Тень стервятника

      Покои султана освещали сотни свечей. Зная о том, что повелитель стал с возрастом плохо спать ночами и много читал, чтобы уснуть, Хюррем-султан приказывала зажигать свечи незадолго до его прихода и поддерживать огонь всю ночь. Слуги торопливо готовили ложе для повелителя, поправляли темные покрывала, бархатные подушки, проветривали комнату. Сквозь светлый узорчатый занавес и открытые двери на мраморный балкон в комнату проникала ночная прохлада. Серые облака рисовали причудливые тени на полу.       Анна находилась в числе прочих служанок и тоже зажигала свечи. Под ее изящной рукой они вспыхивали ровными, яркими огоньками.       Мелек, стоявшая в середине покоев, внимательно взглянула на стройную высокую фигуру Анны, одетую в просторное голубое платье, и велела:       — Девушки, пойте! Повелитель любит ваши прекрасные голоса.       И все они нежно запели. Но голос Анны выделялся среди прочих. Когда в покои вошел повелитель и девушки, торопливо завершив приготовления, поклонились, Сулейман уже услышал ее. Его взгляд задержался на золотистых волосах и красивых руках, в которых Анна держала потушенную лучинку. Мелек, заметив это, улыбнулась. Фатьма-султан все предусмотрела и неслучайно тайно велела слугам вечером привлечь и Анну в подготовке покоев султана.       — Повелитель, доброй вам ночи, — низко склонив голову, прошелестела Мелек.       Сулейман медленно кивнул ей.       Поманив девушек рукой, она медленно направилась к выходу из покоев.       Анна и остальные девушки тоже последовали за ней, но голос Сулеймана заставил ее остановиться:       — Ты останься.       Анна замерла на месте, уставившись в пол. От неожиданности она слегка покраснела и попыталась унять дрожь в руках, взявшуюся, словно из ниоткуда. Мелек цыкнула остальным девушкам, и все они медленно растворились во тьме коридора, тихо прикрыв двери.       Сулейман подошел ближе и мягко приподнял рукой лицо Анны за подбородок. Ее глаза взглянули на него со смешанным чувством страха и любопытства. Он не был красив, его лицо уже тронула рука времени, но что-то незримое в его облике притягивало внимание. Горделивая осанка, бездонные голубые глаза, выразительные черты лица, сильные, несмотря на возраст, руки… От него веяло величием, благородством и могуществом, и это заставляло с одной стороны дрожать от страха, а с другой — притягивало взор.       — Как тебя зовут? — спросил он.       — Анна, — ответила она, разлепив губы.       — Ты очень красиво поешь.       — Благодарю вас…       — Откуда ты родом? Сколько тебе лет? — спросил повелитель, опустив руку.       — Я с русских земель. Мне восемнадцать лет.       — Анна… Спой мне еще, — сказал Сулейман.       — Как пожелаете… Что бы вы… хотели услышать?       — То, что нравится тебе.       Сулейман взял ее за похолодевшую от волнения руку и притянул ближе к себе. Сделав несколько шагов назад, он подвел ее к ложу и сел на край. Анна примостилась рядом.       Вздохнув, она начала петь, закрывая глаза:       Сокол ясный в небе кружит,       К милой пташке он летит.       Так и я душой тоскую,       К сердцу милому спешу…       Сулейман слушал, и звук ее голоса дарил его сердцу умиротворение. Казалось, все то, что беспокоило его, теперь стало неважным, все, что терзало его душу, ушло, и ничего уже не было на свете, кроме звуков песни, слова которой он понимал плохо, но чувствовал сердцем их красоту и нежность… Песня напомнила ему о днях молодости, о встрече с Хюррем, о зарождении их любви… Сулейман не сразу заметил, как его веки сами собой отяжелели, дыхание стало тише, ровнее, а комната расплылась перед взором.       Анна спела еще одну песню. Устав, она медленно открыла глаза, чтобы передохнуть, и увидела, что повелитель прислонился головой к бортику ложа, а его лицо было расслабленно и умиротворенно. На этот раз бессонница отступила, отдав его щедрым объятиям ночи. Анна тихо встала и медленно вышла из покоев.       В коридоре, едва пройдя пару шагов, она натолкнулась на Мелек. Вздрогнув от неожиданности, Анна поклонилась.       — Что повелитель? — удивленно спросила калфа, вскинув тонкие брови.       — Он уснул.       — Уснул? — изумилась Мелек.       — Да. Позвольте мне идти, — проговорила Анна, почти с мольбой взглянув на нее.       — Позже. Фатьма-султан велела мне привести тебя.       — Фатьма-султан?       — Она сестра нашего повелителя. Живет тут с тех пор, как овдовела. Идем же, — проговорила Мелек.       Анна нехотя последовала за ней.       Фатьма-султан тоже готовилась ко сну. Ее прекрасные темные волосы, рассыпанные по плечам, скрытым белой ночной рубашкой, медленно расчесывали служанки, а сама госпожа стояла перед зеркалом и смазывала душистым маслом руки и шею. В полумраке покоев витали ароматы цветочных благовоний.       Когда в комнату вошли Анна и Мелек, Фатьма-султан взмахом руки отослала служанок и обратилась к Анне:       — Машалла, какая же ты красавица! Я не ошиблась… Ты понравилась султану?       — Повелитель уже отдыхает, госпожа, — ответила за нее Мелек.       — Он попросил меня спеть, а после… уснул, — проговорила Анна.       — Уснул?..       Мелек с опаской взглянула на Фатьму, боясь, что она рассердится, но госпожа вдруг безудержно расхохоталась:       — И только-то? Ну и насмешили вы меня! Надо же! Ты и правда отличаешься от всех, Анна.       — Госпожа, простите, — проговорила она, взглянув на нее, — но зачем вы отправили меня к султану?       — А ты не знаешь? — Фатьма с удивлением вскинула брови. — Ты мне понравилась Анна. У тебя чудесный голос. И ты удостоилась благодаря ему чести стать наложницей султана. Мелек, к следующей ночи подготовь Анну. Объясни, что ей следует делать.       И Фатьма многозначительно подняла брови.       Мелек кивнула:       — Я все исполню, госпожа.       Анна замерла от ужаса. Она недавно появилась в гареме, но уже успела услышать о Хюррем-султан и о том, как она жестока и ревнива. А слухи, долетавшие до нее, заставляли сердце сжиматься от страха. Каким только козням не подвергала госпожа соперниц… И никто из них не оставался во дворце… А многие и на белом свете после встречи с султаном не жили долго… Неужели вот так все и кончится для нее? Неужели сейчас…       Мелек больно ткнула Анну в бок локтем:       — Поклонись и поблагодари госпожу.       Анна машинально сделала так, как она сказала.       Фатьма-султан лениво махнула рукой:       — Можете идти. Но только никому ни звука. Хюррем не должна об этом прознать.       Анна и Мелек поклонились и вышли за двери.       Когда они отошли от покоев на некоторое расстояние, Мелек проговорила:       — Будь очень осторожна, Анна. Молчи об этом, поняла меня?       Анна кивнула и медленно побрела в сторону общей спальни. Пройдя несколько шагов, она остановилась у мраморной колонны и приложила руку к груди. Неужели судьба уже ее настигла? Неужели предсказание, которое сделала ей однажды странствующая гадалка, когда Анна была совсем еще девочкой, свободной и легкой, не предполагавшей, что когда-то окажется в гареме турецкого султана, сбывается?..       Анна помнила, как гадалка, проведя смуглой шершавой ладонью по ее мягкой руке, сказала, что она обретет однажды могущество и власть, к ней будут прислушиваться, а ее красота и сила заставят биться чаще не одно сердце, и ее имя сорвется не раз с чужих губ, объятое пламенем любви, но Анна на пути к этому потеряет всех, кто будет ей дорог… Она тогда не придала значения этим словам и лишь рассмеялась. Другим девочкам, ее подружкам, гадалка предсказала богатство и роскошь, а кому-то жизнь, полную невзгод и препятствий, но никто не верил в это, пока однажды одну из подруг Анны не сосватал богатый князь, лишь раз увидевший ее на лугу среди прочих босоногих красавиц, собирающих землянику, а сама Анна не попала в плен к османам, а после — в гарем, как рабыня…       Она потеряла тех, кто был ей дорог… Родители, братья и сестры, подруги — вся ее прошлая жизнь осталась позади. И теперь ее разделяло на две половины синее море, по которому она плыла вместе с другими невольницами в прекрасный и жестокий Стамбул…       Анна нахмурились. Нет! Она не покорится судьбе! Она сумеет ее обмануть! Она не станет мириться с опасностями и гнаться за призрачным благополучием, о котором твердили ей и другим девушкам евнухи, калфы с самого первого дня во дворце: подарив повелителю ребенка, она станет могущественной и влиятельной… Нет! Этому пророчеству ни за что не сбыться! Потому что никто не сравнится с единственной женой султана… И она никогда не сдастся судьбе! Попытается построить свою жизнь по-другому, насколько это возможно… Если разрушено старое, если к прошлому нет возврата, если ее разделяют с ним моря и горы, нужно построить новое…       Сейчас Анна твердо знала: единственной, кто сможет предотвратить это ужасное предсказание, будет женщина, чье имя вызывает страх у всех, кто произносит его: Хюррем-султан. И пусть ей страшно тоже, но она не отступит. Глубоко вздохнув и сжав под руками подол платья, Анна решительно направилась в общую спальню. Завтра она обязательно изменит свою судьбу…