Семья демонесы

— Алиса, я… — Эбби попытался отстраниться, но она держала крепко, её пальцы впились в его плечи. — Я просто не успел подготовиться. Это не значит, что я не способен… — Способен? — она усмехнулась, её глаза сверкнули холодным огнём. — Ты способен только тогда, когда я рядом. Без меня ты теряешься, забываешь, кто ты есть. Её голос звучал почти разочарованно, и это ранило сильнее, чем любая угроза. Эбби почувствовал, как внутри всё сжалось — смесь стыда, вины и бессилия. — Я постараюсь лучше, — прошептал он, опустив глаза. — Правда. Алиса вздохнула, на мгновение её хватка ослабла. Она провела ладонью по его щеке — неожиданно мягко, почти нежно. — Знаю, что постараешься. Ты всегда стараешься. Но тебе нужна направляющая рука. Моя рука. Она отпустила его, отошла на шаг и поправила воротник его рубашки. Движения были аккуратными, почти материнскими, но в глазах по‑прежнему читалась твёрдость. — Переделаешь тест завтра. Я помогу. Но запомни: если ты снова провалишься, последствия будут… серьёзнее. Эбби кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он знал, что она не шутит. Каждое её предупреждение — не пустое слово. — Пойдём, — Алиса взяла его за руку, потянула к выходу. — У нас ещё много дел. Они вышли в коридор. Школьники сновали туда‑сюда, смеялись, переговаривались, но Эбби будто не замечал их. Всё вокруг казалось размытым, нереальным, кроме ощущения её пальцев на своей ладони — холодных, цепких, властных. — Ты ведь понимаешь, что я делаю это ради тебя? — спросила Алиса, когда они свернули в пустой боковой коридор. — Мир жесток. Он сломает тебя, если я не буду рядом. Эбби сжал губы. Он хотел возразить, сказать, что способен сам принимать решения, что он уже не тот маленький мальчик, которого нужно защищать от всего на свете. Но слова застряли в горле. Вместо этого он снова кивнул. — Да, — тихо произнёс он. — Я понимаю. Алиса улыбнулась — впервые за этот разговор по‑настоящему тепло. Она слегка сжала его руку. — Вот и хорошо. Значит, мы на одной стороне. Они дошли до выхода из школы. Алиса остановилась, повернулась к нему. — Завтра после уроков жду тебя у библиотеки. Придёшь сразу, без задержек. И не вздумай снова отвлекаться на эту Лану или кого‑то ещё. Ясно? Эбби снова кивнул. — Ясно. — Умница, — она чмокнула его в щёку и отпустила руку. — До завтра, братик. Развернувшись, Алиса зашагала прочь, её шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Эбби остался стоять у дверей, глядя ей вслед. Ветер трепал его волосы, а на макушке, как всегда, покоился яблочный лист — нелепый, но почему‑то такой привычный символ его жизни. Он провёл рукой по щеке, там, где остались следы её поцелуя. В груди клубилось что‑то тяжёлое — не страх, не злость, а какая‑то странная, болезненная привязанность. Он ненавидел это чувство, но не мог от него избавиться. Прозвенел звонок, возвещая об окончании перемены. Эбби вздрогнул, очнулся и поспешил в класс. Впереди был ещё один урок, а за ним — целый день, неделя, год… и вся жизнь, расписанная по правилам Алисы. По дороге он невольно оглянулся на школьный двор. Лана стояла у скамейки, разговаривала с друзьями и смеялась. Её светло-серые волосы блестели на солнце, а гипс на руке уже сняли — следы прошлого почти исчезли. Она подняла глаза, заметила его и улыбнулась. Эбби замер на мгновение, сердце ёкнуло. Он хотел подойти, сказать хоть что‑то, но тут же одёрнул себя. «Нельзя. Она предупредила». Он отвернулся и быстро зашагал прочь, стараясь не думать о том, что могло бы быть, если бы всё было иначе. В голове снова и снова звучали её слова: «Ты мой. И всегда будешь моим». И он знал — так и будет. По крайней мере, пока Алиса этого хочет. — Алиса, я… — Эбби попытался отстраниться, но она держала крепко, впиваясь пальцами в его плечи. — Я сам должен разбираться со своими проблемами. Алиса прищурилась, её губы искривились в усмешке. — Разбираться? — она чуть отстранилась, но не отпустила его. — Ты даже не смог сосредоточиться на уроке. Сидел и пялился в окно, будто там райские кущи. А потом провалил тест. И что дальше? Будешь винить себя? Ждать, пока тебя выставят из школы? Эбби опустил глаза. В её словах была доля правды — он действительно отвлёкся, потерял нить объяснения, а потом… провал. Но от этого не становилось легче. — Я постараюсь лучше, — тихо сказал он. — Просто… мне сложно. Всё новое, незнакомое. Алиса вздохнула, на мгновение её лицо смягчилось. Она провела ладонью по его щеке, почти ласково. — Эбби, — её голос стал тише, почти интимным. — Ты не один. Я здесь. И я не позволю, чтобы с тобой что‑то случилось. Но ты должен мне доверять. Полностью. Она отпустила его плечи, но осталась стоять вплотную, так, что он чувствовал тепло её тела. — Переделаешь тест, — продолжила она уже твёрже. — Я помогу. Разберу с тобой каждую задачу, пока не поймёшь. Но взамен… Эбби напрягся. Он знал, что «взамен» никогда не бывает простым. — Что взамен? Алиса улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него по спине бежали мурашки. — Ты будешь делать, как я скажу. В школе. Дома. Всегда. Без вопросов. Без возражений. Ты будешь моим. Полностью моим. Её пальцы скользнули к его подбородку, приподняли его лицо, заставляя смотреть ей в глаза. — Согласись, Эбби. Иначе… — она сделала паузу, давая ему прочувствовать угрозу, — иначе я не смогу тебя защитить. И тогда Мисс Циркуль будет не единственной проблемой. В голове Эбби вихрем пронеслись мысли. Лана и её друзья, которые вроде бы начали принимать его. Возможность быть… нормальным. Но рядом с Алисой «нормально» не существовало. Только её правила, её контроль, её любовь — удушающая, всепоглощающая. Он сглотнул. — Хорошо, — прошептал он. — Я согласен. Алиса тут же расцвела. Её улыбка стала почти искренней, почти тёплой. — Вот и умница, — она чмокнула его в лоб, как маленького ребёнка. — Пойдём. У нас много работы. Она взяла его за руку и потянула к выходу из кабинета. Эбби послушно пошёл следом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал: это только начало. Новая школа, новые люди — всё это теперь будет проходить под её неусыпным надзором. Когда они вышли в коридор, Алиса на мгновение остановилась, огляделась. Её взгляд скользнул по школьникам, снующим туда‑сюда, задержался на Лане, которая стояла у окна с книгой. Девушка подняла глаза, увидела Эбби и улыбнулась. Но улыбка тут же погасла, когда она заметила Алису рядом с ним. Алиса ответила ей ледяным взглядом. — Идём, — бросила она, крепче сжимая руку Эбби. — Нечего тут задерживаться. Эбби обернулся на Лану. Та смотрела им вслед, и в её глазах читалось что‑то, чего он не мог разобрать. Сочувствие? Предупреждение? Он не успел понять — Алиса уже тащила его прочь, к лестнице, ведущей на верхний этаж. — Сначала разберём математику, — говорила она на ходу. — Потом подумаем, как сделать так, чтобы ты не отвлекался на всякую ерунду. Никаких больше взглядов в окно. Никаких «друзей», которые сбивают с толку. Ты понял? Эбби кивнул. Слова застряли в горле. Он снова почувствовал себя шестилетним мальчиком, который впервые рассмеялся ей в ответ, и с тех пор был обречён принадлежать ей. — Да, — выдавил он. — Я понял. Алиса довольно улыбнулась и ускорила шаг. — Отлично. Тогда за работу. Они свернули за угол, и Лана с её молчаливым вопросом остались позади. Впереди ждали уравнения, которые Эбби должен был выучить наизусть, и правила, которые он должен был соблюдать неукоснительно. Правила Алисы. На следующий день в школе Эбби старался следовать указаниям Алисы. Он сидел на уроках прямо, смотрел только на учителя, отвечал, когда его спрашивали, и избегал любых взглядов в сторону Ланы или других ребят из её компании. Это было непросто — он ловил на себе их недоумённые взгляды, слышал шёпот за спиной, но молчал и держался. После уроков, как и было условлено, он отправился в библиотеку, где его уже ждала Алиса. Она разложила на столе учебники, тетради и блокноты, приготовившись к «занятию». — Итак, — начала она, раскладывая листы с задачами. — Первое уравнение. Решай. Эбби взял ручку, посмотрел на пример. Цифры и знаки расплывались перед глазами — он всё ещё думал о том, как Лана вчера пыталась с ним заговорить, а он просто прошёл мимо, опустив голову. — Ну? — голос Алисы прозвучал резко. — Что застыл? Решай, я сказала. Он склонился над листом, начал выводить формулы. Руки дрожали, мысли путались. — Неправильно, — Алиса ткнула пальцем в строчку. — Смотри сюда. Ты пропустил знак. Опять отвлекаешься? — Прости, — пробормотал Эбби, стирая ошибку. — Я просто… — Никаких «просто», — она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его уха. — Сосредоточься. Или хочешь, чтобы Мисс Циркуль снова вызвала тебя? Он вздрогнул и вернулся к задаче. Постепенно цифры начали складываться в логичную цепочку, решение вырисовывалось. Он закончил, показал ответ. — Правильно, — кивнула Алиса. — Видишь? Когда ты слушаешь меня, всё получается. Эбби не ответил. Он чувствовал себя загнанным в клетку, где каждое движение контролировалось, каждый вздох зависел от её воли. Но в то же время… в её словах была правда. С ней он был защищён. От оценок, от насмешек, от неопределённости. — Теперь следующая задача, — приказала Алиса. Он кивнул и взялся за новую. За окном библиотеки солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Где‑то там, за стенами школы, шла другая жизнь — с друзьями, смехом, свободой. Но для Эбби сейчас существовала только одна реальность: стол, учебники и голос Алисы, который диктовал правила его мира.

***

Оливер ворвался в дом Алисы, не потрудившись даже постучать. Его лицо искажала гримаса ярости, кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Он сразу же направился к Эбби, который сидел на диване рядом с сестрой. — Ты всё время с ним! — заорал Оливер, хватая Эбби за воротник рубашки. — А я? Я что, пустое место?! Он резко дёрнул Эбби на себя и ударил кулаком в живот. Тот согнулся от боли, задыхаясь. Алиса вскочила с места. Её лицо оставалось пугающе спокойным, но глаза сверкнули ледяной яростью. — Отпусти его, — произнесла она тихо, но так, что даже Оливер на мгновение замер. — А то что? — огрызнулся он, снова занося руку для удара. — Ты что сделаешь? Не говоря ни слова, Алиса шагнула вперёд. Движения её были быстрыми и точными. Резкий удар в челюсть — Оливер отлетел к стене. Не давая ему опомниться, она подскочила ближе, схватила за грудки и прижала к стене. — Я предупреждала, — прошипела она. — Не трогай его. Никогда. Оливер попытался вырваться, но Алиса была сильнее. Её пальцы впились в его плечи, взгляд стал почти безумным. — Да что с тобой не так?! — прохрипел Оливер. — Ты чертов демон! В ответ Алиса лишь улыбнулась — холодно, без тени эмоций. Резким движением она повернула его голову в сторону и нанесла точный удар в голову. Тело Оливера обмякло, безжизненно осев на пол. Эбби, всё это время стоявший в оцепенении, с ужасом смотрел на происходящее. Он сделал шаг назад, прижимая руку к ушибленному животу. — Алиса… — прошептал он. — Что ты наделала? Она повернулась к нему. Её лицо снова стало почти ласковым, улыбка — мягкой. — Всё хорошо, — сказала она, подходя ближе и протягивая руку. — Он больше не будет тебя трогать. Никто не будет. Эбби отшатнулся. — Он… он мёртв? — Неважно, — отмахнулась Алиса. — Он сам виноват. Пытался причинить тебе вред. А я обещала защищать тебя. Всегда. Она попыталась обнять его, но Эбби отстранился. В груди всё сжалось от ужаса и какой‑то странной пустоты. Перед глазами всё ещё стояло безжизненное тело Оливера на полу. — Пойдём, — Алиса потянула его за руку. — Нужно убрать… следы. И никому ни слова, понимаешь? Ты же не хочешь, чтобы нас разлучили? Эбби кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ноги дрожали, в горле стоял ком. Он послушно пошёл за сестрой, помогая ей перенести тело в подвал. Всё это казалось каким‑то кошмарным сном. Вечер того же дня Эбби сидел на краю своей кровати, уставившись в одну точку. За окном догорал закат, окрашивая небо в багровые тона — словно отражение того ужаса, что остался внизу, в подвале. Он боялся Алису. По‑настоящему боялся. То, как легко она… расправилась с Оливером, как спокойно говорила об этом — это было за гранью понимания. Но в то же время где‑то глубоко внутри теплилась надежда: может, это был единичный случай? Может, она просто защищала его? Может, если поговорить с ней по‑доброму, она поймёт, что так нельзя? «Рассказать маме?» — подумал он, сжимая край одеяла. Но тут же перед глазами всплыло лицо Грейс — усталое, безразличное. Она едва замечала их существование. Вряд ли поверит в такую историю. Скорее всего, просто отмахнётся или, что ещё хуже, встанет на сторону Алисы — ведь та всегда была «хорошей дочерью», заботливой старшей сестрой. Тогда кто? Лана? Она казалась доброй, пыталась подружиться с ним. Но Алиса уже показала ей, что бывает с теми, кто вмешивается. Учителя? Полиция? Эбби представил, как рассказывает кому‑то эту историю, и содрогнулся. Кто поверит мальчику, который годами избегал общения, который всегда был «странным»? Его слова просто не примут всерьёз. Он встал и подошёл к окну. Во дворе играли дети — смеялись, толкались, строили какие‑то шалаши. Обычная жизнь. Та, которой у него никогда не было. «А что, если просто сбежать?» — мелькнула отчаянная мысль. Но куда? У него нет ни денег, ни друзей, ни плана. Да и Алиса найдёт его. Она всегда находит. Эбби опустился на колени перед кроватью и сложил руки, как в детстве, когда ещё верил в чудеса. — Пожалуйста, — прошептал он, не зная, к кому обращается. — Пусть она станет прежней. Пусть поймёт, что делает не то. Пусть отпустит меня… хотя бы немного. Где‑то внизу хлопнула дверь — вернулась Алиса. Её шаги раздались на лестнице, приближаясь к его комнате. Эбби замер, затаил дыхание. Ручка двери повернулась… Алиса вошла, как ни в чём не бывало. На губах — привычная улыбка, в глазах — что‑то холодное, расчётливое. — Ну что, братик, — она присела рядом на кровать, ласково провела рукой по его волосам. — Всё хорошо? Ты не переживай. Я всё уладила. Теперь мы будем только вдвоём, как раньше. Разве не прекрасно? Эбби сглотнул. Слова застряли в горле. Он кивнул, боясь поднять глаза. Внутри всё кричало: «Нет! Это не прекрасно! Это кошмар!» — но он молчал. Потому что знал: любое возражение может привести к чему‑то ещё более страшному. А где‑то в глубине души, сквозь страх и отчаяние, всё ещё теплилась слабая надежда. Надежда на то, что когда‑нибудь Алиса поймёт. Что она отпустит его. Что он сможет жить… по‑настоящему. Ночь окутала дом тяжёлым бархатным покрывалом. За окном шелестел дождь, капли стучали по стеклу, словно кто‑то осторожно перебирает костяшки счётов — отсчитывает секунды, минуты, часы. Эбби не мог уснуть. Он лежал с открытыми глазами, глядя в темноту, где тени от деревьев на стене шевелились, будто живые. В голове снова и снова прокручивалась одна и та же сцена — та, которую он видел своими глазами. Оливер. Его кулаки, бьющие Эбби в живот, в лицо, снова и снова. Его хриплый смех: «Ты все испортил,ничтожество!» Алиса, стоящая в стороне, с каменным лицом. А потом — резкий шаг вперёд. Звук удара. Оливер, падающий на пол. И тишина. Абсолютная, оглушительная тишина. Он помнил её взгляд — холодный, решительный. Помнил, как она что‑то шепнула, наклонившись к нему, а потом повернулась к Эбби: «Видел? Так будет с каждым, кто посмеет тебя тронуть». Куда она убрала тело, он не знал. И не хотел знать. Эбби ворочался, натягивал одеяло до подбородка, закрывал глаза — но сон не шёл. Вместо него — образы: окровавленный пол подвала, её руки, перепачканные чем‑то тёмным, её голос, спокойный и ровный: «Теперь ты в безопасности. Я защитила тебя». Страх сжимал горло, но внутри что‑то сопротивлялось — впервые за долгие годы. Он хотел встать, закричать, убежать. Но вместо этого он сел на кровати, прислушался к тишине дома и медленно поднялся. Дверь в комнату Алисы была приоткрыта — из щели пробивалась тонкая полоска света. Эбби замер перед ней. Ладони вспотели, дыхание сбилось. Он мог бы развернуться, вернуться в постель, притвориться, что ничего не случилось. Но что‑то внутри — то самое новое, едва проснувшееся чувство — толкнуло вперёд. Он постучал. Тихо, почти неслышно. — Алиса? За дверью повисла пауза. Потом шорох, шаги — и голос, мягкий, но настороженный: — Эбби? Что‑то случилось? Он толкнул дверь и вошёл. Алиса сидела на кровати, укутавшись в плед. На коленях лежала раскрытая книга, но глаза у неё были нечитающими — задумчивыми, отстранёнными. Лампа отбрасывала тёплый круг света, делая её лицо мягче, почти обычным — как в детстве, когда она рассказывала ему сказки перед сном. — Я не мог уснуть, — признался он, стоя у порога. Она подняла взгляд, изучая его. В глазах мелькнуло что‑то — не раздражение, а скорее… ожидание. — И что теперь? — спросила она, но без привычной властности. — Хочешь, чтобы я снова рассказала сказку? Эбби сделал шаг вперёд. — Нет. Я хочу поговорить. Алиса замерла. Пальцы на пледе слегка сжались. — О чём? — Обо всём. О том, что было сегодня. О Лане. Об Оливере. О нас. Она помолчала, потом откинула плед и похлопала рядом с собой: — Садись. Эбби подошёл и сел на край кровати. Расстояние между ними казалось одновременно слишком большим и слишком маленьким. — Ты ведь понимаешь, — тихо сказала Алиса, — что всё, что я делала, было ради тебя? Даже это. Она не назвала имени Оливера, но они оба знали, о ком речь. — Он избил тебя, — продолжила она. — При мне. Он унижал тебя. Он не уважал то, что между нами. А я не могу позволить, чтобы кто‑то причинял тебе боль. Эбби сглотнул. В груди что‑то дрогнуло — не гнев, не страх, а странное, почти болезненное понимание. Он вспомнил, как Оливер злился, когда бил его, как Алиса стояла и смотрела, а потом — один шаг, один удар, и всё закончилось. — Но… почему я с тобой согласен? — прошептал он, сам поражаясь своим словам. — Почему я не могу ненавидеть тебя за это? Алиса повернулась к нему. В её глазах вспыхнул огонёк — не триумф, а облегчение. — Потому что ты мой, — сказала она мягко. — И ты всегда будешь моим. Мы — одно целое. А он… он был лишним. Эбби закрыл глаза. В голове билась мысль: «Это неправильно. Это ужасно. Это преступление». Но где‑то глубоко внутри он чувствовал странное спокойствие. Будто всё встало на свои места. Будто мир снова стал простым и понятным — только он и она. — Ты меня обнимешь? — неожиданно для самого себя попросил он. Алиса замерла на мгновение, а потом её лицо озарилось улыбкой — настоящей, тёплой, какой он не видел уже давно. Она распахнула объятия, и он прижался к ней, уткнувшись лицом в её плечо. Её руки сомкнулись вокруг него — крепко, надёжно, окончательно. — Конечно, мой хороший, — прошептала она, гладя его по волосам. — Всегда. Дождь за окном стих. В комнате стало тихо, уютно, безопасно. Эбби закрыл глаза и наконец почувствовал, как напряжение покидает тело. Всё правильно. Так и должно быть. В его голове на секунду промелькнула мысль «Может все наконец-то будет нормально?»