться? Арсений удивлён. Антон видит это удивление по движениям бровей, по взгляду и смешинкам в глазах. Иллюзия идеальных отношений? Нет, Антон даже не собирался их строить. Они же договорились, что друг друга не пытаются саботировать или пытаться склонить к чему-то более серьёзному, потому что Антону надо сдать экзамены и так далее. Переживать не о чем. Антон в Арсении уверен больше, чем в себе, если честно. Потому что так тянет, что невозможно иногда рядом находиться. А если они и находятся рядом, Антон готов Арсения обхватить руками, залезть на него и повиснуть коалой, потому что дорвался. Ну блин. Мужик же огонь. В прямом смысле этого слова. — Всё. Ухожу. Только одно условие. — Внимаю. Арсений снова улыбается, но достаточно быстро сбивает смешливый настрой. — Следи за словами, когда говоришь о своих желаниях, даже если завуалированно. Потому что — когда есть желание, его сложно побороть, Антон. А мы с тобой договаривались, что мы взрослые люди и наше время придёт. — Понял. Ещё и умный мужик. Ну ляпота же. Антон смеётся со своих же мыслей, но как только Арсений оказывается на безопасном расстоянии, спешит одеться, потому что влажная кожа покрывается мурашками, ведь кому-то жарко постоянно и окно пришлось открыть. И это совершенно не оттого, что Арсений рядом, а Антон в одних трусах. Реально просто прохладно, да? Антон ищет любую причину, потому что да. Завтрак начинается не с еды, к слову. Арсений перехватывает Антона где-то около холодильника, обхватывая за талию. И приходится повернуться для того, чтобы почувствовать губы Арсения на своих. Тем не менее, отрываются они друг от друга быстро, даже просто из-за смущения Антона, уши которого видно из космоса. И не потому, что они большие, а из-за того, что они красные. Антон жуёт, редко посматривая на Арсения, который почти к еде не притрагивается. И это нормально, с учётом того, что в телефоне что-то разглядывать интереснее. Язвить Антон не будет, но спросить обязан. Наверное. — Арсений, чего ты там так серьёзно рассматриваешь? Арсений поднимает взгляд. — Расписание. Экзамены уже совсем скоро. Мне нужно закрыть год. А у меня задолжников просто тьма. — Я в их числе? — Нет. К удивлению. — Почему к удивлению? Я же хожу на все твои уроки. — Да, ходишь. Даже когда их нет. Но вспомни, как раньше было. Сейчас у тебя есть стимул ходить. Если бы мы не познакомились, ты бы вообще уже вылетел из этой школы. Из-за меня. Скорее всего. — Но мы познакомились бы в любом случае. Тогда этой мастерской не должно было быть. Вот тогда мы бы никак не смогли бы построить такие взаимоотношения. — Тогда спасибо городу за эту школу. — Именно. — Арсений мягко улыбается. Но Антону почему-то ещё не хочется заканчивать разговор. — Ещё один вопрос. Насчёт нашего разговора с утра и так далее. — Спрашивай. Арсений блокирует телефон и кладёт его на стол экраном вниз. Запах серьёзности. Антону даже как-то не по себе. — Мы с тобой договаривались, что будем держать дистанцию, пока все экзамены и поступление… пока всё это не закончится. Но мы, получается, не держим дистанцию. — Смотря о какой дистанции ты говоришь. — Не знаю. — Антон хмурится. — Наша дистанция нормальная? В том смысле, что мы можем обниматься, целоваться… — Со смущением. — Да, целоваться со смущением… — Антон цокает, когда тормозит, осознавая. — Арсений, я прям сильно смущаюсь? — Есть такое. Но это умиляет. Я понимаю твоё смущение. Просто уточнил, чтобы было честно. — Какой внимательный. Арсений лишь смеётся. — Ладно. Такая дистанция нормальная? — Думаю, да. Мы ничего такого не делаем. Антон кивает. — Кроме того, что я привязываюсь к тебе только сильнее. — Ты в том смысле, что тебя тянет ко мне всё сильнее? Уши красные? Нет. Этот цвет ярче красного. Когда-нибудь Антон привыкнет к правде. Когда-нибудь. — Этого не отнять. Меня вообще никогда не тянуло к кому-то. Ты первый в таком смысле. Но я тебе доверяю. В том плане, что ты уже проходил через такое. А я нет. И я надеюсь, что ты просветишь меня насчёт некоторых вещей. — Не переживай, я поддержу тебя в любом твоём начинании. Антон сначала не понимает подтекста. Вообще. Потом понимает. Слово-то какое. Начинание. — Шастун, не думаем. Едим и… — Взгляд на часы. — Выходим через пару минут. Я бы с удовольствием поговорил с тобой о том, что мы можем сделать вместе, но мы опоздаем, если не выйдем в скором времени. Антон лишь кивает, потому что ещё более смущённым ему, наверное, не стать. Они действительно собираются очень быстро. Антон оказывается на привычном месте в машине Арсения, расслабляясь. Настолько, насколько это может быть возможным. Тепло. Мимо что-то там пролетает, но Антон, скорее, просто смотрит сквозь, чем реально разглядывает пролетающие пейзажи за окном. Школа показывается на горизонте быстро. Времени ещё полно. Очевидно, Арсений не останавливается на парковке. Он останавливается в одном из дворов. Антон выскакивает из машины. И только сейчас у него возникает вопрос. Арсений останавливается рядом, ожидая каких-то действий. Наверное. — А ты осторожен. — А ты как думал? Если бы мы приехали вместе, было бы много вопросов. А так — мы приехали вместе, но вопросов не будет, потому что нас никто не видит. Антон важно кивает. И они расходятся через пару минут. Арсений лишь на мгновение сжимает ладонь Антона в своей и уходит в учительскую, тут же направляясь к своему столу. Паша приходит через минуту, здороваясь как-то вскользь. Его взгляд Арсений пытается не замечать. Получается успешно, но быстро надоедает. — Паш, перестань на меня смотреть. Если хочешь что-то спросить, спрашивай сейчас. — И ты прямо честно мне ответишь? Теперь ещё интереснее. Вопрос Паши наводит на мысль о том, что спросить он хочет о том, что побуждает к сокрытию информации. А значит, это что-то, что связано с Антоном. На 90%. — И что ты успел вынюхать? Паша вздыхает. Как будто колеблется. — Ладно. Мы с тобой друзья. Так что — спрошу напрямую. С какого момента ты стал приезжать с учеником нашей школы вместе на занятия? Или я что-то путаю, и это не Антон выходил из твоей машины сегодня утром? Арсений еле заметно, но начинает напрягаться. Потому что он предусматривает всё. Потому что он знает, что надо быть осторожнее. Это необходимо. Всё, что уже случилось, случилось. И он не может допустить, чтобы случилось что-то плохое. — Я его просто подвёз. — И ты сейчас честен со мной? — Да, Паш. Я честен в том, что говорю. В любом случае, это не твоё дело. Уж прости. — Я знаю, что это не моё дело, но он твой ученик. — Он не только мой ученик, Паш. Он и твой ученик. Ты продолжаешь цепляться к этому. — Тогда не приезжайте вместе и не держитесь за ручки, как тайные влюблённые. Арсений поджимает губы. Для полного счастья ему, конечно же, не хватало подозрений Паши. И его нравоучений. — Паш. Ты мне доверяешь? — Доверяю. Но не стану молчать, если есть возможность опасности. Ты же знаешь, что делаешь? — Знаю. Я впервые знаю, что делать. — Тогда не проебись. — Павел Алексеевич, а Вам к лицу матерный сленг. — Иди в задницу, Арс. Я беспокоюсь. И злюсь на тебя за то, что ты мне ничего не рассказываешь. С каких пор ты стал таким скрытным со мной? — С тех самых пор, как ты начал относиться к этому всему очень подозрительно и… Паша уловил посыл, но тут же поспешил оправдаться. — Ты же знаешь, что я не осуждаю. Но я очень беспокоюсь. Я тебе доверяю, Арс. Но то, что происходит, — не для всех. Это сложно для понимания. И для моего, если честно, тоже. — Я заметил. И я понимаю. — Разве ты не боишься? Арсений задумывается. — А чего мне бояться? Я же не хожу с Антоном за ручку по школе или не целую его при всех. — Всё так серьёзно? — Паш, тебе сколько лет? Между двумя людьми есть близость. Любая. Поцелуи, касания, секс. — Но есть один нюанс. — Да. Я трудовик с нюансами. Не спорю. Но я пытался принять то, что происходит. Очень долгое время. И теперь, когда я уверен в том, что делаю, мою уверенность никто не пошатнёт. Даже ты. — Даже я. Это я уже понял, Арс. Паша вздыхает настолько тяжело, что Арсений цокает. Нет, Паша понял. Это очевидно. Но не принял — 100%. Для понимания тяжеловато. Для принятия ещё сложнее. У Арсения было время для этого. Он не стал бы церемониться, если бы Паша был просто человеком в жизни. Мимо проходящим. Но на данный момент — он друг. Он и в гости ходит, и в жизни Арсения разбирается иногда получше него самого, советы дельные даёт. Да и просто — человек важный. Поэтому Арсений пытается его понять. И услышать. — Я не прошу тебя понять, Паш. Но ты примешь это или хотя бы сделаешь вид. Ради меня. — Ради тебя. Просто мне нужно время. Видимо. — Прошлые мои отношения ты принимал. — Им было за 20, Арс. И даже за 30. — Всё-таки — возраст. Причина в нём. — Даже не в нём. Причина прозвучала раннее. — Тебе станет спокойнее, когда он будет учиться в высшем учебном заведении? — Да. — Хорошо. Я понял. Паша сидит несколько секунд молча. Что-то обдумывает. Такой задумчивости Арсений на его лице давненько не видел. Значит, хочет сказать что-то ещё. — Арс, прости, но я действительно в растерянности. — Я знаю. — Ты даже не боишься, что я могу капнуть кому-нибудь? — Ты? — Арсению почти смешно. — Паш, ты в курсе о том, как жил Антон. Ты в курсе моей жизни и в том, что там в ней происходило. Тебе просто будет бессмысленно пытаться сделать хуже мне. Я уверен, что ты это понимаешь. — И снова ты прав. Арсений больше ничего не говорит. У него какое-то странное послевкусье после этого разговора. Осадочек не из приятных. Но этот разговор должен был случиться рано или поздно. Просто не в такой бы обстановке. И не в этом времени. Позже. Намного позже. Но это уже случилось. И смысл Арсению переживать? Он живёт в настоящем. И пока на занятиях он видит скромную улыбку Шастуна в свою сторону, ничего больше смысла не имеет.