Роза ветров

— Урих женат? — Хочешь пригласить его на свидание? На губах Питера застыла хитрая улыбка. Он словно бросал вызов и одновременно пытался разрядить обстановку, несмотря на то, что сейчас в воздухе не витала и капля напряжённости. Опёршись на спинку кровати, он сидел, вытянув ноги. На нём не было футболки, и Баки без всякого стеснения рассматривал его подтянутое тело. Всё в нём было прекрасно: от светлой кожи до больших мышц, которые были обтянуты этой кожей. От шрама в районе рёбер до рельефного живота. Баки и сам мог похвастаться неплохой физической формой, но в его глазах Питер был греческим богом, сложенным по всем правилам и соответствующим самым высоким стандартам красоты. Правда была в том, что всю эту красоту Баки воспринимал как бонус, случайно выпавший ему как дубль на костях. Баки притягивало что-то другое, что-то, что не спрятать под слоем одежды или под горой мышц. То ли была какая-то магия в его улыбке, то ли всё дело было в обаянии, то ли просто в том, что Питер отличался от всех остальных людей, с которыми Баки когда-либо встречался, и это, несомненно, вызывало в нём интерес. — Он не в моём вкусе, — в шутливой манере ответил Баки и наконец лёг на бок, подперев голову рукой и опёршись локтем в матрас. Вытянутые ноги Питера были сантиметрах в двадцати от его лица. Питер улыбнулся шире и ласковей, склонил голову, словно под таким углом было удобнее разглядывать Баки. — Почему ты спрашиваешь? — чуть более серьёзным тоном спросил он. — Хочу понять, что он за человек. — Наличие жены в полицейской психологии даёт какие-то объяснения? — Скорее прибавляет работы тем офицерам, которым предстоит проводить допрос. — Ты же сказал, что не подозреваешь Уриха — вспомнил Питер. — Ладно, — Баки шумно выдохнул и сел на кровати. — Я по-прежнему не понимаю его мотивацию. Кажется, будто что-то важное ускользает от меня. Ощущение такое, что я пытаюсь почерпнуть воду из ручья руками, чтобы избавить себя от жажды, но та струйками пролезает сквозь пальцы, сбегая. — Оу, — протянул Питер, выглядя заинтересовано. — Считаешь, что Урих тебе соврал, когда приправил свой интерес благими намерениями? — Я не просто так считаю, я это знаю. — А причём тут жена? Баки ответил не сразу. Он не был уверен, что в его догадке есть хоть какой-то смысл. Если честно, это предположение не имело ни вещественных доказательств, ни логической доказательной цепочки. Он, конечно, в очередной раз мог списать всё на полицейское чутьё, но это была бы ложь чистой воды, а врать Питеру он не хотел. — Я слышал кашель, — начал он, стараясь тщательно подбирать слова, — когда был у Уриха. Мы беседовали, а потом в соседней комнате кто-то закашлял. Кашель был сильный, а Урих на мгновение растерял всю свою уверенность и напыщенность. И с тех пор я всё думаю, кто же мог так кашлять. Кашлял не ребёнок, это я точно знаю. Потому что, когда дети кашляют, они порой, знаешь, стараются слишком сильно, словно если приложить побольше усилий, кашель уйдёт. — Почему ты решил, что кашляла женщина? — Питер оторвался от спинки и сел, немного сгорбившись, наклоняясь ближе к Баки, чтобы не пропустить не единого слова. — Потому что среднестатистический американец не будет вести себя даже с больным мужчиной так, как вёл себя Урих. Я долго думал об этом и пришёл к выводу, что в другой комнате пряталась женщина — мать, сестра, жена или дочь. Питер уловил ход его мыслей и закивал. — Взрослый мужчина вряд ли бы стал жить с матерью или сестрой, — подхватил он и подтянул к себе ноги. — Вариант того, что это ребёнок, ты отмёл сразу. И таким образом осталась жена. — Да, — согласился Баки. — И ты считаешь, что Урих ищет «лекарство Золы», потому что оно может помочь его жене? — Так далеко я не думал. — Но ведь всё сходится. Его жена болеет, современные лекарства не помогают, тут он узнает про ученого, который когда-то имел огромные перспективы, и пытается его найти, — Питер взбудоражился, заговорив быстрее. — Вот только он узнаёт, что этот самый учёный мёртв. И в попытке докопаться до истины, он терроризирует полицию, а затем и человека, который был знаком с убитым задолго до сегодняшнего дня. — А что, если он был тем самым волонтёром, который купил для Золы хороший спальный мешок? — предположил Баки. — Ведь ему нужно было чем-то задобрить его. Не думаю, что, оказавшись на улице, Зола доверял всем подряд. — Интересный вариант, — поддакнул Питер. — Но я думал, мы отрицаем его причастность к убийству. — А я и не говорю, что Урих убил. Урих хотел получить информацию, возможно, даже заплатил за неё, но ничего не получил взамен. Вероятно, просто не успел, потому что Золу убили. — Нужно срочно всё это записать, — воскликнул Питер и поднялся с кровати. Его спортивные штаны немного сползли, и Баки отвлёкся, вспомнив всё то, чем они занимались час назад. — Ты идёшь? — Конечно, — после небольшой заминки сказал Баки и тоже встал. Они снова разложили на обеденном столе все бумаги, и Баки показал Питеру составленную им схему. Информацию о предполагаемой жене Уриха Питер вызвался вписать сам, а ещё обозначил возможные исследование Золы как достаточный мотив для убийства. Вспомнив о следах инъекций на спине парня с Понтиаком, он предположил, что между «лекарством Золы» и жертвой есть связь. Связи с остальными жертвами по-прежнему не было. Три жертвы, так или иначе связанные с военными структурами, держались обособленной группой даже в этой схеме. — Мы должны найти что-то, что связывает их всех, — выдохнул Баки разочаровано. — Потому что иначе во всём этом нет никакого смысла. Непризнанный учёный, парень, который не мог ходить, полковник, сунувший руку в армейскую казну, афроамериканец-гей, желавший отомстить за гибель своего парня и юноша, собиравшийся служить своей стране. Что у них может быть общего? Они ходили в одну прачечную? Ещё и чёртов Урих. Питер усмехнулся и нежно погладил колено Баки. — У нас большинство армейских, так? — спросил он с видом учителя, собирающегося объяснить, как работает таблица умножения. Баки кивнул. — А что, если парень с Понтиаком и Зола тоже были каким-то образом были связаны с армией? — Ты же говорил, что прогнал отпечатки пальцев по всем базам. — По всем доступным базам. Кто бы мне дал доступ к военным базам? Хоть я и работаю в криминалистической лаборатории полиции Нью-Йорка, мои возможности всё ещё ограничены. А вот у тебя, как я помню, есть связи в военной полиции. Связи. Ну конечно. Его бывшая работала в военной полиции и один раз уже ему помогла. Баки не знал, стоило ли рассчитывать на её помощь снова. Он знал, что поиск отпечатков пальцев много времени не займёт, спасибо умнику, который придумал, как перевести все образцы в машинный код. Однако он понимал, что в этот раз просьба была куда более серьёзной. Даже Наташа не могла подойти к парню из информационного отдела и попросить найти для неё кое-что. Гул голосов из кафе стал громче. Заиграла музыка — что-то, звучащее, как идеальный саундтрек для латиноамериканских танцев. Баки пытался сосредоточиться, гоняя свои мысли и придумывая, как подступиться к решению только что возникшей проблемы. Он признавал, что этот шаг необходим — им нужно выяснить, имеют ли Зола и парень с Понтиаком армейский след. Как и признавал, что этот путь вполне может оказаться тупиком. Вот только если здесь замешаны экспериментальные лекарства, ставящие людей на ноги... Он почувствовал, как Питер прижался носом к его щеке и потёрся, словно соскучившийся по ласкам кот. Коснулся губами щеки, и Баки осознал, что тот улыбается. — Ты снова задумался и снова сделал это, — прошептал он. — Сжал губы, сглотнул и провёл языком по зубам, не открывая рта, — со смешком вздохнул Баки. — Всё верно сказал? — Да, — согласился Питер. — Расслабься, чувак. О работе можно подумать и завтра. — Не называй меня чувак, — хрипло ответил Баки, чувствуя пальцы Питера под тканью свои шорт и мысленно посылая всё это расследование куда подальше, — когда твоя рука у меня в штанах. Питер расхохотался, громко и заливисто. И Баки понял, что погряз. В своих мыслях, в желаниях, в прикосновениях и в том, каким Питер становился рядом с ним. Он вроде бы и не менялся — всё так же глупо шутил, норовил сделать глупость и порой умничал слишком много. Но в то же время он превращался в кого-то другого — более уверенного, расслабленного и одновременно внимательного. Его глаза искрились, когда он смотрел на Баки, и эти искры ни с чем нельзя было спутать. В них крылись желание и забота, а ещё любопытство, азарт и восторг. — Ты останешься сегодня? — тихо спросил Баки, словно боялся, что Питер услышит его ответ и мгновенно испарится. Он не боялся ответа, который ему не понравится, и был готов принять отказ. Лишь бы это был прямой отказ, а не попытка уйти от ответа. Но всё же его сердце рассчитывало на другое. Оно билось в волнении, да так сильно, что казалось, будто рёбра дрожат, а вместе с ними и всё тело. — Да, — после небольшой паузы ответил Питер. Баки мгновенно расслабился, с облегчением опустив плечи и повернувшись к нему. — Но с тебя завтрак. Баки приподнял бровь, улыбнувшись сквозь лёгкое смущение, но внутри всё согрелось. Этот маленький мир, где были только они двое, был куда понятнее и безопаснее, чем любые схемы и расследования, и Баки позволил себе на мгновение забыть обо всём остальном.

***

Утро было волшебным. Баки старался не придавать особого значения тому, что Питер остался у него на ночь. Потому что на самом деле в этом не было ничего такого, и для многих пар — это вполне обычное и самое естественное положение вещей. Они проснулись под тихие ритмы рок-баллады начала восьмидесятых, приняли душ вместе и достаточно плотно позавтракали. По дороге до лаборатории криминалистов Питер много улыбался и подпевал песням, звучавшим на радио. Его футболка была помята, но, кажется, это его нисколько не беспокоило. Баки смеялся вместе с ним, но старался сосредотачиваться на дороге перед собой, чтобы случайно не стать участником дорожно-транспортного пришествия. Высадив Питера у мраморного здания лаборатории, Баки поспешил в полицейский участок и за время, потраченное на этот путь, сильно заскучал. Ему не хватало шума, и он сделал музыку громче в надежде заполнить образовавшиеся внутри чувство пустоты. В полицейском участке с утра было шумно. В девять часов капитан Пирс провёл очередное оперативное совещания, на котором разглагольствовал о статистике и проценте раскрываемости преступлений за первое полугодие, рассказывал о каких-то коэффициентах и о том, как подсчитывается общий рейтинг с таким видом, будто вся работа полицейский заключалась в формировании приятного образа Нью-Йоркской полиции в глазах гражданских, помешанных на чтении газет и просмотре вечерних новостей в семейном кругу. После обеда, состоявшего из чашки кофе и двух сэндвичей из автомата, Баки решил вернуться к схеме, на которую вчера потратил немало времени. Все выводы были перенесены на бумагу, и это не могло не радовать. Мысль о жене Уриха не давала ему покоя, хоть он и понимал, что эта линия расследования вряд ли приведёт его к убийце. Он нашёл в деле копии карточек с отпечатками пальцев и попросил Фелицию сделать ещё два дубликата. Та, как всегда, поворчала, но сделала свою работу на отлично. В тот самый момент, когда Баки убирал карточки, к нему подошёл Рамлоу. Он пытался выглядеть сурово, потому что несколько офицеров, работавших под его начальством, ошивались в коридоре, ведущем к КПЗ, а он старался не терять марку в их присутствии, «чтобы они не думали, что не получат пизды, случись что». Упершись руками о столешницу, он шмыгнул носом. — Мне нужно допросить парня, проходящего свидетелем по делу о продаже палёной китайской техники, — сказал он. В тоне его голоса Баки услышал сомнение и нотку смущения и сразу понял, что к чему. — Тебе нужен напарник? — Ага. Тебе даже не обязательно будет говорить, даже в дело вникать ни хрена не надо. — И зачем я тогда нужен? — Ну как зачем. Так принято. У каждого копа должен быть дублёр, — раздражённо ответил Рамлоу. — Ты не хуже меня знаешь правило. А брать с собой зелёных офицеров я не хочу. Блядский Купер испортил мне прошлый допрос, так что я до сих пор зол. Сочувственно посмотрев на сержанта, Баки кивнул и принялся убирать дела. Через пятнадцать минут он сидел на пассажирском сиденье полицейской машины. Как объяснил Рамлоу, свидетель держал небольшой магазин электрических товаров в Бруклине, вся его техника была местного производства, так что было её немного и продавалась она по высоким ценам. Спрос был небольшой, но это не сильно печалило свидетеля, потому что помимо магазина он держал ещё прачечную и сдавал помещение в аренду под парикмахерскую. — И как же он попал в твоё поле зрения? — спросил Баки. — Поспрашивал, — ответил Рамлоу монотонно. — Мы же на паль эту случайно вышли. Какой-то недоумок пытался втюхать в ломбард радиоприёмник задорого, чтобы купить сигареты или наркоту, я не знаю, с документами из оптового магазина. — Дай угадаю, оценщик — твой информатор? — А то. Он мне и позвонил сразу. Парень, принесший электронику, струхнул немного, когда меня увидел, но успокоился, когда понял, что меня интересует только барахло, которое он припёр в ломбард. А мне и правда пофиг было, да и сейчас ничего не изменилось. Не собираюсь я надрывать жопу, пока эти придурки из отдела по борьбе с распространением наркотиков сидят в засадах и выслеживают «потенциальных» продавцов, ну. — Парень сдал тебе того, кто продавал приёмники? — Сдал, — Рамлоу самодовольно улыбнулся, как всегда улыбался, когда всё шло как надо. — Пришлось, правда, ему заплатить. Точнее, мне стало его жалко. — Без меня ты совсем размяк, — рассмеялся Баки. — Размяк я ещё при тебе. Фасад магазина электроники ничем не отличался от фасада любого другого магазина: кирпичные стены были выкрашены в бледно-жёлтый цвет в попытке избавиться от ненужных граффити, белая вывеска над входом казалась неестественно маленькой, а красные буквы на ней расплылись от времени, потемнев до густого, почти ржавого оттенка. Зато наклейка на стеклянной двери была новой — аккуратной, красно-охристой, без единой царапины. У входа стояла урна с отдельным отсеком для окурков — тоже новая. Слева от двери висел синий почтовый ящик, слишком чистый на фоне стены. Рамлоу сжал губы, выдохнул и шагнул к двери. — Главное смотри, чтобы я не расквасил ему морду, — попросил тот и ухмыльнулся той самой хитрой улыбкой, к которой Баки привык ещё в те времена, когда они были напарниками. Внутри магазин представлял собой всю ту же странную смесь из старины, которой требовался ремонт, и попытки выглядеть современно. Довольно быстро стало ясно, что хозяин делает всё возможное, чтобы это место выглядело более презентабельно. В тот момент, когда они вошли в магазин, этот небольшого роста мужчина лет тридцати с русыми волосами как раз менял потолочные светильники. Рамлоу показал ему удостоверение прежде, чем тот успел проронить хоть слово. — Чем обязан? — спустившись со стремянки, спросил мужчина. Пахло в магазине пылью и дешёвым пластиком. Баки осмотрелся по сторонам, пока Рамлоу вкратце объяснял мужчине сложившуюся ситуацию. Он с интересом рассматривал полки с разного рода устройствами, а когда наткнулся на выставленный в ближайшей к нему витрине телевизор, всерьёз задумался, не купить ли ему такой домой. И мигом вспомнил, что однажды стал случайным свидетелем того, как Питер с интересом разглядывал витрину магазина видеокассет. Он улыбнулся себе под нос, представив, их двоих лежащих на кровати и смотрящих взятый в прокат фильм. Боже, какой же он идиот. — ...а это детектив Барнс, — услышав своё имя, Баки повернулся к Рамлоу, — он мне помогает. — Роджер Перкинс, — представился мужчина. Он как-то странно улыбнулся, от чего Баки стало не по себе. — Давайте пройдём в подсобку. Подсобка оказалась маленькой и тесной, заставленной каталожными шкафами, заполненными архивными коробами. За столом в этой комнате без окон сидела молодая девушка и что-то с усердием вписывала в журнал. — Кэролайн, — мужчина обратился к ней с улыбкой, — присмотри, пожалуйста, за торговым залом. Мне нужно переговорить с полицейскими. Кэролайн подняла взгляд. Баки сразу заметил сходство между мистером Перкинсом и Кэролайн — те же глаза и форма лица, только нос у неё был чуть более аккуратный и вздёрнутый. — Моя сестра, — пояснил мистер Перкинс, заняв освободившееся место. Баки и Рамлоу сели на пластиковые стулья, стоявшие подле. — Мы с ней вместе унаследовали этот магазин от нашего отца. — Как давно? — вырвалось у Баки, несмотря на то, что они с Рамлоу договорились, что допросом заведует он. Но ведь допрос, как таковой ещё не начался, верно? — Пару месяцев назад, — сказал мистер Перкинс и откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. Это была плохая новость. Рамлоу тоже был не в восторге, что читалось в его взгляде, но отступать он не собирался. Он сразу же перехватил инициативу и, как и полагается хорошему полицейскому, разъяснил все права и попросил разрешение записывать те слова Перкинса, которые он посчитает важными. Допрос проходил ровно, но Баки то и дело ловил на себе взгляд этого Перкинса. Это нервировало и немного раздражало, а ещё отвлекало, что вдобавок его только злило. Рамлоу этого не замечал, продолжал заваливать Перкинса вопросами, как ни в чём не бывало. Через двадцать минут Перкинс уже показывал им все необходимые лицензии и разрешения на продажу товара. Рамлоу записывал реквизиты, слушая его объяснения по поводу каждой бумажки. Потом он спросил про сертификаты подлинности на конкретные товары, уточнил были ли случаи кражи из магазина и дальше повёл допрос по нужному ему пути. — А такими радиоприёмниками торгуете? — спросил Рамлоу и вытащил из кармана те самые документы, про которые рассказывал Баки ещё в машине. Это были копии с удалёнными данными о гарантийном сроке и адресе сервисного центра, в который можно было бы по гарантии сдать агрегат. Перкинс, прочитав что-то, вернул сертификаты Рамлоу и, встав со стула и одарив Баки очередной улыбкой, переместился к одному из каталожных шкафов. — Кажется, ты ему нравишься, — со смешком сказал Рамлоу, даже не стараясь звучать тихо. Баки отвечать не стал. — Нашёл, — победным тоном произнёс Перкинс. — Точно, я так и думал. С этими приёмниками был странный случай. Мы закупали их у поставщика-оптовика, — продолжил рассказывать он, заняв своё прежнее место, — всего несколько штук. Вот, сержант, смотрите — шесть штук, работающих как от сети, так и от батареек. Два экземпляра вместе с коробками были выставлены на витрине и... — А зачем вы выставляете на витрине технику в коробках? — перебил Перкинса Баки. Рамлоу не одарил его взрывным взглядом, а значит, и сам собирался задать такой нелепый вопрос. — В том смысле, что в коробках товар не видно. — Вместе с коробками, — поправил он. — Дело в том, что эта модель продавалась в специальной коробке, при её изготовлении использовался плотный картон с добавлением волокон пластика. У неё имелись ручки, как у пакета, что было огромным плюсом для многих покупателей. Понимаете, коробка в данном случае — невероятно грамотный инструмент маркетинга, склоняющий покупателя на свою сторону удобством и новшеством одновременно. Как я уже сказал, два приёмника были выставлены вместе с коробками, которые в один прекрасный день кто-то украл. — Приёмники? — переспросил Рамлоу. — Нет, только коробки и всё, что в них было, в том числе сертификаты, лицензии и гарантийные талоны. Больше всего было жалко пропавшие кабели питания, потому что продать приёмники без них уже было невозможно. — Вы обращались в полицию? Перкинс усмехнулся. Он был готов расхохотаться, но сдержался. Однако на щеках всё равно проявился румянец, а нижняя губа немного дрожала. Рамлоу понял намёк и продолжать эту тему не стал. Вместо этого, он спросил, что стало с этими двумя радиоприёмниками, которые оказались непригодны к продаже без кабелей. — Один я забрал себе, — сказал Перкинс. — А второй отец подарил своему брату, то есть моему дяде на прошлое Рождество. — А когда у вас украли документы? — спросил Барнс. Рамлоу пнул его ногу, намекая на то, что сейчас самое время помолчать. Но Баки не собирался отступать. В его голове неожиданно собрался пазл, включающий в себя бессмысленные кражи в районе Бруклина и закрытое дело мисс Оганес. При воспоминании о мисс Оганес, он наконец понял, почему Перкинс так странно на него поглядывал — они встречались на одном из благотворительных мероприятий в поддержку мигрантов. Он смутно помнил, как Перкинс в сопровождении мужчины постарше (вероятно отца или дяди) приносил старые вещи в качестве пожертвования. — Точно не знаю, — Перкинс покачал головой, — мы заметили пропажу за несколько дней до Рождества во время годовой инвентаризации. И Перкинс протянул Рамлоу пачку каких-то документов. Когда, наконец, они вышли из магазина, было почти пять часов вечера. В машину они сели не сразу: Рамлоу решил покурить, а Баки всё ещё обдумывал всё, что произошло. Он пытался найти связь между двумя странными ограблениями, но в то же время ругал себя за то, что лезет не в своё дело. В конце концов, он даже не работал в полиции Бруклина, не говоря уже о том, что расследовать кражи в принципе не любил. — Поехали, — скомандовал Рамлоу. — Подкину тебя до участка, а потом повезу все документы Перкинса в информационное бюро. — Мне не надо в участок, — сказал Баки, подходя к машине. Рамлоу замер, так и открыв двери. — Довезёшь меня до лаборатории криминалистов? — Не вопрос, — сержант пожал плечами. — Заваливайся. Баки кивнул и сел в машину. И всю дорогу до места назначения надеялся, что Питер всё ещё на работе.