Amerika ist wunderbar

— Ты выглядишь как бомж с Порт-Оторити, — Никита фыркнул, глядя на Киркорова, который умудрился втиснуться в его старый спортивный костюм с выцветшими буквами «Adidas» на груди. Ткань натянулась на плечах певца так, что швы вот-вот лопнут, а штаны заканчивались на два сантиметра выше лодыжек, обнажая его дорогие кожаные лоферы без носков. Красная «MAGA» кепка довершала образ. Филипп покрутился перед зеркалом в прихожей, поправляя головной убор. — Ну и что? Я как молодой рэпер. Или бездомный фотограф. В Америке это стиль, — он самодовольно щёлкнул резинкой спортивных штанов. — Не могу же я второй день ходить в одном и том же. Воняю, как Макс после тренировки. Никита, уже стоявший у двери с ключами в руках, закатил глаза. — Давай уже, Фил, иначе опоздаем. DMV — это ад, если придём не к открытию. Дверь захлопнулась за ними с характерным щелчком, а на парковке их ждала блестящая чёрная BMW X7, отражающая нью-йоркское утро как полированное зеркало. Киркоров свистнул, проводя пальцами по капоту. — Никитушка, ну ты и разорился, — он притворно закатил глаза, садясь на пассажирское кресло, обшитое кожей цвета венге. — Как с Алёнушкой коня делить будешь? Никита фыркнул, запуская двигатель, который заурчал, как довольный хищник. — Фил, как суд решит — так и будет, — он переключил передачу, резко выезжая с парковки так, что Киркоров инстинктивно вцепился в подлокотник. — Но если тебе так интересно — то машина моя. У Алёны своя — Audi Q8. Киркоров прикусил губу, когда BMW рванула вперёд, прижимая его к кожаному сиденью. Народный артист обожал скорость, когда город превращался в размытое пятно за окном, а адреналин щекотал живот. Никита вёл машину одной рукой, локоть другой опирался на поднятое стекло, пальцы барабанили по рулю в такт какой-то американской рок-песне, которую Филипп не узнал. Молчание между ними было комфортным — Никита сосредоточен на дороге, Киркоров — на том, как свет играет в медных прядях Преснякова, освещённых утренним солнцем. — Если сегодня не занят… — Филипп внезапно нарушил тишину, ковыряя ногтем крошечную зацепку на кожаном салоне. — Приходи после пяти. Район Квинс. Я выступаю на дне рождения у жены того нефтяника, что помогал мне с документами на виллу в Майями после санкций. Он щёлкнул языком, представляя стандартный банкетный зал с золотыми шарами и подвыпившими нуворишами. — Там будет скучно без рыжих задохликов. Никита лишь хмыкнул, резко тормозя перед зданием DMV — серой бетонной коробкой с очередью уже на улице. — Ты серьёзно думаешь, что я поеду смотреть, как ты орёшь «Цвет настроения синий» под фонограмму для каких-то чебурашек? — Он выключил зажигание, но двигатель ещё секунду урчал, как недовольный зверь. — У меня дела, Фил. Без обид. Расстроившийся отказом Никиты, Киркоров попрощался с ним у дверей администрации и направился внутрь, где его ждал Максим. Народный артист с тоской оглядел длинную очередь, понимая, что сегодня его имя не станет пропуском. «Боже, как же я ненавижу это,» — пробормотал он себе под нос, вспоминая, как в России его бы сразу пропустили к начальнику. Здесь же пришлось стоять, как обычному смертному, среди усталых иммигрантов и местных жителей, заполняющих бумаги. — Мальчик мой, ты взял мои очки? — Киркоров копался в сумке, не поднимая глаз на Максима, который присел рядом на пластиковый стул в зале ожидания. Его пальцы нервно перебирали кредитки, путешественническую тубу лубриканта в синей упаковке и пачку сигарет, но заветного футляра не находилось. — Мне же проверять зрение сейчас, чёрт побери. Максим засмеялся, закинув ногу на ногу так, что его джинсы натянулись на мощных бёдрах. — Братан, ну ты и дед. Вчера забыл, сегодня забыл. Он сунул руку в карман куртки и протянул Киркорову складные очки в золотой оправе. — Ты их вчера в маке оставил, когда поссать ходил. Я подобрал. Филипп резко выхватил очки, морщась от мысли, что его Louis Vuitton пролежали в гамбургерном жире. — Спасибо, — процедил он сквозь зубы, протирая линзы краем спортивного костюма Никиты. — Посетил вчера площадку? Как зал? Освещение проверили? — Какую площадку? — Максим хрустнул пальцами, откинувшись на пластиковом стуле так, что его массивные плечи заняли всё пространство между подлокотниками. — А, ну да, братан. Вчера заглянул. Технически мне пока не понятно, где там сцена… Он смущённо почесал затылок, и Киркоров почувствовал, как внутри него медленно закипает раздражение. — Пока не понятно, как шторы выдвигаются. Но типа, всё норм. Филипп прикусил губу, чтобы не высказать всё, что думает о профессиональных качествах Максима. — Какие шторы, Макс? — он прошипел, понижая голос до шепота, но с таким напряжением, будто вот-вот сорвётся на крик. — Кулисы! Кулисы, чёрт побери! Ты же работаешь в шоу-бизнесе со мной уже три года! Его пальцы нервно барабанили по ручкам пластикового кресла, пока он мысленно представлял, как этот качок каждый раз позорит его перед технической бригадой. — А, ну да, братан, кулисы, — Максим развёл руками, будто речь шла о какой-то абстракции, а не о его прямой работе. — У меня просто голова закипает от всех этих терминов. Для меня технически это первый раз, ты же знаешь. Киркоров закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Все эти разговоры с любовником напоминали ему мемы о праздной жизни с Игорем Синяком, который в первый раз играл роль технического директора, только вот смешного не было. — Макс, ты же понимаешь, что сегодня концерт? — он распахнул веки, смотря на Максима с таким выражением, будто тот предлагал ему прыгнуть с моста без страховки. — Мне вечером на сцену, а ты даже не проверил, как микрофоны работают? — Ну мы же вернёмся туда перед шоу! — Максим развёл руками, будто это было очевидным решением. — Je reviens tu cherche, — Киркоров процедил сквозь зубы голосом Сергея Григорьева-Апполонова, глядя в потолок, где мерцали люминесцентные лампы. — Же ревьен ту шерше, — повторил Максим с акцентом деревенского рэпера, кивая с важным видом. — Это чё, типа по-французски? Филипп медленно перевёл на него взгляд, словно перед ним внезапно вырос кактус. — Да, друг мой, «Я вернусь за тобой», мы вернёмся на эту площадку перед выступлением, ты правильно понял. Он уже хотел продолжить допрос про микрофоны, как вдруг Максим оживился, хлопнув себя по колену. — О, кстати, братан, ты не против, если я кого-то в команду тебе приведу? — Против, — Киркоров отрезал, даже не отрываясь от изучения формы для получения прав на управление мотоциклами. — Ну ты хотя бы выслушай! — Максим развёл руками, его массивные плечи напряглись под футболкой. — Это же Санчо, мы с ним вчера в клуб ходили. Ты помнишь? Я тебе говорил. Мексиканец с сайта знакомств для геев, такой огонь, братан, реально умеет брейк крутить! Может его как танцора взять к тебе? — Нет, Макс. Никаких мексиканцев, даже если вы вчера трахались как кролики. Киркоров выдохнул через нос, пытаясь не представлять детали этой сцены. — Твои друзья на моих концертах — это уже проклятие. Я не могу к краю сцены подойти, чтобы не наткнуться на какого-нибудь твоего качка с айфоном, снимающего сторис. Они ведут себя как обезьяны в зоопарке. Максим насупился, но тут же громко объявили номер Киркорова. Филипп встал, поправляя кепку Никиты, и двинулся к кабинету для проверки зрения. Процедура заняла десять минут — он назвал буквы, прочитал мелкий текст и даже сфотографировался на новое удостоверение. Когда он вернулся, Максим сидел, скрестив руки, с выражением обиженного ребёнка. — Мальчик мой, ну хватит дуться, — Киркоров вздохнул, садясь рядом и протягивая ему новый пластиковый документ. — Посмотри, какие права мне дали. Красавчик, да? Как тебе? — Нормально, — проворчал Максим, разглядывая удостоверение Киркорова с преувеличенным интересом, словно это был диплом нобелевского лауреата. — Максик, что ты хочешь? — Филипп нежно коснулся его плеча, заставляя того поднять взгляд. — Я не хочу ссориться из-за какого-то мексиканца, понял? У нас с тобой отпуск, мы в Нью-Йорке. Давай как взрослые? Что ты хочешь? Максим фыркнул, но уголки его губ дрогнули. — Да мне похуй, — он развёл руками, демонстрируя своё якобы равнодушие, но Филипп знал эту игру. — Ты же знаешь, что мне ничего не надо. Киркоров провёл языком по внутренней стороне зубов, оценивающе оглядывая Максима. Мысленно он уже перебирал варианты, чем бы умаслить директора, кроме новой обувки и кепок, которые любовник коллекционировал с фанатизмом. — Конечно, тебе ничего не надо, — Филипп усмехнулся, снимая головной убор в поддержку Трампа и поправляя волосы перед зеркалом в холле. — Но глазки-то бегают. Ну, рассказывай, что хочешь на этот раз? Новый айфон? Эти твои дурацкие кроссовки? Или… — Братан, — Максим вдруг оживился, как щенок, учуявший запах мяса. Его пальцы нервно забарабанили по колену, когда он наклонился к Киркорову, понижая голос до конспиративного шёпота. — Ты же помнишь мой мерс? Филипп медленно поднял бровь, наблюдая, как лицо Максима расплывается в хищной ухмылке. — Да, котик, я помню твою машину, — он потянулся за сигаретой, уже чувствуя, куда клонит этот разговор. — Я же сам тебе его покупал в прошлом году за твой «трудолюбивый подход к работе». Кавычки в воздухе он обозначил пальцами, вспоминая, как Максим три месяца подряд путал микрофоны с мониторами на репетициях. — Давай на улицу, здесь курить нельзя. Вытерпеть этот разговор без никотина он не мог. На холодном ветру Киркоров затянулся сигаретой, наблюдая, как Максим крутит перед ним телефон с фотографиями какого-то агрессивно переделанного Mercedes-AMG. — Братан, это же Brabus 900 Rocket, смотри какие обвесы! — директор тыкал пальцем в экран, демонстрируя карбоновые сплиттеры и четыре выхлопные трубы размером с ракетные установки. Филипп машинально кивал, но внутренне уже ощущал, как его банковский счёт содрогается в предсмертных конвульсиях. — Максик, это сколько же стоит твой… космический корабль? — Киркоров сделал ещё одну затяжку, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Братан, всего ничего! — Максим с энтузиазмом выхватил телефон обратно и начал листать. — Главное — турбина PowerXtra B40S-800, чтоб восемьсот лошадей было. Без этого вообще смысла нет, понимаешь? Его пальцы нервно пролистывали сайт тюнинг-ателье, где цены были спрятаны за эвфемизмами вроде «индивидуальный подход» и «премиум-решения». Киркоров прищурился, пытаясь разглядеть мелкие цифры в углу экрана. Его желудок сжался в предчувствии, будто он стоял на краю обрыва, а Максим уже толкал его в спину. — Друг мой, это же «цена от»… — он сделал паузу, переводя доллары в рубли мысленно. — …от сорока тысяч долларов только за двигатель? Это три миллиона рублей, Макс! — Ну да, братан, но там же ещё турбина, ECU, охлаждение… — Максим залихватски щёлкнул пальцами, как будто перечислял ингредиенты для бутерброда. — Итого весь тюнинг — от ста двадцати тысяч, но я думаю — выйдет около трёхсот. Но зато как полетит! Он издал звук, имитирующий рёв мотора, а Филипп почувствовал, как полетит не только Mercedes, но и его давление к показателям кризисной отметки, когда надо будет оплачивать эту бредовую идею. Киркоров резко затушил сигарету о бетонную урну, оставив на ней чёрный след. — Максимка, милый, — его голос дрогнул между «я тебя убью» и «ну как тебе отказать», — ты вообще представляешь, сколько это стоит в пересчёте на мои гонорары? Он машинально потёр виски, где уже пульсировала начинающаяся мигрень. — Это же мне сколько корпоратов нужно отыграть? Ты хоть подумал? Концертный директор только заулыбался шире, будто Филипп задал самый глупый вопрос в мире. — Братан, ну ты же на гастроли по России едешь! — Максим хлопнул Киркорова по плечу с такой силой, что тот чуть не упал. — Ты же сам говорил — больше 20 городов, билеты уже почти все проданы. Вот и заработаешь. — Заработаю. Филипп повторил механически, представляя себе бесконечные перелёты между городами, боль в суставах после концертов и надорванные связки, но чего не сделаешь ради того, чтобы твой молодой любовник продолжал сиять этой идиотской улыбкой. — Ладно. Будет тебе твой Brabus. Он вздохнул, смиряясь с неизбежным.