come with knives

      Налево, до развилки, там направо и по прямой. От бега сбивается дыхание. Коридоры, коридоры, коридоры, всё выглядит однотипным, серое на сером, смазывается по краям, давит на виски. Он пытается удержать в голове примерный план здания, который успел подглядеть всего пару минут, и надеется, что не запутался в череде развилок и поворотов. Где-то вдалеке раздаются гулкие звуки очередей выстрелов, приглушённые расстоянием, отдающиеся эхом взрывы. Значит, Крис и отряд уже в здании, отвлекают на себя основное внимание — теперь все силы должны быть стянуты туда, наверх.       Если, конечно, план Итана сработает. Если, всё это не ловушка. Если карта этажей, которую они достали, настоящая. Слишком много «если», но ему не впервой идти вслепую. К тому же он чувствует. Это странно и неестественно, но, каким-то образом, он знает, что приближается.       Сейчас не время об этом думать.       Два поворота налево, быстрый спуск по лестнице. Система безопасности уже отключена, поэтому прихваченный «на всякий случай» бейдж и связка ключей охраны, лежат без дела в кармане. Он не уверен, что впереди не встретится запертая дверь, и весьма сомнительно, что здесь сработает трюк с отмычками. Флуоресцентное освещение и серые стены давят на него, выталкивают, словно нечто чужеродное. Чёрт, да он и сам бы предпочёл быть где угодно, только не здесь, только не бежать по этим коридорам, чувствуя в руках привычный вес пистолета, держа палец на спусковом крючке.       «И напомнить, ради кого ты всё это сейчас делаешь? Серьёзно?».       Нет, не ради него. Ради самого себя. Доказать себе, что ещё способен делать правильные вещи, что в нём ещё есть желание помочь и спасти кого-то, даже такого мудака, как…       В конце концов, кто может сказать, сколько человеческого в нём сейчас осталось? Сам Итан понятия не имеет, но хотелось бы верить, что что-то ещё всё же есть. Даже если это часть, которая вызвалась влезть в эту дрянь снова вместо того, чтобы спокойно отсидеться на базе, и та чёртова часть, из-за которой Крис будет в бешенстве, к моменту, когда поймёт, что произошло.       Впрочем… пошёл Крис нахер.       Вокруг всё однотипное, меняются только кодовые номера на этажах и дверях. Итан ищет глазами нужный номер. Уже близко, и он чувствует это с каждым новым сделанным шагом. Внутри начинает поднимать голову злость. Он планирует высказать Гейзенбергу всё, что о нём думает. Как можно было практически сразу попасться в руки Соединениям, ради всего святого?       «А чего ты ожидал? Он провёл последние лет… сколько? семьдесят? восемьдесят? в этой проклятой деревне, на своём заводе. Да он, вероятно, попался почти сразу».       Возникшее от этих мыслей чувство вины злит только сильнее.       Итан прячется за углом, пропуская людей в халатах, торопливо бегущих в сторону противоположную той, откуда раздаются выстрелы. Следует поторопиться. Вне зависимости от того, чья сторона окажется победившей, Уинтерсу неизбежно предстоит столкнуться с последствиями собственных решений.       Наконец, в поле зрения появляется нужная дверь. Даже если бы он не чувствовал, что Карл точно за ней, всё равно не смог бы её пропустить — она бросается в глаза в первую очередь потому, что заметно отличается от всех остальных, которые он здесь видел.       Это что, мать вашу, цемент?       Ну, конечно. Карл бы, с его способностями, проломил любую другую дверь в считанные секунды. В желудке Итана появляется неприятное ощущение, мысль, которую он прежде старательно не допускал до осознания, чтобы не отвлекаться на и без того грызущее его чувство вины: если дело не в сотрудничестве, если Карл здесь не по своей воле, то что нужно предпринять, чтобы удержать кого-то вроде Гейзенберга?       Что ж, скоро ему предстоит это узнать, и Итан уверен, что ответ ему не понравится.       Дверь тяжёлая и поддаётся с трудом, но, по крайней мере, замок оказывается отперт. Он толкает её, оказываясь в цементной коробке.       Гейзенберг находится посреди этой коробки, но узнавание приходит не сразу. В первую секунду человек напротив кажется незнакомцем, Итан решил бы, что ошибся дверью, если бы не вопившее во весь голос нутро. Серая, как и всё здесь, роба, ёжик седых бритых волос. Даже привычного усмехающегося оскала на лице — и того нет.       Не лицо — пустая маска.       Итану хочется выругаться, но слова предательски застревают в горле. Они молчат какое-то время, просто глядя друг на друга.       — Ну? — спрашивает Гейзенберг, голос глухой и бесцветный.       Что они, блять, с ним делали?       Итан, наконец, отмирает.       Высказать всё, что он думает, он успеет и снаружи. Главная задача сейчас — покинуть здание и избавиться от вероятного преследования. Было ясно, что пропажу Гейзенберга обнаружат довольно скоро.       Он быстро приближается, прикидывая, как освободить Карла — тот эластичными бинтами привязан к вертикально установленному столу-каталке. Вокруг него различные капельницы и Итан торопливо вынимает катетеры, не особо церемонясь, но, всё же стараясь не навредить сверх меры. Выудив из кармана нож, перерезает бинты, начиная с тех, что плотно сковывают ноги, затем несколько, что намертво удерживают его прикованным к каталке и заканчивая теми, что в нескольких местах крепко держат руки. Очевидно, ему, даже накачанному транквилизаторами, не собирались оставлять ни единого шанса на побег.       Карл свободен. Итан пытается было подставить ему своё плечо, потому что его движения кажутся рваными и болезненными, но в следующее же мгновение сам оказывается со всей силы впечатан в стену.       В ушах звенит и во рту появляется медный привкус.       Карл держит его за шею, приподнимая так, что ногами Итан не может коснуться пола. Он не уверен, может ли умереть от удушения, но всё равно инстинктивно пытается освободиться из захвата, сделать хотя бы небольшой глоток воздуха. В глазах начинают плясать мушки, в голове шумит. Итан почти вслепую тянется к лицу мужчины, в надежде, что выцарапанный из глазницы глаз даст ему хоть какой-то шанс.       — С-сука, — сипит он на выдохе, — Карл.       Когда его перестают душить, он тут же оказывается на полу. Резко вернувшийся в лёгкие воздух заставляет закашляться.       — Ты ебанулся?! — хрипит он, но обнаруживает, что Гейзенберг уже на него не смотрит. Проследив за его взглядом, Итан видит, что именно привлекло его внимание.       В дверях стоит охранник. Тот самый, которого Итан вырубил у заднего входа, и у которого забрал ключи и карту. Пистолет вот только не забрал. Тот самый, который мужчина прямо сейчас неуверенно держит перед собой. Очевидно, если его наниматели и инструктировали его о том, что следует предпринять в данной ситуации, прямо сейчас это ему не особо помогает с тем, чтобы решить, кто является большей угрозой: освободившийся эксперимент или человек, непосредственно ответственный за его освобождение.       Растерявшийся мужчина в первое мгновение переводит взгляд с Итана на Карла, прежде чем, уже куда более уверенно, тычет пистолетом в Уинтерса и щёлкает курком. Только вот ожидаемого выстрела не раздаётся. Происходящее дальше занимает какие-то доли секунды: вот что-то тянет за куртку Итана и нечто маленькое проносится молнией через всю комнату, и вот уже охранник падает на пол без движения. Пистолет с гулким грохотом отлетает в сторону.       Итан отпускает взгляд вниз и понимает, что его куртка лишилась одной из пуговиц. Ублюдку хватило пуговицы, чтобы убить человека. Уинтерс заставляет себя отвести взгляд от тела и подняться на ноги.       — Карл… — начинает он, но его перебивают.       — Не помню, чтобы мы были знакомы.       Итан смотрит на Гейзенберга, но на сером лице мужчины не дёргается ни один мускул, и надежда на то, что это всё какая-то дурацкая несвоевременная шутка, рассеивается. Вдруг остро хочется проломить об стену голову. Непонятно пока только чью — свою или Карла.       Вот тебе ответ на вопрос, что с ним делали Соединения.       — Да, — после затянувшейся паузы выдавливает он из себя под испытующим взглядом Гейзенберга. — Были.       — Вот как, — с подозрительным прищуром произносит Карл. — Что-то не припомню.       И это совсем не то, с чем Итан ожидал, ему предстоит иметь дело, ввязываясь в освобождение Гейзенберга.       — Нам нужно уходить, — произносит он, бросая взгляд на тело охранника на полу. — Скоро появятся остальные.       Карл отстраняется.       — И оставить тебя в живых я должен потому что…       Итан стискивает зубы и сдерживает желание закатить глаза. Хотелось бы ему взглянуть на лицо Гейзенберга, когда они неизбежно увиделись бы снова после попытки его убийства.       — Потому что мы партнёры, — произносит он первое, что приходит в голову. Как убедить этого упрямца, что им надо уходить? — И ты уже оказался здесь один раз после того, как мы разделились в первый раз. Пожалуй, хватит, учитывая, как они успели прожарить тебе за это время мозги.       Карл склоняет голову в бок. По крайней мере, Итан явно сумел его заинтересовать.       Выстрелы наверху становятся всё громче.       — Твои друзья? — спрашивает Гейзенберг, взглядом указав на потолок.       — Что-то вроде, — отвечает Итан. — Но лучше нам их не дожидаться, они будут не в восторге от моих действий.       — Отчего же?       Итан выдыхает, стараясь унять всё ещё грохочущее в голове сердцебиение.       — Я расскажу тебе всё, как только мы окажемся от них как можно дальше.       Гейзенберг поводит плечами и шеей, разминая их.       — Пожалуй, я откажусь от твоего предложения. Мне есть, что сказать ребятам наверху, — он направляется в сторону выхода.       — Ты собираешься влезать в это? — Итан хватает его за плечо, разворачивая. — Они знают кто ты, Карл! И ко всему готовы. У них есть сраные полимерные пушки! Скольких ты успеешь убить, прежде чем в тебя всадят достаточно? Оттуда я уже не смогу тебя вытащить!       По крайней мере, Гейзенберг останавливается. Он сверлит Итана внимательным взглядом, явно взвешивая все за и против.       — Тебя никто и не просил, — незаинтересованно отвечает Карл, скидывая руку Итана с плеча.       Итан чувствует, как внутри закипает раздражение.       — Знаешь, к чёрту, — хрипит он. — Ты свободен. Вперёд, если хочешь сдохнуть.       Плюнув на всё, Уинтерс направляется к двери. В конце концов, он действительно сделал то, зачем пришёл — освободил Гейзенберга. Если этот засранец собирается упрямиться, это уже не его проблемы. Итан и так подставился ради этого, поставил под угрозу своё будущее, только из-за сраного чувства вины. Пожалуй, на этом его полномочия заканчиваются. Хватит, всему есть предел.       Он замирает в дверях, возле трупа охранника. Прежде ему не приходилось видеть, как убивает Гейзенберг.       К моменту, когда он, разъярённый и запыхавшийся, оказывается наверху, в голове успевает пронестись тысяча мыслей. Крутятся они вокруг одного — не стоило снова его оставлять. В том, что Карл выберется, Итан почему-то не сомневается, сомневается только в том, что он не попадётся снова, как только объявится подкрепление со стороны Соединений. Особенно теперь, когда у него нет даже воспоминаний… за какой период? Насколько всё плохо?       Он тяжело вздыхает и разворачивается. Ещё одна попытка вразумить Гейзенберга. «Последняя» — обещает он себе.       Почувствовав движение за спиной, Итан мгновенно наставляет на человека пистолет, но тут же отпускает, поняв, что перед ним стоит, непосредственно, сам Карл.       — Твою мать, я мог пристрелить тебя, — выплёвывает Уинтерс раздражённо.       На мгновение во взгляде мужчины мелькает что-то знакомое, почти насмешливое.       — Твои дружки хотя бы догадались прихватить полимерное оружие, — произносит он, кивая на пистолет в руках Итана, слегка притягивая его к себе, достаточно, чтобы дать понять, что сможет обезоружить его в доли секунды.       — У них нет особых причин тебе доверять, — отвечает Итан, бросая взгляд Карлу за спину.       С минуту на минуту тут появятся вооружённые с ног до головы люди, и вне зависимости от того, кто именно это будет, ничего хорошего их не ждёт. Но они стоят и разговаривают, вместо того, чтобы бежать. Происходящее кажется сюрреалистичным. И идиотским.       — А у тебя, значит, есть? — спрашивает Карл и Итану требуется мгновение, чтобы понять, о чём тот говорит.       Причины доверять?       Потолок из железных листов, голос, слов не разобрать, периодически возникающая у рта грань кружки с прохладной водой, грубая, но твёрдая рука, придерживающая шею, спину, пока он судорожно пытается пить, прежде чем снова провалиться в темноту.       Безопасно.       — Есть, — уверенно отвечает он, и сам этому не рад.       Карл сверлит его пристальным взглядом полупрозрачных глаз. На фоне окружающей серости они кажутся ещё более неестественными, чем обычно.       — Ты, кажется, хотел убраться отсюда? — изгибает вопросительно бровь Гейзенберг.       — В процессе.       — Поэтому стоишь тут, — подозрительность в голосе Карла прикрыта насмешкой.       Итан стискивает зубы. Идея дать ублюдку второй шанс начинает нравиться ему всё меньше и меньше.       — У меня есть машина. Могу подбросить, — всё же произносит он.       Карл сверлит Итана взглядом, словно пытаясь влезть к нему в голову, узнать его намерения.       — Конечно, — отвечает он. — Почему бы и нет.