Метки
Психология
Ангст
Дарк
Обоснованный ООС
Постканон
Согласование с каноном
Второстепенные оригинальные персонажи
Проблемы доверия
Нездоровые отношения
Философия
Психологическое насилие
Похищение
Боязнь смерти
Ненадежный рассказчик
Психические расстройства
Плен
Воскрешение
Телесные наказания
Боязнь привязанности
Упоминания смертей
Character study
Пре-слэш
Горе / Утрата
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Психологический ужас
Нездоровые механизмы преодоления
Элементы пурпурной прозы
Образ тела
Самоистязание
Описание
Мог ли Вэш когда-то представить, что станет тем, кто будет удерживать другого человека в плену?
Примечания
✟ про название: red carnation — красная гвоздика главный символ корейского Дня родителей, знак живой любви, благодарности и того, что родители ещё с нами. hoho hehe haha. да.
red in carnation -> red incarnation, намек на перерождение, новое рождение в плоти (как в христианском Боговоплощении). очевидно в лоб.
✟ Работа тесно повязана с моей работой 'плант пьет бурбон' (см. серию постканон), которая является центральной для понимания отношений Ливио, Разло и Вэша (в принципе это моя любимая малая проза и это то, как я вижу этих троих в постканоне); никак не связана с 'голгофа на двоих' – с 'голгофы' берется только расписанный сеттинг постканона: те же локации, фоновые персонажи, география, социально-политическая ситуация и линия Ливио перекликается. также, флешбек из начала первее был написан в 'голгофе'.
✟ дополнительно хочу выделить различие сносок: если для нарратива Вэша использую буддийские ссылки, у Ливио – католичество, то у Легато – индуизм и иже с ним. может, немного ваджраяна с гуру-йогой.
✟ Вэш не гей. Да, это проблема.
Посвящение
Жене Гарольда и ее работе: [https://ficbook.net/readfic/019b99b3-82ff-7d6e-a26d-56759ca32123]
Но абсолютно разная динамика.
Nihil. Обида
19 марта 2026, 01:26
❝Неправильный угол, пересеченье взглядов:
Твое лицо, не тронутое светом,
Как гипсовая маска, как холод и ограда,
Что скрыли за чужим заветом.
Ты раб, Венера, статуя без рук
На пьедестале вечного молчанья.
Бесславие твое — мой давний друг;
Обнаженность — знак твоего страданья.
Что видишь в отражении — не я ли бог?
На краю обрыва путь твой тонок.
Ты ранен мной, но рана — твоя память,
Что ты готов себя отдать за дар.
Ты не был мне ни друг, ни враг —
Лишь тень, что я ласкал, как пса чужого
Ласкающий — без жалости и слов,
И с каждой трещиной мой шаг —
Сигнал забвенья. Пощадил, как мог.❞
«Венера», авторское © 1 октября 2024 г. в рамках writober.
Легато Блюссамерс был на полшага позади. Он привык быть тенью — не человеком, не мальчиком, не живым существом, — только формой подле идеального безобразия, именуемого Найвсом Миллионисом. Он был пустой оболочкой, предназначенной нести чужую волю, и всякий раз, когда ему казалось, будто у него есть собственные желания, господин смотрел на него… и этого было достаточно, чтобы заглушить порок свободомыслия. Но сегодня. Сегодня он позволил себе чуть больше, чем мог. Проходя мимо храма — остаток былого человеческого тщеславия — в этом изувеченном, обугленном городе, его рука едва заметно, как судорожный тик, описала на груди кривой крест. Знак защитный, пустой, ничего не значащий, но в то же время чертовски веский. И хоть движение было рефлекторным, но Найвс уловил это, и в его холодных глазах на миг вспыхнуло что-то опасное. И все-таки. — Почему мы здесь? — Сопровождающему следует молчать, Легато. И не кланяться перед тем, кто слабее его. Особенно перед Господом. — Если Вы — мой Бог, не все ли равно? — ответ был молниеносным, ведь эта суть выгравирована в естестве Блюссамерса. Господин Найвс хотел ответить, что было редкостью. Его губы дрогнули, но не разомкнулись. Он шагнул внутрь церкви, оставив Легато наедине с мыслями. Злыми и бескомпромиссными. Внутри него уже начинала зреть не просто преданность, не просто долг, а совсем иное — обида. Глубокая и глухая. «Ты никогда не посмотришь на меня так, как на него». Имя не звучало, не упоминалось даже всуе, но лицо Вэша вставало перед его внутренним взором ярче, чем любая икона. Его доброта, его упрямая, бессмысленная человечность, его нелепая, неистребимая потребность быть любимым. В нем не было ни зла, ни силы, только глупая слепота, и все же именно Найвс был ему высшим братом, и великий господин шел по следам несносного близнеца. А мальчик-лазурное-лето подле, напротив, для него… инструмент. Псалом без мелодии. Тогда впервые Легато понял, что любовь, если ее не разделяют, становится ядом. Когда Найвс вернулся из церкви, его лицо не изменилось. Он был таким же безмятежным, как все последние дни в предвкушении слияния с высшими неразумными сестрами, и даже обронил: — Люди строят дома для Бога, чтобы не слышать, как Он смеется. Ибо нет спасения вовсе. За спинами гремит, рушится строение церкви, ведь везде, где ступала нога господина, не оставалось ничего живого и целого. Легато шел за ним следом, не отставая, и впервые не думал о том, как угодить. Впервые он, раб, не чувствовал себя оголодавше-пустым, а даже напротив — совсем чуть-чуть — наполненным. В нем загоралась крохотная искра ненависти, и он прижимал ее к себе, как ребенок улицы держит в маленьких ручках украденную булку хлеба.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.