Светлячок

      Я стояла на пороге старого дома, застыв в нерешительности. Облупившаяся краска, скрипучее крыльцо, потрёпанная табличка — всё здесь было пропитано прошлым, которое я уже почти не помнила.       Я постучала. Звук разнёсся по дому — громче, чем ожидала. Внутри — шаги. Тяжёлые, размеренные. Как будто сам дом обдумывал, стоит ли впускать меня.       Когда дверь открылась, передо мной оказался он.       Бобби выглядел почти так же. Кепка сдвинута, в руке кружка, взгляд — настороженный, охотничий. Но в нём было нечто большее: усталость, удивление. И недоверие.       — Ну надо же, — сказал он хрипло. — Моя заблудшая крестница решила вспомнить о старом дяде спустя… сколько, кстати, лет? Пять? Семь?       Я попыталась улыбнуться. Не получилось. — Шесть с половиной, если быть точнее. Привет, дядя Бобби. Не думала, что ты так обрадуешься.       Он сузил глаза, замер. Словно проверял — настоящая ли я, или просто иллюзия.       — Ну, не фейерверками же тебя встречать. А ты, значит, решила, что я всё так же рад тебя видеть?       В его голосе явно звучали горечь, упрёк, и что-то ещё. Я отвела взгляд. Слова не складывались. Просто топталась на пороге, не решаясь даже попроситься зайти внутрь. Наконец он отступил, открывая проход. Я все еще медлила. Казалось, если я переступлю порог — всё рухнет. Но я вошла.       Запах дома окутал меня, как старый плед. Книги, металл, кофе — и что-то еле уловимое, вызывающее тоску. Всё казалось неизменным: груды книг, оружие в углу, мягкий полумрак. Но каждый предмет — как укол. Напоминание о том, от чего я бежала.       Он не предложил сесть. Остался стоять, упершись спиной о косяк, скрестив руки. И я снова почувствовала себя маленькой нашкодившей девчонкой. Как в детстве.       — Ну? — сказал он. — Или ты просто решила пересидеть бурю в знакомом убежище?       Я сглотнула. Маска сдержанности начала трещать.        — Мне нужна помощь. Я… в беде.       — Кто бы сомневался, — буркнул он. — Видимо, что-то серьёзное, раз ты соизволила прийти к тому, кто «отказывается тебя понимать».       Фраза, сказанная в пылу ссоры столько лет назад, хлестнула по щекам.       — Бобби, не начинай… "Не делай то, не делай это. Прячься, не высовывайся". Но ты никогда не говорил почему! Ты просто сказал, что если я не остановлюсь — ты сам меня остановишь. Ты не хотел понять, каково это — быть странной, быть с этим одной.       — Одна? — голос стал резче. — Я всегда был рядом. Кто учил тебя стрелять? Кто мазал сбитые коленки зелёнкой, пока твой отец не просыхал в очередном баре? Кто стоял рядом, когда ты хоронила мать?       Он замолчал, потом добавил — сухо, жёстко: — Я пытался защитить тебя. Но ты же умнее всех. Решила, что справишься одна. И куда тебя это привело?       — Я была обычным подростком! Я не знала, что делать! — голос сорвался. — А сейчас… сейчас я в настоящей заднице.       Наконец напряжение последних дней прорвалось — и я просто расплакалась.       Бобби даже не двинулся. Только смотрел. Лицо — закрытое, но в нём мелькнуло что-то мягче, чем гнев.       — Чёрт возьми, девочка, — сказал он тише. — Ты всегда умела довести меня до белого каления.       На секунду — тот самый дядя. Защитник. Упрямый, но живой.       Он подошёл ближе. Не сразу. Словно проверял, не притворяюсь ли я.       — Ладно. Чего уж теперь. Что было — то было. Но сперва тебе придется все рассказать. А потом уж решим, что с тобой делать.       Я кивнула, вытирая слёзы. — Я всё расскажу. Обещаю.              И я рассказала. Впервые за столько лет — без утайки, без маски, без попытки обернуть правду в оправдание.       Начала с того, как сбежала из отцовского дома. Как тогда казалось, что всё впереди. Что свобода — это выбор, а то, что во мне — не проклятие, а часть меня.. Что все страхи Бобби — просто усталость, возраст, нежелание понять. Я не хотела, чтобы меня защищали. Я хотела быть собой.       Рассказала, как меняла города, мотели, имена. Не зря же он этому меня научил. Как пыталась просто жить, не обращая внимание на то, что я не сама не понимала до конца, как и советовал Бобби. И как однажды появился Влад.       Я замерла, прежде чем произнести его имя. Оно всё ещё отзывалось в теле холодными мурашками.       Влад увидел во мне то, что я сама в себе не понимала.. И он не боялся. Не осуждал. Говорил, что это не "странности" — это дар. Что я не одна и он научит.. И я поверила. Слишком быстро, слишком глубоко. Он был харизматичным, уверенным, сильным. Я хотела быть рядом. Хотела — чтобы он оказался прав. А потом влюбилась. Не сразу, но сильно. С той наивной верой, что если кто-то видит тебя насквозь — значит, он не причинит вреда.       Я замолчала, выдохнула, но воздух будто застрял в груди. Сердце билось неровно, как будто тело пыталось оттолкнуть воспоминания.       Рассказала, как поначалу всё казалось правильным. Влад действительно учил. Показывал, как использовать способности, как не бояться. Я чувствовала себя живой. Наконец-то кто-то принял меня полностью. А потом началось…       Он стал требовать. Не просто просить — приказывать. Заставлял делать то, что казалось неправильным. Я сопротивлялась. Сначала. Потом — перестала. Уговаривала себя, что это временно. Что он изменится. Что я смогу его изменить. Но становилось только хуже.       Я перестала узнавать себя. Дар больше не был частью меня — он стал инструментом. Его инструментом. Я делала то, что он просил. Потому что боялась. Потому что любила.       Сжав пальцы сильнее, я вонзила ногти в ладони. Хотелось остановиться, но я продолжила. Если уж говорить — то всё.       — Ты был прав, Бобби, – я тоскливо покачала головой. – Но когда я поняла это, то было уже слишком поздно. Я попыталась уйти. Говорила, что больше так не могу. Что хочу остановиться. Влад лишь смеялся. Сказал, что я принадлежу ему. Что я никогда не смогу уйти. Что дар — это не мой выбор. А его. Я пыталась сбежать. Много раз. Он находил. Возвращал. Уговаривал. Угрожал. Иногда — всё сразу. И всё же — мне удалось.       Я замолчала. Внутри была пустота. Слова закончились, но тело всё ещё дрожало. Я вытерла ладони о джинсы, будто пыталась стереть остатки прошлого.       — С тех пор я бегаю, прячусь. Я больше не использую дар, который правда обернулся проклятьем. Уже почти год. Думала, Влад за это время забыл, отпустил… Но он снова нашёл меня… Я пойму, если после всего, что я натворила ты просто выставишь меня вон. Просто… — мой голос по-настоящему дрогнул. Я не подняла глаз. Не хотела видеть, что будет на его лице.– … мне больше правда некуда было идти…       И замолчала. Внутри — пусто. Слова закончились, но тело всё ещё дрожало.              Бобби молчал. Долго. Слишком долго, чтобы это была просто пауза.       Я смотрела на кружку, которую он всё ещё держал, будто забыл, что она в руке. Пальцы не двигались.       Он нахмурился, будто пытался вспомнить что-то важное.       — Влад? — переспросил он. — Это имя мне знакомо...       Пауза затянулась. Я видела, как он перебирает в голове, собирает по кусочкам.       — Погоди... — голос стал жестче. — Тот Влад, про которого охотники говорили? Который вроде как своим помогает, но сам по себе?       Я молча кивнула.       Он выдохнул — резко, будто его ударили.       — Черт, девочка... Ты хоть понимаешь, с кем связалась?       Наконец он поставил кружку на стол — медленно, осторожно, будто боялся, что от резкого движения всё вокруг треснет.       — Я думал, он вышел их игры. — Прошёл к шкафу, достал папку, не открывая. Просто держал. —Что уж я, все так решили. Он вел себя тихо, помогал в мелочах — прикрывал охотников от шерифа, сливал информацию. Создавал образ «союзника». Подставляться под такого — кому охота? У всех есть свои дела…       Он сел, медленно, как будто под ним проваливался пол. Взгляд стал стеклянным — прокручивал в голове старые дела, совпадения, провалы.       — Я всегда говорил, что этому ублюдку слишком везёт. Слишком часто. Слишком точно.       Он посмотрел на меня. Не с упрёком — с пониманием.       — А теперь понятно, почему. - Ни «ты виновата». Ни «как ты могла». Только осознание масштаба. — Ты была его козырем. — Сухо. Без обвинения. — И никто не знал.       Он снова встал, прошёл к окну, отдёрнул занавеску. Смотрел в темноту, будто искал там ответ.       — Влад не просто ведьмак. Он стратег. Он не возвращается просто так. Думаю, ты это понимаешь. Если ты снова ему нужна — значит, он начал что-то. И если мы не узнаем, что именно — это ударит не только по тебе. По всем.       Он замолчал. Потом уже гораздо тише добавил:       — Я не могу гарантировать, что вытащу тебя. Но я не собираюсь сидеть и ждать, пока он снова начнёт резать тебя по живому.       Он подошёл ближе, не глядя на меня.       — Ты остаёшься. Пока. Без самодеятельности. Без контактов. Без попыток сбежать.       Я лишь молча кивала на каждое его условие. Не спорила. Не оправдывалась.       И вдруг — он обнял меня. Неловко, коротко. Но я тут же почувствовала, как гора упала с плеч.       — А сейчас тебе надо отдохнуть после дороги. Займёшь ту же комнату, что и раньше.              Утро началось с горячего душа. Проблемы никуда не исчезли, но осознание, что теперь я не одна, немного выровняло дыхание. Впервые за долгое время я спала спокойно. Без тревожных рывков, без ночных побегов.       Струи воды стекали по коже, смывая остатки напряжения. На несколько минут я позволила себе забыть обо всём. Просто стояла, слушала шум, чувствовала тепло. Но звуки за дверью вернули меня в реальность.       Хлопнула входная. Голоса. Один — резкий, насмешливый. Сердце пропустило удар.       — Ну, привет, Бобби. Мы тут подумали, что ты скучаешь по нам, и решили заехать.       Нет, нет, нет.. Этого не может быть! Я застыла, едва дыша. Дин? Как? Почему они здесь? Я была уверена, что избавилась от них.       — Ну конечно, Винчестеры, кто же еще… Вы что, забыли, как телефон работает? — Бобби звучал раздражённо, но мой разум уже рвался в панике.       Сначала Влад. Теперь они. Совпадений не бывает.       Голос Сэма — мягче, дипломатичнее, но я узнала его:       — Мы нашли кое-что. Марк собирал материалы, и часть из них… странно совпадает с твоими старыми записями, Бобби.       Опять этот Марк мне все портит….       Я смотрела на дверь ванной, как будто она могла защитить. Но одно стало ясно: они хорошо знают Бобби. И это меняет всё.       — Слушайте, парни, ко мне тут крестница приехала. Не до вас сейчас, — голос твёрдый, но в нём угадывалось напряжение.       — Родственница? — Дин оживился. — Симпатичная?       Я закатила глаза. Самоуверенный самец. Как по учебнику.       — Не твоё дело, Дин, — отрезал Бобби. — И вообще, вам лучше уехать.       — Это важно, Бобби. Кажется, Марк напал на что-то серьезное и поэтому его убрали, – голос Сэма звучал встревоженно. – А еще…       Я напряженно вслушивалась, боясь издать лишний звук. Тишина. На секунду закралась надежда, но потом голос Сэма:       — Эй, Бобби… чья это куртка?       Куртка... Черт, я же оставила ее на стуле. Я прижалась к двери, пытаясь расслышать больше.       — Крестница, да? — сарказм Дина. — Подожди-ка… Это она?! Ах ты!...       Послышались спешные шаги. Тяжёлые. Хлопане дверей. Затем стук в дверь ванной, что я отшатнулась.       — Выходи, — голос Дина резкий, злой. — Нам нужно поговорить. Или я выломаю эту чёртову дверь и придушу за всё, что ты учудила!       Я сглотнула. Рука легла на холодную ручку. Глубокий вдох. Закрыла глаза, собрала остатки храбрости — и открыла.       — Ну привет, охотничек, — сказала я, пряча страх за сарказмом. — Прямо здесь меня убивать будешь или я могу хотя бы одеться?       Я заметила, как Дин быстро осмотрел меня взглядом, задержавшись на полотенце. Внутри что-то сжалось, но я не позволила себе дрогнуть. С гордо поднятой головой прошла мимо, будто его не существовало.       Дверь захлопнулась чуть резче, чем нужно. Пальцы дрожали. Я прислонилась к ней спиной, стараясь дышать ровно. Не дай им увидеть слабость.       Из соседней комнаты доносились голоса. Слишком ясно.       — Так, давайте-ка по порядку… Откуда вы вообще её знаете? — голос Бобби звучал настороженно. Теперь Бобби все узнает и… выгонит меня?       — О, мы её знаем, — Дин не заставил себя ждать. Гнев — почти осязаемый. — Эта паршивка вырубила меня бутылкой, стащила наши деньги и сбежала. Дважды. А вот откуда ты её знаешь?       — Мы встретились с ней пару дней назад, — Сэм. — В городе, где пропал Марк. Мы нашли фото, записи. А теперь он мёртв.       Пауза. Тяжёлая. Я почти слышала, как Бобби переваривает.       — Ты хочешь сказать, — голос стал тише, но в нём — сталь, — что она уже сталкивалась с вами? А с Марком?       — Да, — Сэм. — И, судя по всему, не просто сталкивалась. Он искал её. Если мы правильно поняла, то через неё он хотел получить выход на некого Влада.       — И она мне об этом не сказала, — голос Бобби — не гнев, а усталость. — Ни слова. Ни намёка.       — Конечно, ведь это так на неё не похоже — утаивать важную информацию, — Дин закипал всё сильнее. — Подожди, — вдруг замер. — Ты сказал… крестница?       — Да, — Бобби сухо. — И если вы пришли сюда с криками и обвинениями — лучше пересмотрите тон.       — Погоди, — Сэм. — Она твоя… родствененица?       — Вы что, на уши долбитесь? Да, крестная племянница. Но она ближе многих родственников. Ближе, чем иногда мне бы того хотелось. И да, спасибо, что напомнили, насколько она умеет держать рот на замке. Особенно когда речь об очередной проблеме. Прямо семейная черта, чёрт побери. Наступила тишина. Я почти слышала, как они переваривают это. Как всё, что они думали, начинает смещаться.       Спустя десяток секунд — стук в дверь. Нехотя я открыла.       — Ты слышала, — сказал Бобби. Не вопрос. Он стоял с тяжёлым взглядом, руки в карманах.       Я кивнула.       — И?       — Я… — голос сорвался. Я сглотнула. — Я не думала, что это важно… К тому же, всё вышло не очень… красиво.       — И ты решила, что лучше молчать? — он не повышал голос, но в нём было то, что резало сильнее крика.       Я отвела взгляд. Да. Я решила. Потому что боялась, что дальше меня не станет никто слушать…       — Я не знала, что этот охотник, Марк… — начала я, но он перебил:       — Не знала, или не хотела знать?       Я не ответила.       Бобби устало вздохнул.       — Я не могу защищать тебя от того, о чем не знаю. И не хочу снова стоять в темноте, пока вокруг тебя всё рушится. Или ты доверяешь мне полностью — или собираешь свои вещи прямо сейчас.       Я понуро кивнула.       — Никаких больше недомолвок. Я поняла. Но, Бобби… — голос звучал против воли затравленно. — Я не хочу говорить с ними. Я не знаю, что они сделают с тем, что услышат.       — А если ты не скажешь — они решат сами. И ошибутся. Ты этого хочешь?       Я покачала головой. Он кивнул. Не как согласие — как констатация факта.       — Хорошо. И больше без игр. Ни с ними, ни со мной.       Закрыв дверь, я переоделась. На секунду задержалась у зеркала. Лицо — бледное, но ровное. Маска на привычном месте.       Когда я вышла в гостиную, все трое повернулись. Дин качал головой, усмехнулся. Взгляд — раздражённый, с ноткой сарказма.       — А вот и наша звезда, — бросил он.       — А вот и охотники, которые вечно лезут в чужие дела, — ответила я с лёгкой улыбкой, стараясь не выдать внутреннее напряжение.       — Мы искали Марка. А ты оказалась в центре, — огрызнулся Дин. — И, между прочим, ты дважды вырубила меня. Это уже личное.       — Во-первых, ты сам подставился. Во-вторых — я дала вам возможность выспаться. Качественное снотворное, между прочим, пришлось потратить.       — Ты стащила наши деньги!       — Это компенсация за моральный ущерб!       — Хватит! Все заткнитесь! — Бобби хлопнул по столу, прерывая нашу пикировку. — Кажется, мне нужно выпить, чтобы переварить это всё, — пробурчал он, тяжело вздыхая.       На столе появилась бутылка виски и четыре стакана. Движения Бобби были резкими, как будто он пытался удержать контроль хотя бы над этим. Обстановка оставалась напряжённой. Каждый старался выглядеть спокойным, но воздух был настолько плотным, что его можно было резать ножом.       Дин продолжал сверлить меня взглядом, Сэм постукивал пальцами по краю стакана. Бобби, как всегда, выглядел как человек, способный разгребать любую неразбериху, но сейчас энтузиазма в нём было немного.       — Садитесь, — сказал он. — Без криков. Каждый говорит, что знает. И мы наконец складываем картину.       Я села напротив Дина. Внутри всё дрожало, но маска держалась. Он смотрел на меня с раздражением, я — с вызовом.       — Мы искали Марка, — начал Сэм, не глядя на меня. — Последний след — город, где она была. Фото, записи, маршрут. Всё указывает на твою …крестницу.       Все посмотрели на меня. Что ж, пришло время озвучить мою теорию.       Когда я закончила, Бобби налил виски и поставил стакан передо мной.       — Значит, Марк погиб из-за того, что вышел на тебя, — сказал он задумчиво. Не обвиняя. Просто вслух. — Эта охота на Влада стала для него манией. Он копался в его прошлом, искал зацепки для большого дела, чтобы убедить всех нас подняться против него. Видимо, накопал слишком много.       — Да кто этот Влад такой? И что тебя с ним связывает? — вопрос Дина был логичен, но всё равно заставил меня вздрогнуть.       Второй раз за сутки я не была готова пересказывать всю историю заново. Благо, эту роль взял на себя Бобби, кратко пересказав наш с ним разговор накануне. Я была благодарна ему за это. И за то, что он опустил лишние детали.       — Я понял, что Влад — тот ещё ублюдок. Но с такими мы уже разбирались, — Дин ткнул в меня пальцем. — Только вот не понимаю, зачем ты ему вообще нужна.       Вот он. Момент, которого я избегала. Я закусила губу, но прежде чем успела ответить, вмешался Бобби:       — У нее есть определенные… способности… — сказал он спокойно. — Родилась такой. И прежде чем ты начнёшь, Дин — это не её выбор.       — Способности? — Дин прищурился. — И что за способности? Притягивать к охотникам неприятности?       — Если скажу — ты тут же попросишь продемонстрировать? — огрызнулась я.       Я перевела взгляд на Бобби. Он не отводил глаз от меня — просто ждал. Спокойно кивнул, молчаливо подталкивая меня к тому, чтобы я продолжала говорить. И это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы встать и уйти. Неужели он настолько доверяет этим Винчестерам?..       Пауза, глоток виски, глубокий вдох.       — Влад называл это умением видеть линии судеб. Сказал, что я могу не только видеть их — но и менять.       Сэм замер. Дин качнул головой, фыркнул:       — Линии судеб? И ты ему поверила? Это даже звучит как бред.       — Конечно, поверила, — огрызнулась я. — Потому что он показал мне…       Моё сознание провалилось в воспоминание.       Я снова увидела тот день — один из многих, когда случайно оказалась «спасительницей». Всё произошло буднично: чей-то ребёнок едва не выбежал на дорогу, и я, оказавшись рядом, вдруг почувствовала, как что-то сдвинулось. Машина остановилась в тот самый момент, когда колёса уже почти пересекли границу опасности.       Я стояла в стороне, дыша прерывисто, когда за спиной раздался голос Влада:       — Ты правда думаешь, что это просто удача?       Голос был мягким, но в нём звучала уверенность. Я обернулась, нахмурилась, но почти сразу отмахнулась:       — А разве нет? Никто не может контролировать такие вещи.       Он усмехнулся, достал из кармана монету и, крутя её в пальцах, положил на столик перед нами:       — Попробуй. Возьми монету. И просто подумай, что она упадёт орлом.       Я прищурилась:       — Ты серьёзно?       — Разумеется.       Его спокойствие раздражало, но и пробуждало любопытство. Я пожала плечами, решив, что это глупая игра, и сосредоточилась на монете, почти не веря, что это что-то изменит.       Монета взлетела, закрутилась в воздухе — и упала орлом.       Я хмыкнула, стараясь выглядеть равнодушной:       — Ну, случайность.       — Случайность, — повторил он, но в глазах блеснуло что-то слишком точное.       После десятков таких «случайностей» это слово перестало звучать убедительно. Влад каждый раз смотрел на меня с той же лёгкой, понимающей улыбкой — будто ждал, когда я сама всё пойму.       — Это не просто случайность, — сказал он, голос стал тише, взгляд — пристальным. — У тебя есть дар. Ты можешь помогать людям. Менять их судьбы. Если захочешь — я научу.       Воспоминание рассеялось, оставив горький привкус. Я оторвала взгляд от стакана, стараясь справиться с накатившими эмоциями.       — Под его руководством я училась видеть «линии вероятности» — так он это называл, концентрироваться на них. Помогать людям избегать несчастий, находить возможности. Я думала, что делаю мир лучше.       — Так ты можешь выиграть в лотерею, если захочешь? — фыркнул Дин. Голос насквозь был пропитан сарказмом. — Звучит как золотой билет.       Его язвительность пробила, как удар. Мой взгляд стал жёстким.       — Знаешь, Дин, если бы всё было так просто — я бы не сидела здесь с вами, — сказала я резко, обжигая его взглядом.       Слова Сэма ударили, как ток.       — Это не просто способности. Ты чёртова Ткач Судьбы… — выдохнул он, голос дрогнул. В глазах мелькнул… ужас?       Комната застыла. Дин медленно повернулся ко мне. Взгляд — смесь недоверия и шока, будто он пытался вытряхнуть из головы невозможное.       — Ты хочешь сказать, она просто думает — и всё меняется? — спросил он, скрипнув зубами.       — Не совсем, — вмешался Бобби. Его голос прорезал тишину. — Это сложнее. Но в целом — да. Она может влиять.       Сэм смотрел на меня, уже не с паникой — с попыткой понять.       — Как это работает? — спросил он. — Ты просто… решаешь, что должно случиться?       — Конечно нет, — покачала я головой. Слова приходили медленно, как будто я вытаскивала их из глубины. — Влад учил меня видеть «нити». Линии вероятностей. Представь: каждый человек — клубок светящихся нитей. Одни тонкие, другие прочные. Каждое решение, каждое слово — новые ответвления. Постоянно меняющийся узор.       Сэм нахмурился, взгляд стал сосредоточенным:       — Ты можешь видеть их? Сейчас?       — Если сосредоточусь, — нехотя призналась я. — Но на нити больно даже просто смотреть, поэтому я стараюсь не тратить зря силы.       — А если ты решишь «посмотреть» на нас? Или, не дай бог, «поменять» что-то? — усмехнулся Дин. Голос — колкий, но в нём слышался страх.       — Тогда я бы не стала бить тебя бутылкой по голове или усыплять, — парировала я. — Влад учил меня «тянуть» за нити, чтобы изменить исход. Но это не волшебство. Это борьба. Ты тянешь одну — и всё вокруг начинает двигаться. Баланс нарушается.       Сэм наклонился ближе. Голос — мягкий, но серьёзный:       — Значит, это требует усилий. Насколько это тяжело?       Я медленно выдохнула.       — Зависит от масштаба. Чем сильнее вмешательство — тем больше отдача. Иногда просто слабость. Иногда — хуже.       Я замолчала, подбирая слова. Потом добавила:       — Прикосновение усиливает эффект. Если я касаюсь человека — связь становится плотнее. Я могу точнее почувствовать, куда идёт его нить. И сильнее её изменить.       Сэм кивнул, уже не с тревогой — с пониманием.       — А ты понимала, что это опасно?       — Сначала — нет. Влад учил меня видеть только ближайший результат. Спасти ребенка от машины — да. Но я не видела, что через неделю его мать погибнет в ДТП на том же перекрестке. Я не знала, что семья, выигравшая в лотерею, разругается из-за денег, и отец покончит с собой. Когда же я начала замечать такие странности и спросила об этом Влада, он просто сказал «Закон равновесия судьбы. Бумеранг. Сосредоточься на помощи. Всё остальное — мелочи». - Я горько усмехнулась. — Он всегда умел убеждать. Даже когда я уже сомневалась... Но после того, как из-за этого погиб ребенок - я больше не пользуюсь даром. Не могу…       Все это время Бобби не перебивал и не вмешивался в наш диалог. Когда я замолчала и наступила пауза, он медленно поднялся. Его фигура заполнила комнату.       Сэм выдохнул. Дин скрипнул зубами. Бобби выжидал. Я нервно ерзала в кресле. Вдруг, они решал, что я слишком опасна? Вдруг я ошиблась в Бобби?       — Я знаю эту девчонку с тех пор, как она бегала тут в подгузниках. И она — не монстр. — Он перевёл взгляд на Дина. — Если хотите уйти — дверь вот. Влад — не ваш уровень, если уж откровенно. — Я наконец поняла, что все это время не дышала.       — Допустим, это правда, — Дин бросил на меня острый взгляд. — Но почему мы должны верить, что ты больше не работаешь на Влада? Если хотела избавиться от него — почему просто не использовала свои способности? Почему не попробовала… вырвать его из своей жизни?       — Потому что я… не могу, — сказала я тихо. Голос едва пробивался сквозь тяжесть в груди.       — Что значит «не могу»? — Дин прищурился.       Я подняла глаза, стараясь не отвести взгляд.       — Его линии… они скрыты от меня. Всегда были. Я не могу их видеть. - Я сглотнула.— Влад был единственным, чьи вероятности я никогда не могла ни увидеть. Как ни старалась.       — Как удобно, — не смог удержаться от комментария Дин.       Сэм нахмурился, голос стал осторожным:       — Интересно... Ты доверяла ему?       Я горько усмехнулась:       — Доверяла? Я любила его. Он был первым, кто принял меня такой, какая я есть. Не боялся того, что я могу делать. Говорил, что мой дар — не проклятие, а возможность.       Дин резко отодвинулся, все еще глядя на меня с явным недоверием:       —Ты могла просто уйти.       Просто уйти. Слова эхом отозвались в голове. Как будто всё было так просто. Как будто я могла просто открыть дверь и исчезнуть из его жизни. «Всё, что ты делаешь — отражение моей воли. Ты существуешь потому, что я позволяю тебе это». Я сжала руки. Шрам на правом боку тут же запульсировал — как напоминание.       — Он знал, как убедить меня остаться. И если слова не работали… находил другие способы, - я не горела желанием делиться подробностями. Не позволяй им увидеть, насколько ты сломана.       Бобби тяжело вздохнул. Его взгляд — твёрдый, но в нём блеснуло тепло.       — Хватит, парни, — сказал он резко. — Она уже сказала больше, чем должна была. Ей не нужно переживать всё это снова ради ваших вопросов.       — Бобби, но мы… — начал Сэм.       — Слушай, Сэм, — перебил он. — Ты хочешь разобраться — понимаю. Но иногда нужно остановиться. Особенно когда человек уже зашёл на ту территорию, которую едва выдерживает. Он перевёл взгляд на Дина, тот всё ещё стоял напряжённо, не решаясь заговорить. — А тебе, Дин, скажу одно: вместо того чтобы копаться в её решениях — подумай, что сделал бы ты. — Так что решайте. Остаетесь — или валите прямо сейчас. Но если остаетесь — работать придётся всем вместе.       Я посмотрела на Бобби. Его слова будто расправили мне плечи. В моих глазах смещались благодарности и страха за него.       — Супер. Значит. Командная работа, — Дин даже не пытался скрыть сарказм. — Отличный повод держать тебя в поле зрения. Мало ли, что ты натворишь.       Слова прозвучали как приговор. Я не дала себе времени на реакцию — маска вернулась автоматически.       — Не переживай, Дин, — сказала я с беззаботной интонацией. — Если решу натворить что-то — ты будешь первым, кого я предупрежу. Лично.       Сэм бросил на меня озадаченный взгляд, будто не ожидал услышать такое от человека, который минуту назад был на грани. Бобби хмыкнул, прикрыв улыбку кашлем.       Дин фыркнул. Челюсть напряглась, но в глазах мелькнула искра.       — А ты умеешь быть милой, когда захочешь, — огрызнулся он.       — Только если очень постараюсь, — парировала я, наигранно улыбаясь.       Бобби хлопнул ладонью по столу, возвращая нас к делу:       — Отлично. Раз никто не собирается убивать друг друга прямо здесь и сейчас — может, займёмся настоящей проблемой?