Под разбитой луной

      Рейстлин, проснувшись, не торопился выдавать себя, открывать глаза. Следовало сначала восстановить в памяти плохо запомнившуюся из-за потери сил и проклятия Башню, понять, где он, и что делать...       Было тепло. Потрескивал устало затухающий костёр, вдалеке капала вода, и было слышно чьё-то спокойное, как во сне, дыхание. Гилтиас, ну конечно. Не в проклятии дело, чёртов дракон его вырубил, чтобы приволочь в пещеру! Против воли Маджере восхищённо улыбнулся. Но вот про камень рассказывать не следовало, как бы мальчик теперь не наделал глупостей...       Рейстлин пошевелил раненой ногой — терпимо, — осмотрелся осторожно и, убедившись, что Гил спит, стараясь ступать как можно тише, заторопился, хромая, к выходу из пещеры. Только и позволил себе раз обернуться, полюбоваться хоть пару мгновений...       Вот и проворонил ловушку.       Воздух сгустился вокруг в охранном заклинании, заставил замереть в полушаге от выхода, даже пальцами не шевельнуть.       Гилтиас приподнял голову, зевнул и улыбнулся:       — Так и знал, что пригодится.       — Выпусти меня немедленно!       — Хотел уйти, даже не попрощавшись? Опять, — он поднялся и, с удовольствием потянувшись, подошёл поближе. — Не выпущу.       — Гилтиас... — угрожающе прошипел маг, но дракон лишь усмехнулся.       — Я тебя не боюсь. Помнишь, ты сказал, что не мой трофей? Сегодня — мой.       — Ах, ну да! Тебе же меня заказали!       — Аванс я, положим, верну... Но отпускать добычу?.. — он наклонился, приложил ладонь к израненной ноге мага и ненадолго замер с закрытыми глазами. — Вроде всё хорошо. Хотя повязку я бы сменил, и посмотрел бы глазами.       — Гил!       — Ну что? Рейст, куда ты собрался? Тебе восстанавливаться нужно после проклятия, а ноге — дать хоть пару дней покоя, — ему-то защитная волшба не мешает, в самое ухо шепчет! — Зелье мощное, но никакая магия не поможет, если ей мешать.       — Сам разберусь!       — О причинах твоей любви разбираться самому ты уже проговорился вчера — давно пора было, кстати. Так что хватит делать вид, что всё как раньше, — он отвернулся, направился обратно, вглубь пещеры, но перед этим хлопнул одной ладонью о другую, и ловушка разомкнула невидимые челюсти.       Маджере посмотрел на свободный теперь путь, на густой лес на склоне горы, в которой обосновался дракон, и глухо рыкнул.       — Гил, я найду ещё один камень.       — Если он вообще существует в природе.       — Я предлагал его сделать!       — Ага, я помню. Ни за что.       — Поэтому я не могу остаться, как ты не понимаешь...       — За время нашего знакомства сколько времени подряд мы проводили вместе? — Гил поинтересовался будто равнодушно, подкидывая дрова в почти потухший за ночь костёр. — Больше всего?       — Два-три дня. В первый раз, и потом... — Рейстлин с досадой отставил посох, подошёл ближе к дракону. — И к концу этого срока я начинал видеть, как ты стареешь и умираешь.       — Так останься на это время. За два-три дня ничего не случится, верно? Мы встретились дюжину часов назад. Выспись, поешь, дай моему зелью работать, — Гил улыбнулся одними губами. — Побудь со мной, наконец.       Маг обернулся снова на выход, сердито выдохнул...       — Ненавижу тебя!       — Чёрта с два, — хмыкнул Гилтиас.       Несмотря на драконью сущность, пещеру себе он обустроил с расчётом на то, что пользоваться ею будет человек или люди. Удалось и вымыться, и починить одежду, и выспаться вдвоём, и найти отличную альтернативу сну — полтора дня пролетели незаметно.       — Просил же осторожней... — проворчал дракон, заметив на повязке мага кровь.       — Ерунда, — отмахнулся тот, на него и закидывая ногу. Заодно и ближе придвинулся.       — Весь эффект на нет свёл, небось!       — Ну что ты разворчался? — мирно поинтересовался маг, целуя его в подбородок.       — Потому что ты не умеешь себя беречь. А мне не даёшь, — Гил упрямо отодвинулся снова — впрочем, недалеко, только чтобы иметь возможность смотреть глаза в глаза. — Рейст, неужели ты не хочешь, чтобы всё это стало реальностью? Чтобы мы, вместе, как сейчас — перестали быть просто случайностью между поисками артефактов и убийством тварей, редким затишьем и исключением?       — Гил, всё не так просто...       — Всё очень просто! Нет ничего сложного в том, чтобы выбрать между «да» и «нет», и не морочь мне сейчас голову зачарованными каменюками и тёмными тропами!       — Разумеется, хочу, — Рейстлин сел, со вздохом потянулся за одеждой. Одеял в пещере не водилось, а раздетым он уже чувствовал себя будто уязвимым. Дракон тоже натянул штаны нехотя, но на этом и остановился.       — Ты ведь уходишь не тогда, когда уже видишь угрозу. Ты уходишь, когда понимаешь, что можешь привыкнуть к этому — к теплу, к любви. Ко мне.       Маджере бы рыкнул привычно и оттолкнул, но Гил устроился прямо на каменном полу перед ним, сидящим на краю каменного же ложа, и этот взгляд его снизу вверх, поза — всё казалось настолько же привычно насмешливым, насколько и уязвимым.       — Да пойми ты... Ведь даже если бы это было возможно, ты был бы счастлив первую дюжину дней, через месяц — задумался бы, что натворил, а через год — захотел меня придушить.       — Я и сейчас готов тебя придушить, если честно. Что за бесконечные отговорки?       — Ты не всё обо мне знаешь.       — Да не начинай! Чего я не знаю? Что ты ищешь забытые заклинания?       Рейстлин посмотрел на него в немом изумлении. Знать об этом не мог буквально никто!       — Я давно не твой ученик, когда ты поймёшь? Куда ты собрался? Ведь ты не видишь сейчас реющей надо мной смерти, — дракон устало улыбнулся. — Хватит уже бояться. И хватит решать в одиночку за нас обоих.       — Гил, что ты сделал?       Тот улыбнулся.       — А ведь ты совершенно расслабился, ничего не заметил, не почувствовал.       — Гил!       — Я заключил сделку.       Рейстлин помолчал, покачал головой.       — Знаешь... Именно поэтому я не говорил ничего! — сдержанность на этом закончилась, он вскочил, охнул от боли в потревоженной ноге, отмахнулся от поддержки дракона. — Какую, к Такхизис, сделку?!       — Ну, не к Такхизис, — Гил усмехнулся. — А теперь сядь обратно и слушай меня. Потому что хочешь ты этого, или нет, но за нас обоих на этот раз решил я. Пока ты был в отключке.       Маджере прожёг его яростным взглядом, но послушался — пусть не сразу и нехотя.       — Твой камень желания сейчас — у Нариэль. Она нашла его и на год заперла вне времени, но не по доброте душевной, разумеется.       — Ну конечно!       — Она знала, что ты ищешь забытые заклинания для Лунитари, но не только магия Лун веками растрачивалась впустую твоими предшественниками. Мы с тобой лучше всех знаем, во что последняя стычка Конклава и Академии превратила наш мир от Кринна до Ксентарона и Энии... Эти институты исчерпали себя, но ведь магия — не исчерпала. И должна возродиться такой же, какой была. Этот год поисков станет для нас испытательным сроком. Если не справимся — что ж, всё просто вернется на круги своя.       — А если справимся?       Гил пожал плечами.       — Когда я уже запомню, что ты медленно взрослеешь, дракон... Кто так заключает сделки?!       Гил усмехнулся:       — А где ты видишь дракона? Присмотрись получше. Нариэль плохого мнения о тебе, и она решила, что это будет для меня неплохим педагогическим приёмом.       — Бездна, Гил! Что ты наделал?       — Она всё вернёт, — отмахнулся бывший дракон. — Через год, вот увидишь, я её знаю. Или ты всё ещё хочешь проверить, получится ли из твоего сердца камень желания?       Маджере устало покачал головой — то ли отрицая, то ли просто сокрушаясь.       — Если ты заключил эту сделку сразу после Башни, почему сказал только сейчас?       Впервые за весь этот разговор Гил стушевался и отвёл глаза.       — Это очевидно, вообще-то.       — Хотел проверить, стою ли я того?       — Ты дурак, Рейст. Я хотел убедиться, что между нами действительно что-то есть, а не я себе придумал, и...       — Сомневался, значит, ты, а дурак — я?! — так нарочито возмутился маг, что Гилтиас рассмеялся от неожиданности. — Оба хороши. Надеюсь, это будет для Нариэль весомым аргументом через год...