I’ve got issues

Утро следующего дня встретило Мэнди неярким весенним солнцем, пробивающимся сквозь плотные шторы. Впервые за долгое время она проснулась не с противным чувством страха в груди, а с чем-то похожим на надежду. Вчерашний вечер с Чейзом, его обещание помочь и его объятия у калитки — всё это крутилось в голове, согревая изнутри. Спускаясь на кухню за завтраком, она поймала себя на мысли, что улыбается. Мэйси, мать, уже убегавшая на работу, только удивленно подняла бровь, но ничего не сказала. Мэнди это устраивало, ведь ни ей ни самой матери не хотелось пересекаться и разговаривать без надобности. В школе Чейз ждал её у главного входа, прислонившись плечом к стене и листая что-то в телефоне. Его малиновые волосы сегодня были аккуратно уложены, а при виде Мэнди на лице расцвела та самая теплая улыбка, от которой у неё до сих пор слабели колени. Он оторвался от стены и подошел к ней. — Привет, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимания проходящих мимо учеников. — Как спалось? — Лучше, чем всю прошлую неделю, — честно призналась Мэнди, чувствуя, как румянец заливает щеки. Ей всё ещё было немного неловко от того, что было вчера. — Это хорошо, — кивнул Чейз. — Слушай, я тут подумал. Если мы хотим всерьез разобраться, кто это сделал, нам нужен план. Мэнди согласно кивнула. Идея перейти к активным действиям казалась ей разумной. — Давай после школы встретимся в библиотеке, — предложил Чейз, оглядываясь по сторонам. — Там тихо и никто не помешает. Составим список всех, у кого теоретически мог быть доступ к твоему шкафчику. — Хорошо, — выдохнула Мэнди и тут же почувствовала, как напряжение в плечах спадает. Рядом с Чейзом проблемы переставали казаться неразрешимыми. День тянулся невыносимо долго. На уроках Мэнди то и дело ловила себя на том, что смотрит на стрелки часов, мысленно подгоняя время. Она записывала что-то в тетрадь, делала вид что слушала учителя, но мысли витали где-то далеко. — О чём мечтаешь? Мэнди удивленно захлопала глазами и повернула голову от окна к источнику звука. Возле ее парты стояла Шелли, ее подруга и одноклассница, которая последние две недели не появлялась в школе из-за болезни. Шелли была довольно крепкой девушкой с сильным иммунитетом и если уж так вышло что она заболела то это будет надолго. — Что в школе произошло пока меня не было? У тебя есть какие нибудь сплетни или интересные истории? — Улыбаясь, продолжала говорить Шелли. — Да вот мне в шкафчик кто то подбросил почти килограмм кокаина и теперь я стою на учете в полиции. Достаточно интересная история? — Проворчала Мэнди пока вставала из-за парты и накидывала лямку своего рюкзака на плечо. Шелли замерла с открытым ртом, и её улыбка медленно сползла с лица, сменяясь выражением искреннего шока. — Ты шутишь, — выдохнула она, хватая Мэнди за руку. — Скажи, что ты шутишь. — Если бы, — Мэнди высвободила руку и поправила лямку рюкзака, которая больно впивалась в плечо. — Мне сейчас не до шуток, Шелли. Меня чуть не исключили, полиция допрашивает каждый день, а психиатр предлагает лечь в клинику для наркоманов. Шелли опустилась на стул рядом с партой, всё ещё не веря услышанному. Её круглые карие глаза метались по лицу Мэнди в поисках хоть намёка на розыгрыш. — Но это же абсурд, — наконец произнесла она. — Доктору Байрону об этом расскажи. И полицейским. И директору, который уже подписал приказ о моём временном отстранении, пока идёт расследование. — Грустно усмехнулась Мэнди. — Временном отстранении? — переспросила Шелли, и в её голосе послышались панические нотки. — То есть ты сейчас не учишься? — Учусь, решение ещё не вступило в силу. Дают неделю на апелляцию. А потом... Шелли вскочила со стула и обняла подругу так крепко, что Мэнди на мгновение забыла, как дышать. — Я не позволю, — горячо зашептала Шелли ей в ухо. — Слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Я помогу. Мы вместе разберёмся. Мэнди почувствовала, как к горлу подступает противный комок. Последние дни она была одна, а мама только ругалась и требовала, чтобы она «призналась и покаялась», бывшие друзья обходили стороной, учителя смотрели с подозрением. И только Чейз... И теперь Шелли. — Спасибо, — прошептала Мэнди, с трудом сдерживая слёзы. — Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужна поддержка. Шелли отстранилась и посмотрела на неё с той решимостью, которая делала её лучшим президентом школьного совета. Она явно была не намерена оставлять все как было сейчас. — Рассказывай всё с самого начала, — потребовала она, усаживая Мэнди обратно за парту. — Каждую деталь. Кто мог это сделать? У кого есть ключи от твоего шкафчика? Кто знал код? — Код знали все, — устало ответила Мэнди. — Я никогда его особо не скрывала. Набирала при всех. Думала, кому какое дело до моего шкафчика? Шелли задумчиво постучала пальцем по подбородку. — А учителя? У них же есть универсальные ключи или коды на все шкафчики. — Есть, — подтвердила Мэнди. — Но полиция уже проверяла. У всех алиби, все чистенькие. — Чистенькие, — фыркнула Шелли. — В этой школе ни у кого нет алиби, если копнуть поглубже. Помнишь историю с пропавшими деньгами из учительской два года назад? Тоже все были чистенькие, пока не посмотрели записи с камер. — Ты думаешь, полиция не проверила камеры? — Я думаю, полиция проверила только те камеры, которые работают официально, — Шелли понизила голос до заговорщического шёпота и оглянулась по сторонам, словно боялась, что их подслушают. — Но есть одна камера, про которую знают только ученики. Старая, ещё с прошлого года, когда директор хотел сэкономить на новой системе безопасности. Мэнди нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чём говорит подруга. — Ты про ту, что над запасным выходом из западного крыла? Но она же сломана. — Сломана для охраны, — усмехнулась Шелли. — А для учеников она работает прекрасно. Просто провода перекинуты на другой пульт. К компьютеру старосты этажа. Помнишь, у нас было собрание совета, и Леон хвастался, что может смотреть, кто когда приходит и уходит? Мэнди широко раскрыла глаза. Леон, заместитель президента школьного совета, то есть самой Шелли, был тем ещё любителем покопаться в чужой жизни. Если у него действительно был доступ к записям... — Ты думаешь, он согласится помочь? — Леон? — Шелли хмыкнула. — Леон согласится на что угодно, если ему пообещать что-то взамен. Например, место в комитете по подготовке выпускного. А у меня как раз есть право рекомендовать кандидатов. Мэнди смотрела на подругу с таким восхищением, будто видела её впервые. Пока сама Мэнди просто плыла по течению и надеялась на лучшее, Шелли уже выстраивала целые комбинации. — Шелли, ты гений. — Я президент совета, это моя работа, — скромно пожала плечами Шелли, но в глазах её заплясали довольные искорки. — Ладно, ближайшие полчаса у меня окно — иду искать Леона. А ты сиди тихо и не светись. Если Чейз спросит когда я занесу ему флешку с проектом по физике, скажи, что я ушла по делам. При упоминании Чейза Мэнди слегка покраснела, и Шелли это мгновенно заметила. — Так, — протянула она, прищурившись. — А вот теперь подробнее. Что у тебя с Чейзом? — Ничего, — слишком быстро ответила Мэнди. — Он просто помогает. — Просто помогает, — передразнила Шелли. — Мэнди, я тебя сто лет знаю. Когда ты говоришь «просто», это значит «всё сложно». Рассказывай. Мэнди вздохнула и сдалась. Шелли умела вытягивать правду лучше любого следователя. — Он вчера провожал меня домой. Мы говорили о деле, а потом... он обнял меня. И сказал, что я не одна. — Обнял, — эхом повторила Шелли, и её брови поползли вверх. — Мэнди, Чейз, который за всю школьную карьеру ни с кем не встречался, который на всех смотрит свысока, обнял тебя и сказал, что ты не одна? Ты понимаешь, что это значит? — Что он хороший человек? — предположила Мэнди. — Что он в тебя влюблён, дурочка, — закатила глаза Шелли. — Слушай, я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас проблемы с законом и всё такое, но упускать такой шанс нельзя. Чейз это мечта половины нашей школы. А вторая половина мечтает о его брате, но это уже другая история. При упоминании Честера Мэнди поморщилась. — Честер идиот и придурок. — Честер — милый, — возразила Шелли. — Просто дурачится всё время. Но если честно, я всегда думала, что он в тебя влюблён. Ещё с начальной школы. — Это не любовь, это навязчивое преследование, — фыркнула Мэнди. — Лягушки в портфеле, жвачка на стуле — это по-твоему проявления любви? Шелли засмеялась. — Ладно, тут ты права. Методы у него дурацкие. Но Чейз совсем другое дело. Чейз — идеальный. Мэнди промолчала, но внутри согласно кивнула. Чейз действительно был идеальным. Красивым, умным, заботливым. Таким, о ком пишут в книгах и снимают фильмы. — Ладно, — Шелли встала и поправила юбку. — Я пошла искать Леона. Ты иди в библиотеку, жди Чейза. И не делай глупостей. — Каких, например? — Например, не целуйся с ним на первом же свидании, — подмигнула Шелли и выпорхнула из класса, оставляя Мэнди в состоянии лёгкого шока. Целоваться? С Чейзом? Мэнди почувствовала, как жар заливает щёки. Она даже думать об этом боялась, а Шелли уже планирует. На большой перемене Мэнди заметила Честера в конце коридора. Он стоял спиной к ней и о чем-то тихо разговаривал с каким-то незнакомым парнем. Скорее всего, это был ученик из параллельного класса. Увидев его, Мэнди почувствовала знакомое ей раздражение. Ей вдруг захотелось подойти и спросить напрямую, зачем он это сделал, зачем хочет подставить ее, но здравый смысл взял верх. Все-таки, у нее не было доказательств что подброшенный кокаин дело рук Честера и такой разговор только всё испортит. Кто знает что еще может придумать его больной мозг? Наконец прозвенел последний звонок. Мэнди схватила рюкзак и почти бегом направилась в библиотеку. Чейз уже был там. Он сидел за самым дальним столом, у окна, и при её появлении поднял голову и помахал рукой. Перед ним лежал чистый лист бумаги и две ручки. — Отлично, присаживайся, — сказал он, пододвигая к ней стул. — Я набросал примерный список людей из твоего окружения. Преподаватели, уборщики, одноклассники. Давай пройдемся по каждому и подумаем, у кого был мотив и кто мог иметь доступ к твоему шкафчику в день, когда туда подбросили наркотики. Это был четверг, да? — Да, — подтвердила Мэнди. — Четверг, неделю назад. Утром я открывала шкафчик, всё было нормально. А после третьего урока, когда я вернулась, чтобы взять учебник по алгебре, там уже была полиция. — Значит, наркотики подбросили между первым и третьим уроком, — задумчиво ответил Чейз, делая пометки. — Что ты делала в это время? Мэнди задумалась, перебирая в памяти события того утра. — Первым уроком была физика, потом, на перемене, я ходила в столовую купить сок. Вторым уроком была биология. На перемене после второго я была в туалете, поправляла макияж вместе с Джанет. А третьим уроком была литература, и сразу после него я пошла к шкафчику. — Значит, промежутков много, — вздохнул Чейз. — Во время любой из этих перемен кто-то мог это сделать. — Но шкафчик закрыт на код, — возразила Мэнди. — Без кода не откроешь. — Код знают многие, ты сама сказала. Или кто-то мог подсмотреть. Или взломать, ведь эти шкафчики такие дешёвые, что их можно открыть канцелярской скрепкой. Мэнди вспомнила, как однажды Честер хвастался, что может открыть любой шкафчик в школе за тридцать секунд. Тогда она не придала этому значения, подумала, что он опять врёт, чтобы привлечь внимание. А если не врал? — Надо проверить, у кого не было алиби на переменах, — сказала она. — У меня, например, не было, — спокойно ответил Чейз. — Я на переменах просто бродил по коридору. Меня никто не видел. Мэнди удивлённо посмотрела на него. Чейз говорил это так обыденно, будто признавался в чём-то незначительном. — Но ты же не мог... — Конечно, не мог, — улыбнулся Чейз. — Я просто хочу сказать, что алиби нет у многих. Даже у меня. И это нормально. Мы не можем подозревать всех подряд. — Ты прав, — согласилась Мэнди. — Ты как всегда прав.. Почему Чейз так спокойно говорит о том, что у него нет алиби? И почему он так уверен, что мы не можем подозревать всех подряд? Может, потому что боится, что заподозрят его? Мэнди тут же отогнала эту мысль. Глупости. Чейз помогает ей, рискует своей репутацией, общается с ней, хотя вся школа от неё отвернулась. Зачем ему это, если он виноват? — Эй, — Чейз накрыл её руку своей ладонью. — Ты чего загрустила? — Просто устала, — соврала Мэнди. — Столько всего навалилось. — Понимаю, — он легонько сжал её пальцы. — Но ты держись. Я с тобой. Следующий час пролетел незаметно. Чейз оказался удивительно дотошным. Он задавал вопросы, которые Мэнди даже в голову не приходили: с кем она ссорилась в последнее время, кому случайно могла рассказать код от замка, кто из учителей задерживался допоздна. Мэнди чувствовала себя настоящим детективом. Она отвечала, вспоминала, снова отвечала, и постепенно мутная картина начинала обретать хоть какие-то очертания. — Смотри, — Чейз обвел несколько фамилий в списке, — это те, у кого была возможность. А это, — он поставил звездочки напротив двух других, — те, у кого, по твоим словам, могли быть причины тебя недолюбливать. Мэнди посмотрела на список. Напротив одной из звездочек красовались имя и фамилия Честера. Она поджала губы. — Я понимаю, — мягко сказал Чейз, заметив её реакцию. — Мне тоже тяжело это писать. Но если мы хотим быть честными, мы должны рассматривать все варианты. Даже те, которые нам неприятны. — Ты прав, — вздохнула Мэнди. — Просто… странно всё это. Закончив с планом, они вышли из библиотеки в пустой коридор. Чейз взял её за руку, и это прикосновение показалось ей самым естественным в мире. — Знаешь, — сказал он, останавливаясь, — у меня есть идея. Может, заглянешь ко мне домой на выходных? Мы могли бы поискать там старые школьные альбомы или ежедневники. Иногда в таких вещах можно найти странные записи или фотографии, которые помогут вспомнить что-то важное. Предложение зайти к нему домой заставило сердце Мэнди биться чаще. Это было не просто расследование, это был шаг в его личное пространство. — Я… да, конечно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если твои родители будут не против. — Родители на работе допоздна, — усмехнулся Чейз. — Так что будем только я и, возможно, мой несносный брат. При упоминании Честера настроение Мэнди слегка испортилось, но она постаралась не подавать виду. В конце концов, это же его родной брат. В субботу утром, стоя перед скромным домом на окраине города, Мэнди чувствовала, как волнение смешивается с любопытством. Чейз открыл дверь почти сразу, будто ждал её у окна. — Заходи, — широким жестом пригласил он. — Чувствуй себя как дома. Внутри дом оказался именно таким, как она и представляла: немного старомодная мебель, чистота, запах свежего кофе и книг. На стенах висели семейные фотографии, и Мэнди с интересом разглядывала снимки, где близнецы были ещё совсем маленькими. — Вот здесь мы с Честером в детском саду, — указал Чейз на одну из фотографий, подходя сзади. — Видишь, даже тогда он умудрялся строить рожицы, пока я мило улыбался. Мэнди улыбнулась. Разница действительно бросалась в глаза. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как сзади раздался грохот и тяжелые шаги. На лестнице появился Честер. Он был в растянутой футболке и спортивных штанах, волосы торчали в разные стороны, а взгляд был мрачнее тучи. — О, какая встреча. — протянул он, спускаясь в гостиную. — Честер, заткнись, — тихо, но твердо сказал Чейз, делая шаг вперед и загораживая Мэнди собой. — А что я? — Честер картинно поднял руки вверх, но не двинулся с места. — Она пришла плакаться тебе в жилетку о том, какой я плохой? Только учти, Мэнди, мой брат у нас святой. Он тебе любую сказку расскажет, а ты и уши развесишь. — Я сказал, заткнись, — голос Чейза стал звучать грубо. Честер посмотрел на брата долгим, тяжелым взглядом, затем перевел его на саму Мэнди и ей на секунду показалось, что в этом взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление и страх. — Ладно-ладно, — Честер развернулся и, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, направился к выходу из гостиной. У двери он обернулся и бросил через плечо: — Только смотри, Мэнди, не ошибись в своем выборе. Дверь за ним захлопнулась. В комнате повисла тишина. Чейз стоял неподвижно, глядя на дверь, и Мэнди видела, как ходят желваки на его скулах. Он явно сдерживал гнев. — Прости его, — наконец выдохнул Чейз, поворачиваясь к ней. Лицо его снова стало мягким и виноватым. — Он невыносим, когда в таком настроении. Не обращай внимания. — Всё в порядке, — соврала Мэнди. На самом деле слова Честера задели её, оставив неприятный осадок. Особенно последняя фраза об ошибке в выборе, но она списала это на его обычную язвительность. — Пойдем лучше в мою комнату, — предложил Чейз, беря её за руку и увлекая за собой. — Там спокойнее. Поднимаясь по лестнице, Мэнди чувствовала себя неуютно. Она кожей ощущала, что за ней кто-то наблюдает. Оглянувшись, она заметила щель в двери комнаты Честера. Из темноты блеснул глаз, и дверь тут же захлопнулась. Мэнди поежилась и поспешила за Чейзом. Оставшись одни в его комнате, они сели на пол и разложили старые альбомы. Чейз показывал ей забавные фотографии, рассказывал истории из детства, и постепенно напряжение отпускало. Он был таким внимательным, таким заботливым. То и дело он поправлял прядь волос, упавшую ей на лицо, или касался её плеча, когда указывал на очередное фото. Мэнди таяла. В какой-то момент Чейз отложил альбом в сторону и посмотрел на неё с той особенной теплотой, от которой у Мэнди перехватывало дыхание. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать, — начал он тихо, — ты мне очень нравишься. Не просто как подруга или одноклассница. Сердце Мэнди пропустило удар. Она смотрела в его глаза и видела в них то, о чём даже боялась мечтать. — Чейз, я... — Не отвечай сразу, — мягко остановил он её, беря за руку. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты чувствовала что в тяжелый момент твоей жизни у тебя есть кто-то, кто думает только о тебе. Мэнди почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не от грусти, а от неожиданного счастья, которое вдруг вспыхнуло где-то в груди. — Ты даже не представляешь, что это для меня значит, — прошептала она. Чейз улыбнулся и легонько сжал её пальцы. — Представляю. Потому что ты для меня значишь всё. Они сидели так ещё долго, разговаривая обо всём и ни о чём. Чейз рассказывал о своих планах на будущее, о том, как хочет уехать в большой город, поступить в престижный университет. Мэнди слушала и чувствовала, как между ними возникает что-то большее, чем просто дружба или совместное расследование. Когда солнце начало клониться к закату, Мэнди поняла, что пора уходить. Чейз вызвался проводить её до дома, и они медленно шли по вечерним улицам, держась за руки, как настоящая пара. Уже у входа в дом он остановился и посмотрел на неё долгим взглядом. — Мэнди, можно я тебя поцелую? Она только кивнула, боясь, что голос выдаст её волнение. Его губы коснулись её губ совсем легко, нежно, будто он боялся спугнуть этот момент. Для Мэнди это был первый настоящий поцелуй в жизни, и она запомнит его навсегда. — До завтра, — прошептал Чейз, отстраняясь. — До завтра, — эхом ответила она. Войдя в дом, Мэнди прислонилась спиной к двере и закрыла глаза, пытаясь осмыслить всё, что произошло за этот день. Её первый поцелуй. С Чейзом, с идеальным парнем, о котором она мечтала ещё в средней школе. Чейз подождал, пока дверь за Мэнди закроется, и ещё с минуту стоял на крыльце, глядя на свет, который зажегся в её окне на втором этаже. Улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь выражением холодной отстранённости. Он развернулся и быстрым шагом направился обратно, даже не оглянувшись. Дорога до дома заняла не больше десяти минут, но за это время на небе уже успели появится первые звёзды. Чейз толкнул калитку, которая противно скрипнула, и вошёл в дом. В прихожей горел свет, из гостиной доносились звуки телевизора, это была какая-то старая комедия, которую Честер мог пересматривать бесконечно. Чейз скинул кроссовки, повесил куртку на крючок и медленно прошёл в гостиную. Честер сидел на диване, вытянув длинные ноги на журнальный столик, и с восхищением пялился в экран. В руке он держал банку газировки, на коленях лежала раскрытая упаковка чипсов. Услышав шаги, он даже не повернул головы. — Проводил свою принцессу? — лениво бросил Честер, не отрывая взгляда от телевизора. — Надеюсь, вы хорошо провели время. Чейз ничего не ответил. Он подошёл к телевизору и нажал кнопку выключения. Экран погас, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов. — Эй, я смотрел! — Честер возмущённо выпрямился, убирая ноги со стола. — Какого чёрта? Чейз медленно повернулся к нему. В его взгляде не было ни злости, ни раздражения — только ледяное спокойствие, которое всегда пугало Честера сильнее любых криков. — Ты сегодня много говорил, — тихо произнёс Чейз, глядя брату прямо в глаза. — При Мэнди. — Я просто поздоровался, — пожал плечами Честер, но в его голосе проскользнули нотки неуверенности. — Что, уже нельзя слово сказать? — Ты сказал ей не ошибиться в выборе, — Чейз сделал шаг вперёд. — Что это было? Честер отставил банку с газировкой на стол и поднялся с дивана. Он был чуть выше брата, но сейчас, под этим холодным взглядом, чувствовал себя маленьким и беззащитным, как в детстве, когда Чейз в очередной раз обвинял его в том, чего он не делал. — Просто предупредил, — ответил Честер, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Чтобы не обжигалась. Ты же у нас любишь играть в добренького, а потом... — А потом что? — перебил Чейз. Честер сглотнул. Он знал этот тон. Знал, что после него обычно следовало что-то плохое. Но отступать было некуда. — А потом она окажется виноватой во всём, — договорил Честер. — Как я. Как было всегда. На мгновение в комнате повисла тишина. Чейз смотрел на брата с непроницаемым лицом, и Честер вдруг отчётливо понял, что совершил ошибку. Что не надо было этого говорить. Чейз шагнул к нему, сокращая расстояние. Теперь они стояли друг напротив друга почти вплотную. — Слушай меня внимательно, — произнёс Чейз тихо. — Ты будешь молчать. Ты будешь делать вид, что ничего не знаешь. Ты будешь улыбаться, кивать и играть свою роль идиота, который только и умеет, что портить всем настроение. И ты будешь делать то что я скажу. Понял? — Чейз, — попытался возразить Честер, но брат перебил его резким жестом. — Я не договорил, — голос Чейза стал ещё тише, отчего сделался ещё страшнее. — Если ты хоть словом, хоть намёком, хоть взглядом дашь ей понять что-то, чего она не должна знать, я сделаю твою жизнь невыносимой. Я и так делал её невыносимой все эти годы, но поверь, это были цветочки. Я могу добиться, чтобы тебя исключили. Я могу добиться, чтобы ты вообще не смог поступить ни в один колледж в этом штате. Я могу сделать так, что мама с папой будут смотреть на тебя с таким отвращением, что ты сам захочешь исчезнуть. Каждое слово врезалось в Честера, как пощёчина. Он стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри всё сжимается от знакомого, выученного за годы страха. Это было не просто запугивание. Чейз всегда делал то, что обещал. — Ты понял меня? — повторил Чейз, не сводя с брата глаз. Честер молчал. Он смотрел куда-то в сторону, на погасший экран телевизора, и внутри него боролись два чувства: привычный страх перед братом и что-то новое — желание защитить Мэнди от своего брата. — Я спросил: ты понял меня? — голос Чейза дёрнулся, в нём прорезалось раздражение. — Понял, — выдавил из себя Честер, не поднимая глаз. Чейз удовлетворённо кивнул и отступил на шаг. Его лицо снова стало спокойным, даже дружелюбным. — Вот и отлично, — сказал он обычным, будничным тоном, будто только что не угрожал брату, а обсуждал погоду. — Спокойной ночи. Он развернулся и направился к лестнице, но у самого выхода из гостиной остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И прибери здесь. Мама с папой приедут завтра утром. Не хочу, чтобы они видели этот свинарник. Честер услышал, как шаги брата затихают на лестнице, затем хлопнула дверь его комнаты. Он стоял посреди гостиной, глядя на банку с газировкой, на рассыпанные чипсы, и чувствовал, как дрожат руки. Медленно, словно в замедленной съёмке, он опустился обратно на диван и закрыл лицо ладонями. В груди горело. Горело от злости, от бессилия, от того, что он снова позволил брату себя запугать. Но сквозь эту горечь пробивалась другая мысль. Он думал о Мэнди, о её доверчивом взгляде, когда она смотрела на Чейза, о её улыбке, когда он говорил ей какие-то глупости. Она не знает. Она совсем не знает, с кем имеет дело. И если он, Честер, ничего не сделает, она узнает слишком поздно, когда уже ничего нельзя будет исправить. Честер убрал руки от лица и посмотрел в тёмный экран телевизора, где отражалась его собственная фигура — растрёпанная, уставшая, с затравленным взглядом. Он сидел так ещё долго, пока за окном не стемнело совсем, а часы не пробили полночь. Где-то наверху, в своей комнате, Чейз спокойно спал, уверенный в своей безнаказанности. А Честер смотрел в темноту и думал о том, что, возможно, пришло время перестать быть тенью и стать тем, кто сможет противостоять брату. Хотя бы ради неё, ради девушки, которая всю жизнь считала его только идиотом, даже не подозревая, что именно он всегда был на её стороне.