трудовик с нюансами

потому что все те мелочи, которые ты делаешь, это то, что напоминает мне, почему я влюбился в тебя. когда мы врозь, и я скучаю по тебе, я закрываю глаза, и все, что я вижу - это ты.

***

Ситуация принимает другие обороты, когда Антон совершенно Арсения не видит, но тяга к нему не угасает. Подготовка к экзаменам и внезапная поездка к тёте, потому что «если не приедешь, я заберу тебя обратно» — лучшему не способствовали. Антон потерялся в себе и в учёбе, когда раньше никогда не думал о том, что станет таким. Появилась уверенность и силы для того, чтобы чего-то добиваться. И это пугало. Антон анализировал. Почему они с Арсением вообще друг к другу притянулись? Тянуло, да. Хотелось большего — да. Антон весь мозг себе сожрал этими мыслями, потому что уверенность в себе была, а уверенности в том, что он Арсению нужен — гасла. Они созванивались, смотрели друг на друга украдкой, но на этом всё. И Антону не было понятно, почему от него так поспешно отдалились, когда несколько недель назад всё было по-другому. — Антон, о чём ты думаешь? — Даша отрывается от тетради. В столовой сейчас было тихо. Все предпочитали гулять или готовились к экзаменам дома, но Антон одиночества не хотел, но и гулять не хотелось тоже, пока он полностью не освободится от оков учёбы. — Надеюсь, о тригонометрии, потому что я ничего не понимаю. Антон лишь смеётся. Они пытаются разобраться вместе, дожидаются Поза, а потом расходятся по домам. Потому что, если честно, подустали. Дома Антон убивает себя мыслями окончательно и решается на звонок. — Арсений, привет. Занят? — Привет. Нет. — От голоса на том конце веет теплом. Антон улыбается. — Всё хорошо? Как подготовка к экзаменам? — Нормально. Устал. И чувствую, что мы с тобой отдаляемся. Секундная тишина выдаёт замешательство. Антон поджимает губы, совершенно не зная, какой будет ответ. — Так. А теперь поподробнее. — Хочу тебя увидеть. Антон отвечает быстро и резко, потому что от разговора бежать не хочет. Ему это нужно. За всё это время он совершенно потерялся в себе. Перемены в его жизни происходят каждый день. И у него стойкое ощущение, что осознание данных перемен подошло к нему только сейчас. Стучит по вискам и затуманивает рациональность. Немного запоздалый эффект. — Хорошо. Я выезжаю. Ты меня пугаешь. — Не волнуйся, я просто дурак. — Ты не дурак, Антон. Тебе просто хочется меня увидеть и поговорить. Антон слышит на фоне копошение, значит, Арсений сразу же начал собираться. И это греет. Трубку он кладёт только тогда, когда Арсений садится в машину. Остаётся только дождаться и выложить все свои мысли. Оголённые и непривычные, потому что Антон всё ещё считает, что к переменам он оказался готовым не до конца. Чайник поставлен. Антон до приезда Арсения старается не думать и не строить форму разговора. Он не собирается придумывать фразы. Пусть лучше будет так, как будет. Кто знает, что будет, когда он увидит Арсения и сможет его обнять? Наконец. Так и происходит. Они обнимаются минуты три без слов, потому что говорить совершенно не хочется. Антон смущённо улыбается, отстраняясь, замечая ответную улыбку в ответ, и уводит Арсения за руку в комнату. Арсений устраивается поудобнее, пока Антон бежит наливать чай. Себе много ложек сахара, Арсению две. Изученный механизм, если без конфет. Чашки на столик, корпусом к Арсению, а потом снова вперёд, пытаясь вспомнить, что он хотел сказать. Плечом к плечу, потому что так спокойнее. — Расскажешь? Голос Арсения спокойный. И это спокойствие передаётся Антону. — Расскажу. Только не знаю, как начать, чтобы всё не похерить. — Могу начать задавать наводящие вопросы, чтобы стало полегче. — Давай. Арсений вздыхает. Антон поджимает губы. Вот и сидят в тишине, пока Арсений строит вопросы в своей голове. И ведь аккуратные, наверное. Чтобы ничего и никого не зацепить. — Есть какие-то опасения насчёт того, что происходит между нами? Антон после вопроса впадает в банальную растерянность, потому ответ сразу в голове не появляется. Приходится немного подумать. И начать подбирать слова для того, чтобы выразиться правильно. — Мне кажется, что я влюбился в тебя, когда был другим человеком. А теперь влюбляюсь заново, когда моя жизнь и я сам — всё поменялось. Вопрос возраста я откинул давно. Просто загрузил себя, додумался до того, что ты отдаляешься, а по факту, до меня только сейчас дошло, что отдаляюсь я. Арсений двигается ближе, сжимая ладонь Антона своими. — Мы не отдаляемся, Антон. Мы же договаривались, что этот этап просто нужно пережить. Я даю тебе время, ты даёшь время мне. Для того, чтобы спокойно решить всё, что происходит. Или тебя что-то не устраивает? Гложет? Антон смотрит Арсению в глаза. — Звучит, как наезд. Вот то, что было в конце твоей фразы. Арсений мягко смеётся, задевая макушкой шастуновское плечо. — Нет, я просто пытаюсь понять. — Меня гложет, что хочется слишком многого. Я был уверен, что смогу продержаться, а получается, по краю хожу, потому что без тебя как-то… не могу долго. И мне даже казалось, что я тебе не нужен. Глупость, да? — Согласен. Великая глупость. Больше так не говори никогда. И не думай. — Антон кивает, соглашаясь. — И насчёт того, что ты без меня не можешь... в нормальном смысле? — Вопросительный взгляд, и Арсений пытается объяснить в ту же секунду. — Я в том плане, что ты же не считаешь меня смыслом всего? — Нет. Точно нет. Я просто влюблен. — Тогда всё хорошо. — Неа. Арсений задумывается, сжимая руку крепче. — Давай так. Чего ты хочешь? — Снова наезд. — Антон. — Арсений улыбается, Антон тоже. Потому что прекрасно знает, что это не наезд, а прямой вопрос. — Говори прямо. Или действуй. Антон намёк понимает. Моргает часто-часто, но понимает. Арсений смотрит с ожиданием. Что произойдёт дальше — не знает никто. Антон лишь спрашивает тихо: — И ты положишь болт на договорённость? — Да. Антон договорить толком не даёт, придвигаясь ближе. Поцелуй выходит не таким, каким бывает обычно. Нет смущения. Есть только бесконечная тяга и нежность. Необходимость показать все свои чувства. Вложиться. Рассказать таким образом, что творится внутри. Арсений обнимает руками за пояс, перетягивая послушное тело к себе на колени. Антон ведомый. Он за шею руками вцепился, губами в губы, а мыслей ноль. Ему хотелось. Ему так сильно хотелось. И как же приятно, что Арсений идёт на поводу, когда не должен этого делать. И самому же хотелось. Наверняка. Антон чувствует это по сжимающим бока ладоням, по ответным действиям, что смывают посторонние мысли, как морская вода смывает песок с берегов. Антон Арсения отпускать не хочет вообще. Прижимается лишь ближе, часто дышит и совершенно не думает. За стенами квартиры — другая реальность, где экзамены, друзья и отсутствие Арсения в полном смысле этого слова. А здесь — прямо сейчас они рядом. И как-то ничего больше и не нужно. Антону достаточно того, что есть. Потому что так ловко стереть все сомнения, проблемы и плохие мысли — может только один человек. И этот тот самый человек, который прямо сейчас меняет положение их тел, устраиваясь между ногами с абсолютным комфортом. Антон всё ещё не смущён. Он в восторге. — Арсений. Арсений улыбается, находясь слишком близко. Слишком тесно. Но это так правильно, что вау. — На каком моменте мы должны остановиться? Ты об этом хотел спросить, Антон? — Наверное. — Если хочешь знать, решаешь ты. — Совсем не похоже на отношения между учеником и учителем. — А мы и не в таких отношениях. — Тогда моё решение будет очень волнительным даже для меня самого. — Понял. Арсений утягивает в поцелуй, понимая целиком и полностью, что Антон не станет просить остановиться. У него тело горит, мозг плавится, от запаха уже не чужого тела банально ведёт. Вопросов возникнуть не должно. Антон с готовностью стонет, когда руки Арсения начинают свой путь по исследованию шастуновского тела. Антон осознаёт, что ему совершенно точно комфортно. Даже когда Арсений касается там, где никто не касался. Довериться человеку сложно. Но Арсению Антон начал с самого начала как-то неосознанно доверять. И это доверие сносит крышу. Осознание взрослости, если так можно выразиться, пришло к Антону слишком рано. Морально он повзрослел ещё в детстве. И сейчас не было никаких отталкивающих моментов для того, чтобы остановить всё это. Антону хотелось вверить в руки Арсения всего себя. Потому что это то, к чему они идут маленькими шагами. Антона прошибает волной удовольствия, когда его возбуждение сжимают умелые пальцы. Арсений делает всё аккуратно, следит за реакцией, спрашивает — всё ли в порядке, но Антону отвечать совершенно не хочется. Из него рвутся бесконечные стоны. Себя он искать не хочет, полностью растворяясь в ощущениях, даже если звучит это так избито. Антон анализировать будет потом. Потому что губы на шее думать нормально не дадут в ближайшее время. Сейчас мыслей в голове ноль. Последний стон вырывается параллельно с расслаблением тела. И волной самого высшего удовольствия. Антон лежит без движений пару минут, слушая своё дыхание. И лишь открывая глаза видит Арсения, который смотрит прямо на него с чем-то таким в глазах, что хочется прямо здесь и сейчас упасть в обморок. Антон кладёт руку на скулу, оглаживая. На автомате. И фокусирует взгляд окончательно. Эмоций слишком много для того, чтобы их выразить. Антон не знал, что в нём так много всего. — А как же ты? — А я нормально. Если хочешь помочь, не нужно. Мне было достаточно твоих стонов. Почему-то именно сейчас Антон смущается. Почему сейчас-то? Глупость какая, ну. — Арсений, заткнись. — Нет. — Изверг. — Только что тебе очень нравилось. Антон ничего не отвечает, тихонько хихикая. Арсений оставляет поцелуй на губах, отстраняясь для того, чтобы подняться, перед этим помогая Антону натянуть шорты чуть повыше. Забота. Антон продолжает плавиться, нехотя вставая, потому что чай остывает. Арсений уходит куда-то в ванную, давая Антону прийти в себя. А потом возвращается, но делает всё сам. Убирает чашки, приносит новый горячий чай, хотя — куда делать всё ещё горячее, но Антон благодарен. Его даже отправляют в ванную для того, чтобы он привёл себя в порядок. — Или тебе помочь, Антон? Шастун скрывается за дверью быстро, потому что именно слова Арсения смущают. Интересная реакция. В процессе Арсений ничего не говорил, и Антон был абсолютно чист в своих реакциях. Но стоит Арсению сказать хоть слово, дикое смущение начинает наполнять всё тело. Особенно — уши. Краснее, чем красный цвет. Антон умывается очень долго. И выходит уже в более осознанном состоянии. Арсений спокойно пьёт чай. Совершенно спокойно. Антон присаживается рядом. — По канону — ты должен спросить, понравилось ли мне. — Что за клише? Тем более, мне и так всё ясно. Твоя реакция говорит сама за себя. Антон цокает. — Если тебе интересно, мне понравилось. — Очень интересно, Антон. — Издеваешься? Арсений мягко смеётся, отставляя чашку на стол, и тянет за руку на кровать. Они валятся на подушки, расслабляясь. — Давай просто полежим. — Останешься ночевать? — Если не будешь приставать. Мне завтра на работу. И нет, я не против. — Просто мы и так нарушили договорённость, да? — Ты зациклен на ней. Антон вздыхает. — Мы обязательно должны будем поговорить о том, что произошло, когда ты будешь готов. — Чтобы я смутился окончательно, да? Арсений смеётся. Ему определённо нравится сама мысль об этом смущении. Антон прижимается крепче, решаясь всё-таки задать вопрос, который крутился в голове все эти минуты. — Ты не хотел всего этого? — Хотел, Антон. Даже больше, чем ты думаешь. — Обещаю, что приставать не буду. Арсений ничего не отвечает. Просто целует в висок и лезет в телефон, включая новости. Весь оставшийся вечер они обсуждают звёзд шоу-бизнеса, новости спорта и всякую фигню. И до Антона доходит, что с этим человеком ему комфортно во всех возможных ситуациях. Арсений засыпает раньше. Пока Антон прокручивает моменты их совместного вечера в своей голове на повторе. И если осознание не дошло к нему сейчас, это не так важно. Об этом он подумает потом. Сейчас — он совершенно точно счастлив.