Роза ветров

Баки всерьёз думал, что пойдёт домой в шортах, потому что те, по ощущениям, впились в его бёдра так, будто стали ещё одним слоем кожи. Это был его законный выходной день. Солнце светило ярко и припекало, как в тропиках. Такая погода была идеальной для лежания в шезлонге на территории открытого бассейна на Марси-авеню, а никак не для того, чтобы сидеть на искусственном газоне, обливаясь потом. Он только что пробежал полмили после интенсивной силовой тренировки с хорошим для его возраста результатом. Он думал, что немного передохнёт, прогуливаясь медленным шагом по газону, а после присоединиться к Рамлоу и его ребятам, которые играли в свой вариант европейского футбола. Но что-то пошло не так, когда он остановился, чтобы попить воды, и понял, что его планам не суждено сбыться. Сев на искусственный газон, он стал наблюдать за игрой своих коллег. Усталость в ногах была почти приятной, а самое главное — она отвлекала. Ему давно следовало заняться чем-нибудь таким, что помогло бы забыть про работу. Физические упражнения справлялись с этой задачей на отлично. Неплохо с этой задачей справлялся и Питер, окончательно занявший все его мысли. Ещё в четверг, когда они целовались, стоя возле лежащего на металлическом столе трупа, Баки наконец признал тот факт, что им нужно сходить на свидание. В его воображении это признание звучало как мольба, потому что Питер отреагировал на это так быстро, что не было и шанса сделать шаг назад. Но Баки совсем не жалел, что попал под влияние момента. Баки расправил плечи и, опершись ладонями в газон, поднял лицо к солнцу. Он чувствовал, как у линии роста волос собираются капельки пота; влажные пряди липли ко лбу, а лёгкий ветерок едва ли спасал от жары — только холодил кожу, давая короткую передышку. Слышались недовольные окрики Рамлоу, который, как всегда, пытался воспитывать своих офицеров тоном строгого семейного тирана. Баки радовался, что не пошёл играть вместе с ними. Щелчок затвора камеры разрезал жаркое марево так внезапно, что Баки приоткрыл глаза. — Думаю, этот снимок можно будет повесить в участке, — голос Питера заглушил все остальные звуки. — Как считаешь? — Ну, — Баки прищурился из-за солнца и улыбнулся. Несмотря на жару, Питер был одет в джинсы и в бордового цвета футболку, — возможно, фотография потного детектива вернёт веру людей в полицейских. Это что, поляроидный фотоаппарат? — Ага. OneStep, — Питер рассматривал его с игривой улыбкой. Он держал снимок за белую картонную рамку и слегка встряхивал его, чтобы изображение быстрее проявилось. — Нравится? Баки неопределенно пожал плечами и опустил взгляд на траву. — У моего отчима был подобный, — сказал он, когда Питер сел на траву рядом с ним и протянул снимок. — Чёрно-белый. — У меня дома и такой есть, — Питер довольно закивал. — Но я редко им снимаю. Эти кассеты к чёрно-белым полароидам хрен достанешь. Ну и запах… Всегда будто растворитель разлили. Пожалуй, эту фотографию я повешу на свой холодильник. Для полицейского участка он слишком уж откровенный. Баки наконец взглянул на снимок. Ничего особенного в этой фотографии не было: зеленая трава, усталый полицейский с растрепанными волосами и в промокшей от пота футболке и шортах. — Откровенный? — хмыкнул он, хотя голос вышел чуть ниже, чем он рассчитывал. Питер наклонился ближе, чтобы Баки почувствовал тепло его плеча. — Ну, скажем так, — он качнул головой на снимок, — хорошо, что ты не надел спринтерские шорты. Как у бегунов. Он сделал паузу, перебирая в голове все возможные слова. Именно так это выглядело со стороны. — В смысле, откуда у тебя такие бёдра и почему ты их прячешь? Баки усмехнулся. Смешок вырвался неожиданно легко, почти непривычно. Конечно, Питер флиртовал с ним, нарочно и абсолютно беспардонно, ещё и у всех на глазах, и плевать что их всё равно никто не слышал. Смутить его, однако, было не так-то просто, но сердце чуть ускорило свой ритм. — Так ты сегодня вечером свободен? — спросил Баки. Он снова посмотрел на Паркера, прищурившись. На лице Питера на миг отразилось недоумение, он нахмурился, словно обдумывал следующий ход в шахматной партии. Он забрал у Баки снимок и сунул его в чехол от фотоаппарата, висевший на плече, и расслабился. — Ну, — протянул он с улыбкой, закрыв глаза и подняв лицо к небу, — сегодня у меня свидание. — Как жаль, — бросил Баки с преувеличенным разочарованием и надул губы. Это выглядело почти естественно, если забыть о том, как сложно ему было сдерживать улыбку. — Ты мог бы порадоваться за меня, — Питер толкнул его плечом. — Я ждал этого парня три месяца. Ждал. Баки едва заметно дёрнул уголком рта. Он почувствовал, как по телу прошёл нервный импульс, задержавшийся тёплой волной где-то в районе желудка, и отвёл взгляд в сторону, туда, где Рамлоу стоял на воротах и, вероятно, объяснял, как правильно отбивать голы. Он не думал об игре, не думал и мотивах Рамлоу, который явно проводил какой-то тренинг под видом футбольного матча. Глядя на резвящихся на поле коллег, он с неверием осознал, какой груз ожидания и неуверенности упал с его плеч в тот самый момент, когда он пригласил Питера на свидание. Чувствовал ли Паркер тоже самое? Может, однажды Баки наберётся смелости и спросит его об этом. — И куда ты ведёшь его? — Кого? — наиграно растерянного спросил Питер. — Парня, заставившего тебя так долго ждать. — Не знаю. Я ещё не решил, но у меня есть одна идея. — Расскажешь? — Баки повернулся к Питеру и посмотрел на него с улыбкой. Он поймал себя на мысли, что улыбаться, глядя на Питера, было приятно. — Я могу дать совет. — Как насчёт посмотреть «Гремлинов»? — спросил Питер. — В округе Датчесс есть крутой кинотеатр под открытым небом. — «Гремлинов»? — Неделя рождественских фильмов в июне. Надеюсь, тебя это не смущает. — Нисколько. Я ведь тоже ждал, — прошептал Баки, даже не пытаясь отвести взгляд. Он не знал, покраснел ли он или это просто был неконтролируемый прилив жара к щекам, но в этот раз совершенно точно не хотел ничего из этого скрывать. Они пойдут на свидание, и Баки знал, что трёхмесячное ожидание того стоило.

***

Баки удивился, увидев Питера за рулём тёмно-синего Шевроле Каприс. Если честно, он почему-то думал, что тот просто не умеет водить, поэтому вечно садится ему на хвост. Несомненно, машину Паркер взял в аренду, о чём свидетельствовала наклейка в нижнем левом углу лобового стекла с инвентарным номером и названием прокатчика Avis Rent a Car. Тогда почему он просто не купил себе какую-нибудь поддержанную тачку, чтобы ездить на работу из Квинса в Бронкс? Хотя, вероятно, добираться на работу на общественном транспорте было куда проще, чем искать объездные пути в час пик. Как только машина остановилась, Питер переместился с водительского места на пассажирское. Этот жест показался Баки нелогичным, ведь он понятия не имел, куда ехать, но ничего спрашивать не стал. Просто занял вакантное место и с улыбкой взглянул на новоиспеченного пассажира. — Привет, — тихо сказал он, взглянув на Питера. Тот, в своей обычной манере, развалился на сидении и широко улыбался, бесстыдно разглядывая Баки. На щеках Баки пылал лёгкий румянец, он увидел это в зеркале заднего вида. Такой, какой бывает от лёгкого прикосновения. Волосы чуть зачесаны назад и растрёпаны на манер Дэвида Боуи времён клипа «China Girl». Под флисовой кофтой с длинными рукавами пряталась светло-голубая рубашка, не слишком деловая, но и не слишком повседневная. Собираясь, Баки боялся переусердствовать. Он долго сомневался, стоит ли брать с собой кофту, всё-таки на дворе стоял июнь, непривычно жаркий и изнемождающий. Прогноз погоды, однако, обещал дождь, поэтому он всё-таки решил перестраховаться. — Хорошо выглядишь, — Питер подмигнул. Белая футболка, которую он надел сегодня, казалось на размер меньше, чем все те, что Баки видел на нём прежде. В рабочее время на Паркере одежда всегда висела, всегда была велика, словно он собирался вынести под слоями ткани какой-то важный инструмент из лаборатории криминалистов. — Спасибо, — ответил Баки, неосознанно пригладив рубашку. — Я не знаю, куда ехать. — До округа Датчесс почти два часа пути. — Хорошо, что у меня завтра выходной. Питер кивнул, улыбнувшись. Он быстро объяснил, как доехать до кинотеатра под открытым небом с такой уверенностью, будто ездил туда не раз. Как будто округ Датчесс — местный вариант центральной части лондонского Вест-энда, а не посредственный пригород к северу от Нью-Йорка. Баки сосредоточился на дороге, прокручивая в памяти маршрут. Почему-то теплилась мысль, что он сможет сократить путь, вспомнить объезд или скрытый от посторонних глаз поворот. Он гадал, прогоняя воспоминания в голове как плёнку с кинофильмом, но ничего подходящего так и не всплыло. Возможно, он был не таким хорошим детективом, каким себя считал, раз не мог решить простейшую загадку. В конце концов, он решил прислушаться к Питеру и не пытаться испортить вечер. — Давно не был на свидании? — спросил Питер, когда они подъехали к Бруклинскому мосту и встали в небольшую пробку. Машины двигались, но медленно и рывками, что немного раздражало. — Смотря что считать свиданием, — коротко ответил Баки. — А ты всегда берёшь на прокат провокационные машины? То, что Питер выбрал Шевроле Каприс, было очевидной провокацией. Баки понял это, как только сел в машину и пристегнулся. Его намёки крылись в сплошном переднем сиденье, похожем на маленький диван. Автомобили с таким типом сиденья не были чем-то эксклюзивным, а Шевроле и вовсе любили всякие эксперименты. Этот выбор можно было бы назвать совпадением, если бы Баки не был знаком с рынком аренды машин и не знал, что такая машина обошлась Питеру дороже, чем любой стандартный вариант, который он мог взять «для вида». В конце концов, они могли поехать в округ Датчесс на Форде Баки. И поехали бы, будь у того сплошное переднее сиденье. — С чего ты взял? — спросил Питер, улыбнувшись шире. Он играл — не то с чувствами Баки, не то с его способностью держать себя в руках. — Каприс не самый практичный вариант. — Мне следовало арендовать фургон? Баки рассмеялся. На удивление тепло и легко. И с осознанием того, что рядом с ним сидел всё тот же Питер, которого он знал: живой, смешной, настоящий. Внутри что-то щёлкнуло, нервный импульс пробежал по животу. А в следующую секунду, с полным доверием и желанием, Баки почувствовал, как рука Питера легла ему на колено и легко сжала. — Фургон это уже не намёк, а заявление, — Баки покачал головой. Машины перед ними проехали несколько метров, и он поехал следом. — Причём невероятно громкое и самоуверенное. — То, что нужно, — невозмутимо продолжил Питер. — В следующий раз так и сделаю, чтобы не осталось сомнений. Они наконец въехали на мост. Движение ускорилось: машины двигались друг за другом в одном темпе и не сбавляя скорость. В приоткрытое окно рвался влажный воздух, шум машин стал громче, как если бы они вдруг оказались в закрытом помещении. — Так что, — спросил Питер, — ты правда думаешь, что я арендовал эту машину только ради сиденья? — А разве нет? — Баки улыбнулся. Питер улыбнулся в ответ и кивнул. Конечно, всё дело было в сиденье, которое они могли делить на двоих. Это удобно и даже правильно, учитывая, что они собирались смотреть фильм. И что это было свидание. Едва они выехали с моста, количество машин вокруг резко уменьшилось. Дорога выглядела свободнее, а перспектива добраться до округа Датчесс быстрее уже маячила на горизонте. Питер вслух рассуждал о месте «Гремлинов» в голливудском кинематографе с той серьёзностью, с которой учёные рассказывают о своих открытиях. Как и всегда он сидел вразвалку, вытянув ноги и убрав руки за голову. Лучи солнечного света скользили по его волосам, касались щёк и на какой-то миг Баки пытался представить, что будет, если он прикоснётся к Питеру прямо сейчас, когда машина медленно катилась по оживлённой улице. Он сдержал порыв и обратил всё внимание на дорогу. Вдалеке голубое небо скрывалось за облаками. Парень в деловом костюме пытался припарковать чёрный кабриолет возле книжного магазина, и Баки пришлось сбросить скорость, подстраиваясь под чужой манёвр. Машину тряхнуло на выбоине, и радио, всё это время игравшее фоном, вдруг замолчало. Питер тоже затих. Тишина продлилась всего пару секунд, но Баки успел её заметить. Характерные звуки живой улицы пробрались в салон и заполнили пустое пространство, шум ударил по барабанным перепонкам неожиданно и резко, да с такой силой, что уши заложило. Он словно нырнул под воду, опустился на дно бассейна, в центре которого кто-то поставил огромную колонку. Проблему с музыкой решил Питер. Пока Баки старательно объезжал ямы, маневрируя между припаркованных машин на узкой улице, тот с интересом нажимал кнопки на магнитоле. Со стороны это выглядело так, словно он собирался запустить ракету в космос, и только его мягкая улыбка портила эту гипотезу. Через полминуты наконец заиграла музыка, что-то из последнего альбома Soft Cell. Баки узнал их по звучанию, но название песни вспомнить не смог. — Кажется, нас преследуют, — усмехнулся Питер, оторвавшись от приборной панели. — Кто? — не понял Баки. — Soft Cell, конечно же. Сначала в клубе играли их песни, теперь здесь. — Если бы мы не слушали радио, я бы решил, что ты всё подстроил. — Да? — в голове Питера слышалось удивление. — Почему? И как? А главное, зачем? Баки, выехав на более широкую дорогу, увеличил скорость. — Мы танцевали под их песню в клубе, — ответил он, сделав вид, что не расслышал. Питер, повернув голову, снова тихо хмыкнул. На секунду Баки поймал его взгляд — мягкий, тёплый и без доли насмешек — и тут же посмотрел на дорогу. Отвлекаться на сидящего рядом симпатичного парня было бы невероятно глупо. — Я помню, — сказал Питер тихо. — Ты отлично танцуешь. А ещё ты так не рассказал мне, откуда знаешь Барона. — Ты не спрашивал. — Спрашиваю сейчас. — Идеальный вопрос для первого свидания, — вздохнул Баки. Он надеялся, что Питер что-нибудь скажет, но тот молчал. — Я познакомился с ним на работе, когда ещё служил патрульным. Спас его от полиции нравов в один вечер, после чего он пригласил меня на своё выступление. В общем, в те времена я ходил на каждое его шоу, а он рассыпался в благодарностях за то, что я спас его от ночи в камере предварительного заключения. — И вы с ним никогда не... — Нет, — коротко ответил Баки, не дав Питеру закончить. — Я для него был полезным. Полезность — недооценённый вид привязанности. Питер кивнул и откинулся на спинку сиденья, вытянув ноги. Пространство между ними сократилось, Баки не столько видел это, сколько чувствовал. Чувствовал так, как ощущал тепло от включенного обогревателя, как вдыхал аромат лосьона после бритья. Он заметил, что слишком остро реагирует на любое движение Питера, и попытался снова сосредоточиться на дороге. Через несколько минут Питер напомнил про поворот, который должен был вывести их на трассу. До округа Датчесс они доехали почти в полном молчании. Питер подпевал песням на радио, громко и не стесняясь, чем изрядно повеселил Баки. Но ему пришлось прерваться, когда он стал объяснять, как проехать к кинотеатру. В конце концов они свернули на выложенную крупной плиткой дорогу, ведущую в парк. А дальше Баки поехал по указателям. Они приехали на полчаса раньше, однако несколько лучших мест уже были заняты. Большой экран стоял на возвышении, за ним виднелись редкие деревья, в то время как с левой стороны сотни деревьев, стоящих вплотную друг к другу, походили на огромную зелёную стену. Здесь не было слышно привычного городского шума, только шелест листвы и голоса людей, которые в ожидании начала сеанса вышли из своих машин и наслаждались природой. Баки заметил, что небо стало ещё темнее, и мысленно похвалил себя за то, что взял с собой кофту. — Поезжай в третий ряд, там с краю самый лучший вид, — Питер указал направление. Он продолжал инструктировать Баки, пока тот не припарковал машину и не выключил двигатель. Они вышли из машины, чтобы размять ноги. Баки сделал глубокий вдох, почувствовал запах влажной земли и свежей листвы. Прохладный воздух приятно холодил кожу, а деревья создавали иллюзию укромного уголка. Питер стоял с другой стороны машины, облокотившись на капот, и с игривой улыбкой наблюдал за ним. — Я подумал, что надо было брать в прокат кабриолет, — сказал Питер и с толикой тоски в глазах посмотрел на тёмно-синий каприс. — Так мы могли бы смотреть фильм, сидя на удобном сиденье. — Стоило взять фургон, — усмехнулся Баки. — В нём много места. Питер закатил глаза и рассмеялся. Оторвался от машины и, обойдя, встал совсем рядом. Он толкнул Баки локтем в бок. Потом так же неожиданно и мягко коснулся его руки, осторожно погладил костяшки пальцев. Люди, бродившие возле своих машин, не обращали на них двоих никакого внимания. Кто-то приехал сюда с детьми, что Баки казалось странным, учитывая, какой фильм они собирались смотреть. — Как насчёт, — тихо заговорил Питер, — небольшого перекуса? Я заварил чай в термосе и захватил пару сэндвичей. Баки посмотрел на него, удивлённый такой подготовкой, и не смог удержаться от улыбки. Он-то думал, что они купят какой-нибудь попкорн или чипсы и газировку, как делали все делали в кинотеатрах. — Вау, — только и смог сказать Баки в ответ. Они сели на край капота, свесив ноги, чтобы не упираться ими в бампер. Между ними на тканевой салфетке лежало четыре сэндвича, запакованных в пергаментную бумагу, стоял термос и два картонных стаканчика с надписью «Happy Birthday», в которые Питер разлил чай. За десять минут до начала фильма на экране появилась статичная реклама зубной пасты. Из динамиков временами раздавался странный звук — ни то скрежет, ни то свист, — который резал слух, но в какой-то момент — на третий или четвёртый раз — Баки перестал его замечать. — Почему «Гремилины»? — спросил Баки, распаковывая один из сэндвичей. Начинка оказалась простой: соус, ветчина, сыр и ломтик помидора. — Хочешь узнать, почему я не выбрал другой фильм? — Хочу знать, почему ты выбрал этот. — Ответ тебе не понравится, — Питер смущенно улыбнулся, и Баки почувствовал странный прилив жара. Ему нравилось, когда Питер был таким ничуть не меньше, чем когда тот был громкий, как техасский торнадо. — Это единственный фильм, который показывают сегодня вечером. В кинотеатре под открытым небом всего один зал. — А что показывают завтра? — Не знаю, я не проверял. Мне было неважно, что мы будем смотреть, — Питер пожал плечами. — Я просто не хотел дожидаться, когда ты... Питер поджал губы. Он задумался, пытаясь подобрать правильное, но не обидное слово. Неужели со стороны Баки выглядел ранимым? — Ты решил, что я могу передумать? — у Баки непроизвольно вырвался смешок. — Я всё испорчу, если отвечу «да»? — Питер прищурился и выглядел теперь виноватым. Баки, откусив сэндвич, опустил взгляд и помотал головой. Вся эта ситуация казалась ему странной и без сомнений Питера, который, кстати, даже не попытался соврать. Его честность и открытость подкупали, как купоны на скидку в супермаркете. Это же и смущало, но возможно проблема заключалась лишь в том, что Баки, в отличие от своей пары на сегодняшнем свидании, не был готов так легко открыться и признаться. Глядя на Питера, сидящего на капоте машины в белой футболке и джинсах, он поймал себя на мысли, что слишком уж сильно цеплялся за детали. За то, как Питер нервно дёргает ногой, и за то, как с осторожностью касается губами края картонного стакана. Как щурится, поднимая взгляд к небу. И почему избавиться от полицейских привычек так сложно? Не то чтобы он раньше не разглядывал Питера. Разглядывал даже позорно много раз. Но сейчас это впервые ощущалось настолько неправильным. Смотреть на Питера глазами детектива значит подозревать его в чём-то, и эта мысль претила Баки, отзываясь нервной дрожью где-то под рёбрами. — Расскажи о себе, — сказал Баки, наконец перестав думать о всякой ерунде. — Что? — удивился Питер, поджав плечи и опершись пятками о бампер. — Как будто ты что-то обо мне не знаешь. Короткий нервный смешок вырвался из губ Питера. Незаметный, почти скрытый за его попыткой сесть ровнее и выпрямив спину. — Я знаю твоё имя и место работы, — с толикой возмущения заявил Баки, не отводя взгляда от Питера. Ему нравилось наблюдать за тем, как тот пытался взять себя в руки. — Дай угадаю, — Питер ухмыльнулся, но Баки всё равно видел, что он нервничал. — Этого тебе недостаточно? — Просто хочу знать хоть что-то, чего не знает весь полицейский участок. Это было просто, как ход пешкой. Попытка перевести отношения из рабочих в личные без потери той близости, которая уже была между ними; попытка понять, что это свидание — не ошибка и не признак раннего кризиса среднего возраста. Какое-то время они молча жевали свои сэндвичи. Ветер усилился, и шелест листвы стал громче. Машин прибавилось, гул голосов заполнил всё пустое пространство. В нескольких метрах от них две девушки о чём-то хихикали, сидя в своем ржавом пикапе, на заднем сидении которого дремал ребёнок. — Я два раза ломал левую руку, — Баки повернулся к Питеру и увидел, что тот двинулся ближе. Он улыбался, и эта улыбка отражалась в его голосе. — Два раза падал с одного и того же дерева. — В детстве? — Не в таком далёком, как хотелось бы. И Питер стал рассказывать дальше. Он то смеялся, то хмурился, то кривил губы в недовольной ухмылке. Начался фильм — скучная, вступительная сцена в китайском квартале — но Питер не оборвал историю на полуслове. Он продолжил рассказывать, говорил чуть громче, чем следовало. Баки ловил каждое его слово, улыбался и с ужасом понимал, что центром его внимания является не история, которая, конечно, имела важное значение, а сам Питер. Питер и его жесты. То, как он морщил нос, рассказывая самую глупую часть. То, как он прижал руку к капоту машины, скрестив средний и указательный пальцы. То, как он наклонял голову, время от времени поглядывая на экран. Вот это всё было тем, что хотелось впитать, запомнить, как момент, который можно будет вспомнить потом, в тот самый трудный момент, чтобы осветить его. Несмотря на всё тепло ситуации, разговор сошёл на нет примерно в тот момент, когда гремлины атаковали старушку, из-за чего та вылетела из окна на автоматическом кресле. Питер двинулся ещё ближе к Баки и теперь пальцами касался его руки. В прикосновениях чувствовалось напряжение и неуверенность — как будто Питер не знал, а можно ли вот так касаться Баки здесь, у всех на виду, позволять незнакомым людям додумывать природу их отношений. Или, может быть, Баки придумал всё это сам? Экран вспыхнул очередным нелепым, но вполне правдоподобным спецэффектом. Кто-то в соседней машине вскрикнул, кто-то другой рассмеялся слишком громко. Питер выдохнул, и Баки отчётливо услышал этот рваный звук. Пальцы Питера слегка шевельнулись, задев тыльную сторону ладони. Баки чувствовал себя идиотом, только потому что обратил внимание на что-то такое незначительное, как невинное, случайное касание. А потом начался дождь. Ливень обрушился на них резко, крупными каплями ударяя по открытым участкам кожи. Забарабанил по машинам, мигом превратив мирный просмотр рождественского фильма в громкий хаос. Кто-то кричал, кто-то хлопал дверьми машин. Звуки фильма, хоть и стихли на фоне общей суматохи, всё ещё заполняли оставшийся эфир. Питер оказался сообразительнее. Спрыгнув с машины, он закрутил термос и сунул его под мышку, затем завернул всё остальное в салфетку и поспешил скрыться в машине. Промокший насквозь Баки скользнул на водительское кресло и резко захлопнул дверь. Столкнувшись взглядом с улыбающимся Питером, он не смог сдержаться и рассмеялся, громко и звонко, закрыв глаза и почувствовав, как румянец защипал лицо. Питер подхватил его смех, чуть искренне и чуть истерично. Чуть отчаянно, словно его пугала потеря контроля над ситуацией. Или так звучал его собственный смех? — Хорошо, что мы не гремлины, — перестав смеяться, сказал Питер. Баки всё ещё смеялся, отчего было тяжело дышать. Щёки заболели так, словно он только что пробежал через лес с скоростью пять миль в час и получил по лицу всеми попавшимися на пути ветками. Он уткнулся лбом в руль и закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, и приступ смеха наконец начал сходить на нет. Баки успокаивался постепенно, и, когда выдохнул последний нервный смешок, посмотрел на Питера. Он чувствовал, как грубая кожа руля больно упиралась ему в щёку, промокшая одежда липла к коже как сосновая смола, но всё это показалось такой ерундой, такой незначительной частью его жизни, потому что в этот самый момент Питер смотрел на него так, словно ничего важнее не существовало. — Тебе придётся заплатить за химчистку салона, — шепотом сказал Баки, садясь ровно и глядя на сырые пятна на сиденье. — Не придётся, — Питер улыбнулся, чуть запрокинув голову. — Однако, обидно, что прогноз погоды нас подвёл. Окна запотели. Салон наполнился запахом мокрой ткани и сэндвичей. Дождь барабанил по крыше так, словно за каждый сильный удар получал доллар. Баки хотел было включить дворники, но остановился и снова посмотрел на Питера. Вся его одежда и волосы промокли, щёки раскраснелись. Губы не дрожали. Баки глухо выдохнул. — Зачем ты вообще брал машину в прокат? — спросил он, его руки по-прежнему покоились на руле. — У меня есть машина, мы могли бы поехать на ней. — Я не брал её в прокат, — Питер опустил вниз смущённый взгляд. Дёрнул ногой, и что-то упало с глухим стуком. Термос, вероятно, который тот по привычке бросил под ноги. — Я её одолжил. — Угнал? — удивлённо-вопросительно поинтересовался Баки. — Ты же в курсе, что я полицейский и что... — Не угонял, — усмехнулся Питер. — Боже, что ты обо мне думаешь! — Я просто делаю выводы, — виновато ответил он. — Всё гораздо проще. Я делал фотографии для каталога Avis Rent a Car. Владельцу очень понравилось, как я сфотографировал твою машину и... В общем, помимо неплохой зарплаты я получил возможность взять одну машину на прокат бесплатно. Считай, это премиальные. — Рождественский бонус, — улыбнулся Баки. Питер кивнул. Баки слышал, как машины постепенно уезжали. Вероятно, трансляция фильма прервалась из-за погодных условий. В запотевшие окна было ничего не видно, но почему-то эту деталь такой неожиданно интимной обстановки менять не хотелось. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — продолжил Баки и двинулся ближе. — Чем плоха моя машина? — Она не моя? — Эта тоже не твоя. — Да, но тут всё иначе. — Ты взял в прокат машину из-за сиденья? — Снова ты об этом, — Питер закатил глаза. — Мы промокли насквозь. Я, если честно, уже замёрз, а мокрые сэндвичи мерзко пахнут. — Только не говори, что это свидание — катастрофа. — Ну, у нас всё ещё есть это общее сиденье. Мы можем выяснить, провокация это или нет. По взгляду Питера Баки понял две вещи. Первое — выяснять ничего не надо, всё было понятно с того самого момента, как он сел в машину. Конечно, это была провокация, тихий жалобный стон, попытка привлечь внимание к тому, чего так отчаянно хотел Питер. Второе — то, чего Питер так отчаянно хотел, должно было вот-вот случиться. Баки по-прежнему чувствовал себя идиотом, не понимал, откуда у него столько ненужным мыслей в голове и столько сантиментов в чувствах, которые присуще подросткам в период полового созревания. Но несмотря на это, двинулся ближе, как только стало ясно, что Питер его поцелует. Влажные, но тёплые руки Питера легли на его шею. Баки замер на мгновение, и всё тело словно застыло в предвкушении. И тогда Питер притянул его к себе и впился в губы жадно, без осторожности, без сомнений. Баки сначала растерялся, но мгновение спустя отпустил все колебания, ответив на поцелуй. Ему нравилось целовать Питера. Нравилось, как тот тянулся, как сжимал волосы на затылке, как вжимался всем своим телом в его настолько, насколько позволяла ситуация. Сплошное сиденье Шевроле Каприс неплохо ему в этом помогало, но даже оно не могло дать полной свободы, которую, например, мог бы предоставить диван, стоящий в комнате отдыха в полицейском участке. Или кровать, придвинутая к стене, в комнате Баки. Почему, почему он думал об этом именно сейчас? Словно пытался выиграть в соревновании на самые нелепые мысли во время поцелуя на первом свидании. И тут же обыграл сам себя, подумав, будет ли второе свидание. Чёрт, как же ему хотелось, чтобы у них с Питером было второе свидание. Настоящее, не обернувшееся катастрофой. Немного банальное, потому что банальность — это всегда безопасность. В кармане с громкостью чайки зазвенел пейджер. Баки вздрогнул и прикусил Питеру губу. — Ауч! — Чёрт! — вскрикнул Баки, про себя проклиная пейджеры. Поистине, адские изобретения. — Прости. — Нестрашно, — Питер усмехнулся. Провёл большим пальцем по щеке Баки. Улыбнулся мягко. — Думаешь, там что-то срочное? — Не знаю, — прошептал он в ответ. Если честно, он и знать не хотел. Он хотел, чтобы Питер снова поцеловал его в этом полном влажного воздуха салоне машины, под стучащий звук капель дождя по крыше, за запотевшими окнами, скрывающими их от посторонних глаз. — Я должен посмотреть, что там, да? — Да, — Питер убрал руки с его шеи. — Ненавижу свою работу. — Неправда. Ты её обожаешь. В этот раз Баки не стал отвечать. Он просунул руку в карман и кое-как выудил оттуда пейджер. Интересно, если там ничего важного, согласится ли Питер поцеловать его снова?