Светлячок

      Сон был тяжёлым и беспокойным, словно мой разум пытался удержаться за какие-то ускользающие образы. Я открыла глаза, когда машина мягко дернулась, вероятно, на очередном повороте. Сначала я даже не поняла, где нахожусь.       За окном мелькал размытый пейзаж: деревья, поля, редкие огоньки домов, исчезающие прежде, чем я успевала их зафиксировать. Теперь вместо темноты ночи перед глазами расстилались залитые светом зелёные поля и высокие деревья. День был в разгаре, и это внезапное осознание заставило мою грудь сжаться тревогой.       Как долго я спала? Часы? Или… дни?       — Ты проснулась, — голос Влада раздался рядом, глубокий, спокойный, как будто созданный для того, чтобы проникать внутрь.       Я медленно повернула голову к нему, стараясь не выдать своей растерянности. Он сидел, откинувшись на спинку, идеально расслабленный, как человек, привыкший всё держать под контролем. На губах играла лёгкая, раздражающе уверенная улыбка — та самая, что заставляла меня чувствовать себя не больше чем пешкой на его шахматной доске.       — Ты хорошо отдохнула? — спросил он, его голос прозвучал тепло, но в этой теплоте ощущалась едва заметная насмешка.       Я отвернулась к окну. Говорить с ним — значит давать ему власть. Молчать — значит беречь себя. Я пыталась запомнить дорогу. Повороты. Указатели. Всё было бесполезно — через час я уже не знала, где мы.       — Тебе нужен был отдых, — произнёс он наконец. Его слова, как всегда, звучали одновременно обыденно и проникающе. — Здесь безопасно. Со временем ты это поймёшь.       Машина замедлилась и вскоре остановилась. Я подняла глаза. Передо мной раскинулся огромный участок, окружённый высоким забором, потемневшим от времени. В самом центре, возвышаясь над всем, стоял дом. Темный, массивный, он напоминал замок, давно забытый людьми. Место казалось созданным для одной цели — скрываться.       Дверца машины открылась, и Влад вышел, как будто у него не было ни тени сомнения, что я последую за ним. Я сделала глубокий вдох и, проигнорировав его руку, вышла сама. Он сделал вид, что не заметил.       — Добро пожаловать, — голос прозвучал обманчиво мягко, как будто он приветствовал давнего гостя. Но именно эта мягкость заставляла кровь стыть в жилах. – Это наш новый дом.       — Где мы? — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. Холодный, отрывистый. Я не смогла сдержаться.       Влад ответил не сразу. Окинул взглядом фасад дома — довольно, как хозяин, который только что приобрёл новую игрушку.       — Один из моих домов, — сказал он с той безмятежной уверенностью, которая всегда меня бесила. Лёгкая, самодовольная улыбка. — Купил его давно, но не считал нужным рассказывать. Теперь это место — наше. Здесь никто не помешает. Я учёл все прошлые ошибки твоего... проживания.       — Ты купил это место... для меня?       Влад приподнял бровь. Улыбка едва заметно дрогнула, будто мои слова задели его.       — Для нас, — поправил он, выделяя каждое слово так, словно оно было высечено в камне. — Уединение — это то, что я ценю больше всего. Никто не будет вмешиваться.       Дом внутри сиял роскошью. Каждая деталь — картины, мраморный пол, тяжёлые хрустальные люстры — кричала о богатстве и изысканности. Но всё это выглядело холодным, мёртвым. Этот дом казался ничем иным, как фасадом.       Влад заметил, как я сделала шаг назад, словно пытаясь вырваться из его пространства.       — Это место создано для твоего комфорта, дорогая, — сказал он, и его голос стал ласковым. Он приобнял меня за плечи, словно пытаясь успокоить. Но это только усилило холод внутри меня.       — Золотая клетка все равно остаётся клеткой, Влад. И ты это знаешь.       Его лицо изменилось мгновенно. Улыбка исчезла, уступая место чему-то резкому, острому, почти болезненному. Он замер, словно мои слова нанесли ему удар, которого он не ожидал.       — Клетка? — его голос стал тише, но от этого звучал ещё острее. — Ты называешь это клеткой? — Его пальцы сильнее сжались на моих плечах. Он смотрел на меня так, что мне показалось, еще чуть-чуть и он меня ударит. — Всё, что я делаю, я делаю для тебя! Для нас! Я всегда!... — он замолчал на секунду, его взгляд стал ещё жёстче. Затем, словно опомнившись, он продолжил: — Что ж, пусть будет клетка, — его голос снова зазвучал мягко. — Но разве это не лучшая клетка, которую ты могла бы себе представить? Здесь у тебя есть всё. Ты можешь делать всё, что хочешь. Но... только в её пределах.       Я молчала.       — Сегодня у нас ужин. Очень важный, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Ты будешь сопровождать меня. Ты отсутствовала слишком долго, а дела не ждут. Так что подготовься как следует.       Я почувствовала, как внутри всё сжалось.       — Почему я должна быть частью твоего спектакля? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.       Он посмотрел на меня, его глаза блеснули холодным светом.       — Ты не должна, — произнёс он, его ласковый голос звучал только ещё более угрожающим. Он наклонился ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее. — Ты хочешь. — слова прозвучали как неоспоримый приказ и я невольно отступила на полшага назад. — И я хочу, чтобы ты сегодня выглядела идеально. Поэтому о твоём наказании мы поговорим позже. Сначала ужин.       Наказание.       Слово эхом отозвалось в моей голове, заставив сердце пропустить удар. Я знала, что это значит. Я уже проходила через это.       — Наказание? — мой голос сорвался, и я почувствовала, как холод пробежал вдоль позвоночника.       — О, — его улыбка стала почти нежной, но в ней не было ничего утешительного. — Ты же не думала, что я оставлю твою затянувшуюся прогулку без внимания? Твоё резкое исчезновение, признаться, расстроило меня больше, чем ты могла бы представить.       Он выпрямился, его взгляд стал ещё жёстче.       — Но всему своё время, — продолжил он, его голос снова стал ровным, будто ничего не произошло. — А сейчас тебе надо подготовиться. Одежда уже ждёт в гардеробной. До ужина можешь отдыхать.       Он развернулся и вышел, оставив меня стоять посреди комнаты.       Спайк провёл меня в спальню. Комната, которую Влад обставил с пугающей точностью. Геометрические узоры на шторах, тяжёлая мебель, мягкий свет — всё идеально. Слишком идеально. Каждая деталь шептала: "Я знаю тебя лучше, чем ты себя".       На туалетном столике меня ждали косметические принадлежности — той же марки, что я всегда покупала. Рядом — старая шкатулка с моими украшениями. Он перевёз их сюда. Все до одной. В шкафу, среди новых вещей, висели мои старые платья. Те, что нравились Владу. На кровати лежало новое платье. Тёмное, струящееся. Конечно же, Влад выбрал его сам.       Я смотрела на себя в зеркале, замечая каждую деталь образа, который, кажется, был заранее продуман за меня. Платье сидело идеально, подчёркивая каждую линию. Волосы, аккуратно уложенные, создавали образ, далекий от хаоса, царившего у меня внутри. Макияж был почти безупречен, подчёркивая черты лица. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.       Это я?..       Кулон на шее тускло мерцал. Мой взгляд упал на цепочку, что лежала на столике. Тонкая, изящная. Моя. Я посмотрела на кулон, на цепочку — и решительно поменяла украшение.       Дверь тихо открылась и вошел Влад. Он сразу заметил кулон, лежащий без движения на столике.       — Я вижу, ты сделала выбор, — произнёс он, тонкий ледяной акцент прорезал его голос.       — Эта цепочка подходит лучше к платью, — ответила я, стараясь звучать уверенно.       Он подошёл ближе — дышать стало тяжелее.       — Кулон — не украшение, — в голосе прозвучали стальные ноты. — Это инструмент. Он усиливает твои способности. Делает тебя полезной.       Полезной.       — Мы едем на ужин не ради развлечения, светлячок. — Он взял кулон со столика. — Мы работаем. А без него ты не готова.       Я не двинулась, когда он протянул руку к моей шее.       — Ты знаешь, что это необходимо, — прошептал он почти ласково.       Кулон снова лег на мою шею. И в этот момент мне захотелось закричать.       Спайк открыл дверцу машины. Костюм сидел на нём идеально, но он всё равно оставался хищником. Я села в машину, стараясь не встречаться с ним взглядом. Его молчание давило не меньше, чем его присутствие. Влад сидел рядом, расслабленный и уверенный, как будто этот ужин был лишь очередным этапом в его тщательно продуманной игре. Его взгляд скользнул по мне, проверяя в очередной раз, всё ли на своих местах.       — Ты прекрасно выглядишь, — произнёс он, голосом, в котором звучало больше утверждение, чем комплимент. — Его рука накрыла мою ладонь.       Машина плавно тронулась с места, в салоне повисла тишина, напряжение которой можно было резать ножом. Я отвела взгляд в окно.       Сегодняшний вечер не будет простым.       Когда машина остановилась, Влад повернулся ко мне.       — Сегодня особый вечер. Благотворительный ужин. Политики, меценаты, владельцы корпораций. Все они давно слышали о тебе. Они ждали, чтобы увидеть тебя лично. — Он говорил обо мне, как о вещи. Как о трофее, который покажут гостям. — Помни. — Тон стал мягче, но в мягкости — приказ. — Ты не просто моя спутница. Ты — моё лицо. Они должны восхищаться тобой.       Спайк вышел первым. Открыл дверь Владу. Влад подал мне руку — элегантно, как в старом кино. Я вложила ладонь.       — Улыбайся, — шепнул он у входа, где вспышки камер ослепляли. — И помни, кто ты для них.       Зал сиял хрусталём. Цветы, скатерти, официанты, скользящие тенью. Влад вёл меня под руку — уверенно, будто этот зал принадлежал ему. Может, и принадлежал.       — Влад, дорогой! — женщина в дорогом платье уже спешила к нам, взгляд с любопытством остановился на мне.       — Анна. — Он слегка наклонил голову. — Позвольте представить мою спутницу. Уверен, вы согласитесь: её присутствие делает вечер особенно изысканным.       Я улыбнулась. Как он просил. Украшение на витрине. Вот кто я сегодня.       За столом — идеальная сервировка, фарфор, золото. Гости подходили, здоровались, разглядывали. Влад наблюдал за мной, считывал каждую реакцию.       Я взяла бокал. Вино было лёгким. И не заметила, как допила. Потянулась за вторым.       — На сегодня хватит, — рука Влада накрыла мою. Мягко, но твёрдо.       — Ты не можешь контролировать каждую мелочь.       — Могу. — Глаза блеснули предостережением. — И это не обсуждается.       Я поставила бокал. Сжала зубы. И улыбнулась очередному гостю.       Когда музыка сменилась на более медленную, Влад поднялся из-за стола и протянул мне руку. Его взгляд был мягким, но в нём читалась неизменная властность.       — Пойдём, — сказал он, и это было не предложение, а приказ, завуалированный под галантность.       Я вложила ладонь в его. Пальцы сомкнулись — крепко, собственнически. Мы вышли в центр зала. Хрустальные люстры отражались в зеркальных стенах, создавая иллюзию бесконечности. Пары кружились вокруг, но для меня они исчезли. Остался только он.       Его движения были плавными, идеальными. Он вёл, я подчинялась. Как он учил. Как всегда.       — Ты справляешься, — тихо, почти в ухо. Голос над ухом звучал тёпло и обволакивающе. Но я знала эту теплоту.       — Но это только начало.       Я подняла взгляд, удержала улыбку.       — Что ты имеешь в виду?       Он склонился ближе, губы у самого виска. Со стороны — интимность. А на деле...        — Видишь того мужчину у окна? Джонатан Риверс. Баллотируется в сенат. Шансов мало. — Пауза. — Ты это исправишь. — Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мне снова придется это сделать... — Когда я тебя представлю, ты пожелаешь ему удачи. Своим особенным образом.       — Это не так просто, я не готова...       — Ты справишься, — его тон не оставлял места для возражений. — Ты должна.       Мы кружились в танце. Со стороны — идеальная пара. Я чувствовала взгляды — они скользили по нам, задерживались, оценивали. Влад улыбался, казалось, он не сводит с меня глаз.       — Вижу, ты ещё помнишь мои уроки, — произнёс он, ведя меня в плавном вращении. Усмешка тронула губы. — Руки не забыли, как двигаться в ритме со мной. Удовлетворительно.       — Как же я могла забыть? — голос прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Ты ведь не только учитель, но и лучший экзаменатор.       Он склонился ближе. Улыбка стала шире.       — Это верно. Каждый твой шаг — моё творение. Ты — доказательство. Мой шедевр.       Шедевр.       — Или, — я заставила себя улыбнуться, — я просто хорошо играю свою роль.       Казалось, Влад искренне рассмеялся.       — Или, возможно, тебе это нравится. Ведь это лучше, чем жить среди охотников, в нищете, мечтая о большем? Я же даю тебе все.       Расчётливый удар. Я не дала ему увидеть, как он задел.       — Каждому своё.       — Ты привлекаешь внимание, — заметил он, скользнув взглядом по залу.       Я проследила за его взглядом. Кто-то из гостей смотрел чуть дольше, чем стоило.       Рука на талии напряглась. Предупреждение.       — Я пообещал не трогать их, — продолжил он тихо, почти ласково. — Но это не значит, что ты свободна. Ошибки прошлого не должны повторится.       Они. Он говорит о них.       Я хотела ответить. Сказать что-то резкое, горькое, чтобы он понял. Но он не дал.       Он наклонился и поцеловал меня.       Властно. Демонстративно. На публику.       Я слышала, как зал затаил дыхание. Чувствовала чужие взгляды — на нас. Чьи-то завистливые вздохи.       Когда он отстранился, в его глазах мелькнуло удовлетворение.       — Вот так, — прошептал он, не отводя от меня взгляд. — Теперь все знают.       Влад уверенно вёл меня обратно к столику, его рука крепко держала мою. Я улыбалась. За столом он помог мне сесть — безупречный джентельмен, как всегда. Короткий взгляд на официанта. Через мгновение рядом стоял мужчина. Высокий, седеющий, с усталыми глазами человека, который привык бороться.       — Джонатан, рад, что вы присоединились. — Влад улыбнулся. — Позвольте представить мою спутницу.       Я подняла взгляд. Пожала протянутую руку.       Влад сел рядом, его рука ненавязчиво коснулась моей, словно напоминая о том, что я должна сделать. Кулон на моей шее стал тяжелее.       — Джонатан баллотируется в сенат, — непринуждённо сказал Влад. — Думаю, ему не помешает немного удачи. — И улыбнулся.       Я знала, что это значит.       Я спросила о выборах. Сенатор оживился, заговорил с энергией. А я чувствовала, как взгляд Влада холодеет. Он молчал. Но это молчание давило сильнее любых слов.       Он наклонился ближе. Шёпот — ядовитый, тихий.       — Не тяни. Ты знаешь, что будет.       Я стиснула зубы, понимая, что больше у меня нет пути назад.       — Удачи вам на выборах, — сказала я, поворачиваясь к будущему сенатору и протянула ему свою руку. — Уверена, что вы победите.       В момент, когда я произнесла эти слова и прикоснулась к руке, кулон стал горячим.       Перед моим внутренним взором возник ворох нитей. Я видела их. Пересекающиеся, двигающиеся, как паутина. В своём разуме я нехотя протянула руку, чтобы коснуться. Потянула за одну. Нить, ведущая к поражению сенатора, начала исчезать, а её место заняла яркая нить победы, оборвав несколько нитей рядом с ней…       Голова закружилась. Мир поплыл, расплавился, превратился в пятна света и тьмы.. Нити вероятностей, которые я только что изменила, казались пульсирующими, как далёкие звезды в невидимом пространстве. Кулон на шее стал тяжёлым, будто его металл впитал всю энергию, которую я только что направила.       Я почувствовала, как силы покидают меня, внутри что-то сгорело, оставляя после себя пустоту. Пальцы начали дрожать, дыхание сбиваться.       Я уже и забыла, каково это...       — Вы в порядке? — голос звучал издалека.       — Просто устала, — прошептала я.       Влад уже всё понял. Я не видела его лица, но чувствовала его напряжение рядом. Его рука легла на мою талию с ненавязчивой, но властной уверенностью.       – Джонатан, прошу прощения, – его голос был мягким, но в нём звучала сталь, которая не допускала возражений. – Перелёт был тяжёлым. Ей нужно отдохнуть.       Он поднял меня. Повёл к выходу.       — Спайк.       Спайк возник из тени — широкая фигура заслонила нас от чужих взглядов. Он прокладывал путь, молча, привычно.       Огни, роскошь, музыка — всё мелькало мимо. Я не видела ничего. Только тяжесть в груди. Только пустоту.       Меня вывели, и я почувствовала, как воздух немного проясняет сознание. Спайк, стоял рядом, заслоняя нас от гостей. Его лицо оставалось каменным, глаза привычно сканировали пространство.       – Она еле стоит, – сухо произнёс он, его голос прозвучал громче, чем требовалось. С презрением. Он никогда не умел его прятать. – Не слишком ли тяжелая роль для вашей... спутницы?       Влад даже не повернулся. Только слегка развернул голову. Этого хватило. Воздух между ними загустел.       – Делай своё дело, Спайк, – голос Влада звучал спокойно, ни тени эмоций.       Спайк не удержался от лёгкого фырканья.        – Никогда не понимал, за что ей дают такие привилегии, – бросил он, оглянувшись через плечо, но в его голосе теперь не было прямого вызова. Это был скорее способ показать своё мнение без угрозы ослушания.       – Достаточно, – произнёс Влад так резко. Лед в его голосе заставил Спайка замолкнуть. – Стоит напомнить наш разговор после твоего последнего провала? Твоя самонадеянность стоила мне времени. Или теперь ты сомневаешься в моих решениях?       — Нет. — Спайк опустил голову. — Я просто…       — Ты просто хочешь доказать, что она не заслуживает того, что имеет. Но это не тебе решать. Иди открой машину.       Спайк молча развернулся. Но перед тем, как уйти, бросил на меня взгляд. В нём было всё то же презрение. И ещё что-то — обида. Не на Влада. На меня.       – Неплохо справилась, светлячок, – произнёс Влад, как только мы сели в машину. Его голос был мягким, почти нежным. Холодное прикосновение к моей щеке. – Теперь нам нужно восстановить тебя.       Я закрыла глаза.       Мир окончательно расплылся. Голоса — издалека, как сквозь воду. Шаги — глухое эхо. Руки, державшие меня, не давая упасть. Лестница? Гравий? Я с трудом понимала.       – Она отключилась, – сухо голос Спайка. – Может, мне её понести?       – Нет. Я сам.       Я почувствовала, как меня подняли. Легкое покачивание.       Мягкость подо мной заставила моё тело невольно расслабиться. Шелест ткани, как будто кто-то поправляет одеяло.       — Ты слишком уверен в её выносливости, — голос Спайка прозвучал ближе, с раздражением.       — Она справится. — Влад говорил тихо, его голос отдалялся. — Не в первый раз. Останься с ней.       — Конечно. — Недовольство. — Присмотрю до утра.       — И чтобы никаких "случайностей", Спайк. Ты меня понял.       Пауза. Тяжёлая.       — Понял.       Кулон на шее перестал жечь. Осталась только пустота. Она накрывала меня, затягивала в темноту.       Я провалилась в сон.