K-T-R

(POV Каин) Объявление появилось на рассвете. Ярко-розовый листок, пришпиленный кнопкой в пробоину от пепельницы Мейсона: «Час Тишины: 22:00–06:00. Уважайте покой других. — С любовью, Ваша Чарли ♡» Вэгги фыркнула, тыкая когтем в сердечко: — Ха! Главное, чтоб "он" это прочитал, а не принял за шифр Сайфера! Ален промолчал, но его блокнот зашелестел: «Вероятность соблюдения субъектом "М" — 11%. Риск эскалации тревожности — 89%». Мейсон тронул букву "Т": — T… Треугольник... Вновь... Я отвернулся. Тишина. Наконец-то щель в стене этого шумного ада. Можно спрятаться.

***

22:15. Отель захлопнулся. Гул Пентраграма приглушился, как под ватой. Я сидел на кровати, не двигаясь. Движение — шум. Шум — преступление против правила. Тсс-с-с, — шипело в ушах. Собственное сердце грохотало под ребрами, как молот по наковальне. Слишком громко. Навязчиво. Как шаги надзирателя в коридоре рая перед тем, как… Тук. Тук-тук-тук. Сквозь стену. Мейсон. Его ноготь — сухой щелчок по стеклу. Метроном. • • • • • • Ровно. Методично. Как отсчет последних секунд перед детонацией в Стэнфорде. Замолчи. Замолчи. Замолчи. Кулаки сжались. Ногти впились в ладони. Боль — острая, реальная — заглушала этот проклятый стук. На секунду.

***

23:40. Стекло замолчало. Вместо него — шепот. Холодный, прерывистый, как стариковский бред: «One… two… buckle my shoe…» Голос сорвался. Захлебнулся. Превратился в хрип — звук пилы по ржавой трубе. Я прижал ладони к ушам. Бесполезно. Шепот пробивался сквозь кости. 01:15. Новый звук. Глухой. Тукий. Тук. Тук. Тук. Хрясь. Лбом. Он бился лбом о стену. Наша общая стена. Каждый удар — укол иглы в висок. 02:00. Скрежет. Новый кошмар. Зубы Мейсона скрежетали по эмали. Крии-крии-крии... Пила по кости. По моей кости. Я вжался в подушку. Зарылся лицом. Задохнулся. Тишина Чарли была не щелью. Она была мешком, натянутым на голову. И Мейсон методично рвал его изнутри когтями.

***

02:30. Шаги в коридоре. Легкие, быстрые. Ален. Дверь Мейсона скрипнула (петли все еще кривые после пепельницы). — Наушники. Белый шум. Должен нейтрализовать… — Цифры… — голос Мейсона, сдавленный, испуганный, с долей агрессии. — В шуме цифры моста… Падают… Глухой удар. Наушники отшвырнуты. Ален вышел. Его шаги удалялись быстрее. 05:55. Рассвет где-то за копотью окон. Тишина снова стала хрупкой, стеклянной. И тогда — новый звук. Скрииип… скрииип... Ноготь. Не по стеклу. По штукатурке. Сухой, тонкий, как царапина скальпелем по нерву. И шепот, липкий и окончательный: «…we all fall down.»

***

Я не помню, как встал. Как перешел коридор. Как оказался в его дыре. Дверь висела на одной петле — памятник прошлым срывам. Он сидел на корточках у стены, спиной ко мне, скреб-скреб-скреб ногтем по гипсу. Screep... Screep... Кровь. На его пальце. На стене. Темные точки на сером. Руки сработали сами. Схватили за плечи. Швырнули к стене. Пальцы впились в шею. Холодную. Пульсирующую. «ЗАТКНИСЬ!» Мой шепот был громче любого крика. Звериным. Чужим. Он не сопротивлялся. Глаза — огромные, мутные лужи — смотрели сквозь меня. На губах — алая ниточка крови от прикушенного языка. И вдруг… В этих глазах. Не его боль. Чужая. Знакомая. Авель. Так же смотрел. В последний миг. Испуг. Беспомощность. И… вопрос? Пальцы разжались. Отнялись. Рухнули вдоль тела.

***

06:00. Первый гудок с улицы Пентраграмм-Сити прорезал тишину. За ним — вой, скрежет, адская симфония. Мы сидели на полу. Спиной друг к другу. Разделенные осколком тумбочки. Дышал. Он дышал. Я дышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. 18 раз в минуту. Ровно. Капает... Вновь... Вновь... За стеной. Лопнувшая труба. Никто не починит ее сегодня.

***

Ален стоял у двери утром. Блокнот открыт. Перо замерло над строкой: «Час Тишины — отменить. Причина: 100% риск рецидива. Тишина — не отсутствие звука. Это вакуум. Он не гасит огонь. Он высасывает воздух. И тогда горят даже камни.» Чарли сорвала розовый листок. На его месте повесила новый, крошечный, без сердечка: «Час Тишины отменен. Простите. — Чарли» Она посмотрела на дверь Мейсона. На темные брызги на косяке. Не вошла. Вэгги плюнула в сторону их номера: — Идиоты. Теперь этот скрежет будет всю ночь… Но вечером, ровно в 22:00, швырнула в дверь Мейсона пару дешевых розовых берушей. Упали в пыль. Я лежал в темноте. За стеной: Тук. Тук-тук. Тук. Кулак по стене. В такт каплям из трубы. • • • • • • Ритм Стэнфорда. Мой ритм. Наш ритм. Я закрыл глаза. Пусть бьет. Хотя бы это он не украл.