I’ve got issues

— Аманда, скажите, вы принимали таблетки, которые я тебе прописал? Мэнди сидела на большом бархатном темно синем кресле, время от времени выводя на подлокотнике пальцем какие-то узоры. Атмосфера в кабинете и в обычные дни была не из приятных, но сегодня доктор Байрон превзошел себя. — Я же говорю, я не наркоманка, — устало ответила Мэнди, но врач будто бы не слышал ее. — Так даже хуже, Аманда, — Доктор Байрон снял свои очки и потёр большим и указательным пальцами свою переносицу. — Вы в курсе что за продажу наркотиков вам светит тюремный срок? Мэнди тяжело вздохнула. Что толку объяснять ему что почти килограмм кокаина, найденый в ее школьном шкафчике на самом деле принадлежит не ей, если он не поверил прошлые десять раз, что она упомянула об этом. Доктор Байрон захлопнул свой блокнот с записями и встал из-за своего точно такого же как и у самой Аманды темно синего кресла. — На сегодня наша сессия закончена, — Он подошел к своему письменному столу и положил блокнот на него. — Когда вам будет удобно прийти проконсультироваться с моим знакомым наркологом? — Никогда. — Холодно ответила Мэнди и встав из-за своего кресла пошла к выходу из кабинета. Сейчас не до наркологов ей совсем было ведь на душе и так кошки скреблись от всего происходящего. За последнюю неделю ее вызывали в полицию на допрос раз пять, если не больше, а все из-за этого поганого ублюдка Честера, который подбросил ей кокаин. Вернее, Мэнди не была уверена что это сделал именно он и доказать это не могла. Но кто тогда, если не он мог загадить ей последний, двенадцатый учебный год, когда особенно нужна хорошая репутация перед поступлением в колледж? С Честером они были знакомы еще с начальной школы. С первого же дня он пытался привлечь ее внимание идиотскими шутками и розыгрышами, от которых самой Мэнди не то что дружить с ним не хотелось, а даже дышать одним воздухом. То ли дело его брат-близнец — Чейз. Он был очень галантным и порядочным юношей, который настолько хорош собой и внешне и внутренне что даже такая придирчивая девушка как Мэнди была в него влюблена в средней школе. Со временем это чувство прошло, но глубокое уважение и желание равняться на такого умного человека как Чейз осталось. Мэнди всегда было интересно как у людей, выросших в одной семье и в целом в обществе могут быть такие существенные различия. Да, семья Чейза и Честера не жила богато, но в их не особо большом городке денег их родителей хватало покрыть базовые нужны, но в детстве Честер воровал конфеты из магазинов, а Чейз в это время помогал родителям с уборкой по дому. — Аманда, вы меня слушаете? — донёсся до неё голос доктора Байрона, когда она уже взялась за холодную металлическую ручку двери. Мэнди замерла, не оборачиваясь. Сейчас ей хотелось только одного — оказаться как можно дальше от этого кабинета, от запаха парфюма доктора Байрона и лекарств, от этого разговора, который ни к чему не приведёт. — Я настоятельно рекомендую вам подумать о моём предложении, — продолжил доктор Байрон, и в его голосе послышались нотки усталости. — Ситуация серьёзнее, чем вы, кажется, полагаете. Ваше нежелание сотрудничать только усугубляет дело. — Я сказала: никогда, — Резко обернулась Мэнди, отчеканив каждое слово. — И если вы забыли, доктор, то напомню: я здесь не по своей воле. Это школа требует, чтобы я посещала эти «сеансы поддержки» после сами знаете какого инцидента, — Воспоминания о прошлом году полезли в голову к Мэнди, но она старательно отогнала их. — Но это не даёт вам права называть меня наркоманкой. Доктор Байрон медленно обошёл свой стол и опёрся о него руками, глядя на девушку поверх очков. — Аманда, в вашем шкафчике нашли почти килограмм кокаина. Школьный совет рассматривает вопрос об исключении, а полиция ждёт только формального подтверждения от психиатра, чтобы предъявить обвинения. Я пытаюсь вам помочь, смягчить приговор, показать, что вы нуждаетесь в лечении, а не в тюрьме. — Я не нуждаюсь ни в каком лечении, — сквозь зубы процедила Мэнди. Её пальцы до побелевших костяшек сжимали ремешок сумки, перекинутой через плечо. — Сколько раз мне повторить? Это не моё. Я не знаю, как это там оказалось. — Тогда чьё? — спросил Байрон, делая шаг к ней. — Назовите имя. Если вы скажете правду, это изменит всё. Мэнди открыла рот, чтобы произнести имя Честер, но слова застряли в горле. А что, если она ошиблась? Что, если это не он? Или что, если это он, но у неё нет доказательств? А Чейз? Как она посмотрит в глаза Чейзу, если обвинит его брата без единой улики? — Я не знаю, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Я правда не знаю. Доктор Байрон тяжело вздохнул и снова сел в своё кресло, жестом предлагая Мэнди вернуться на место. Она колебалась мгновение, но что-то в его усталом взгляде заставило её подчиниться. — Аманда, — начал он мягче, — давайте представим на минуту, что я вам верю. Допустим, это не ваш кокаин. Кто-то подставил вас. Зачем? Кому это выгодно? Мэнди задумалась, в сотый раз прокручивая в голове все возможные варианты. Честер ненавидел её? Нет, скорее, он просто дурачился, как и в детстве. Но чтобы подбросить наркотики? Это слишком даже для него. Его шутки всегда были безобидными — лягушка в портфеле, жевательная резинка на стуле, глупая любовная записка от имени какого-нибудь ботаника. Но это? Это могло разрушить ей жизнь окончательно. — Я не знаю, кому это могло быть выгодно, — честно призналась она. — У меня нет врагов. Я не тусуюсь с плохими компаниями, не хожу на вечеринки, где принимают это дерьмо. Я учусь, хожу на дополнительные занятия по математике и даже принимаю таблетки, которые вы мне прописали. Какие у меня могут быть враги? — Иногда враги появляются не там, где мы их ищем, — задумчиво произнёс доктор Байрон. — Расскажите мне о ваших одноклассниках. О друзьях. О парнях, с которыми вы встречаетесь. — Я ни с кем не встречаюсь, — быстро ответила Мэнди и тут же почувствовала, как краска заливает её щёки. Перед глазами почему-то всплыло лицо Чейза. Но это же глупо, они просто друзья, вернее, даже не друзья, а просто знакомые. Он всегда был добр к ней и помогал с домашними заданиями, но не более чем это. — Аманда? — голос доктора вывел её из задумчивости. — Вы покраснели. О ком вы только что подумали? — Ни о ком, — слишком поспешно ответила она. — Просто вспомнила, что завтра контрольная по физике. Байрон понимающе кивнул, но ничего не сказал. Он сделал пометку в своём блокноте, и Мэнди готова была поклясться, что он записал именно то, что произошло секунду назад. — Хорошо, не хотите говорить — не говорите, — примирительно сказал он. — Но подумайте вот о чём: если вы знаете человека, который мог бы это сделать, и если он действительно это сделал, он не остановится. Он будет продолжать. И в следующий раз последствия могут быть ещё страшнее. — Что вы имеете в виду? — насторожилась Мэнди. — Я имею в виду, что если кому-то так сильно нужно было подставить вас один раз, он попытается снова. И в следующий раз это может быть не кокаин, а что-то похуже. Или кто-то пострадает физически. Вы должны быть осторожны. Мэнди почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вдруг отчётливо вспомнила, как вчера, когда она выходила из школы, Честер странно на неё посмотрел. Не с обычной своей дурашливой усмешкой, а как-то серьёзно, даже мрачно. А потом быстро отвернулся и ушёл в другую сторону. Чейз же, наоборот, подошёл к ней, спросил, как дела, и сказал, что если ей нужна помощь, она всегда может на него рассчитывать. — Я буду осторожна, — пообещала Мэнди, но голос её прозвучал неуверенно. — И ещё, Аманда, — добавил доктор Байрон, когда она снова направилась к двери. — Если вы захотите поговорить с кем-то, кто действительно может помочь, не обязательно с наркологом, вы знаете, где меня найти. Я здесь, чтобы помогать вам. Мэнди кивнула, не оборачиваясь, и выскользнула в коридор. Там было пусто и тихо — занятия уже закончились, и большинство учеников разошлись по домам. Она прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что, если доктор прав? Что, если это действительно Честер? Но зачем? Неужели из-за того, что она отвергала его дурацкие ухаживания все эти годы? Неужели можно так сильно ненавидеть человека? Или, может быть, это кто-то другой? Кто-то, кого она даже не подозревает? От этой мысли становилось ещё страшнее. Жить и не знать, кто твой враг, кто желает тебе зла — что может быть хуже? Мэнди оттолкнулась от стены и медленно пошла по длинному школьному коридору, эхо её шагов гулко разносилось в пустоте. Она прошла мимо своего шкафчика, всё ещё опечатанного полицейской лентой, и содрогнулась. Сколько раз она открывала его, не думая ни о чём плохом, а теперь это место казалось ей чужим и враждебным. Выйдя из школы, она глубоко вдохнула свежий весенний воздух. На деревьях уже начали появляться листья, а солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. В другой день Мэнди, возможно, остановилась бы, чтобы полюбоваться этой красотой, но сегодня ей хотелось только одного — поскорее добраться до дома, закрыться в своей комнате и никого не видеть. — Мэнди! — окликнул её знакомый голос, и она вздрогнула. Обернувшись, она увидела Чейза, который быстро шёл к ней, размахивая руками, чтобы привлечь её внимание. Его малиновые волосы растрепались на ветру, а на лице было написано искреннее беспокойство. — Чейз? — удивилась она. — Что ты здесь делаешь? Занятия ведь давно закончились. — Я тебя ждал, — просто ответил он, подходя ближе. — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я слышал, у тебя сегодня опять встреча с этим психиатром-мозгоправом. Мэнди почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Странно, но за всю эту кошмарную неделю никто не спрашивал её, как она себя чувствует после этих встреч. Ни мама, которач были слишком заняты работой и скандалами из-за ситуации, ни подруги, которые, казалось, избегали её. — Всё нормально, — соврала она, отводя взгляд. — Как обычно. Он опять предлагал мне лечь в клинику. — Мэнди, — Чейз осторожно взял её за руку, и от этого прикосновения по её телу разлилось тепло. — Посмотри на меня. Она подняла глаза и встретилась с его внимательным, серьёзным взглядом. — Я знаю, что это не ты, — тихо сказал он. — Я знаю тебя с детства. Ты не способна на такое. Кто-то хочет тебя подставить, и мы должны выяснить, кто. — Мы? — переспросила Мэнди, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Мы, — подтвердил Чейз. — Если ты не против, конечно. Я хочу помочь. Я не могу смотреть, как ты страдаешь из-за того, чего не делала. Мэнди хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Она вдруг поняла, что всё это время чувствовала себя ужасно одинокой, но сейчас, глядя в глаза Чейзу, это ощущение начало исчезать. — Спасибо, — прошептала она, и одинокая слеза всё-таки скатилась по её щеке. Чейз мягко стёр её большим пальцем и улыбнулся той самой тёплой улыбкой, которая когда-то заставила её сердце биться чаще в средней школе. — Пойдём, — сказал он. — Я провожу тебя до дома. По дороге всё расскажешь. Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Они пошли по усыпанной листвой аллее, и Мэнди впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на спокойствие. Рядом с Чейзом даже самые страшные проблемы казались решаемыми. Она рассказывала ему о разговоре с доктором Байроном, о своих сомнениях насчёт Честера, о страхе перед полицией и исключением из школы. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы, но никогда не перебивал. Когда они подошли к её дому, солнце уже почти село, и на улице зажглись фонари. — Завтра в школе увидимся, — сказал Чейз, останавливаясь у калитки. — И помни: ты не одна. Что бы ни случилось, я рядом. Мэнди кивнула и, повинуясь внезапному порыву, обняла его. Он на мгновение замер, а потом ответил на объятие, крепко прижимая её к себе. — Спасибо, Чейз, — прошептала она ему в плечо. — За всё. — Обращайся, — мягко ответил он, отстраняясь. — А теперь иди, отдохни. Завтра будет новый день. Мэнди вошла в дом, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, прислушиваясь к своим ощущениям. Впервые за эту ужасную неделю на душе стало чуточку легче. И хотя проблема никуда не делась, и кокаин по-прежнему был главной темой разговоров в городе, и полиция не отставала, у неё появился союзник. Но когда она уже поднималась по лестнице в свою комнату, в голову закралась странная мысль, от которой внутри всё похолодело. А что, если Честер сделал это не просто так? Что, если он мстил ей за что-то? Или, что ещё хуже, что, если Чейз знает больше, чем говорит? Нет, это невозможно. Чейз не такой. Он хороший, он всегда был хорошим. Или она просто не хочет замечать правду, потому что слишком боится остаться совсем одной?