A little star

Адара проснулась рано, несмотря на ночные приключения. Жёлтые клыки и дергающийся нос всё ещё всплывали в сознании, отдаваясь неприятной головной болью. На ладони всё ещё ощущались частички магии Поттера. Только утром она поняла, насколько опозорилась. Все, даже Долгопупс, нашли в себе силы убежать. А она замерла и не сдвинулась с места! Стояла и тряслась от страха, как маленькая девочка. А ведь Адара — Блэк! Ей нельзя было поддаваться ужасу. Адаре следовало сразить этого пса, показать кто на самом деле главный в Хогвартсе. Но главным оказался Поттер. Во время погони тот, хоть и совсем не знал замка, пытался выручить остальных. Он даже защитил Адару перед Грейнджер, вернулся за ней и слова не сказал, когда она тряслась, а Адара уж точно тряслась. И чем же она его отблагодарила? Кивнула. Как многословно и подобающе с её стороны! Он спас Адаре жизнь, как бы ей не хотелось этого признавать... А ещё он держал её за руку. Так разрешалось только Драко. Неприятное ощущение поселилось в груди Адары, как будто она предавала кузена, отдавая его привилегию кому-то другому, такому как Поттеру. Драко бы злился. И был бы прав! Кто такой Поттер по сравнению с ним? Адара и знает его меньше месяца! Испытывая смешанные чувства, Адара около десяти раз помыла руки с мылом с запахом одуванчиков. И всё равно она чувствовала аромат лилий. Она заправила постель вручную, хотя все её соседки делали это с помощью магии. Адара только и надеялась, что остальные девочки не замечают этого. Они ещё ни разу не видели, как она успешно пользуется палочкой, но пока не задавали вопросов. Да и вообще не особо разговаривали. Сев на подоконник, Адара поделила волосы на две части и взяла в руки расчёску. Птицы вовсю щебетали за окном, из маленькой хижины лесничего Хагрида валил дым, облака мирно плыли по небу. Осень обещала быть тёплой, чему не могли не радоваться ученики. Но вопреки хорошей погоде, завтрак начался не очень удачно. Сначала Драко прошёл мимо стола Гриффиндора, красный от гнева. Его план мести не удался. Он смотрел на Поттера и Уизли, а потом, усевшись за свой стол, сверлил взглядом затылок Адары, пытаясь прочитать её мысли. Ощущение не из приятных. Однако Поттер и Уизли были слишком увлечены своим разговором. Они одарили Драко ухмылочками, а затем яростно зашептались, явно радостные от воспоминаний о приключениях прошлой ночи. Адара и не думала о дружбе, которая может зародиться между ней и мальчиками на основе недавних событий. Уизли относился к ней скептически, ведь она чуть не назвала Грейнджер грязнокровкой. А Поттер... ну, он был странным. Но когда он поздоровался и улыбнулся, Адара не смогла сдержать ответную улыбку. Мальчики не посвятили её в свои тайны, но ей вполне хватало простых приветствий. Грейнджер молчала и игнорировала каждого. Это было лучше, чем её утренние лекции, но резко отвернуться от Долгопупса, когда тот едва слышно попросил сахарницу, было невежливо. Адара всё ещё ярко помнила, как Грейнджер её обвинила в заговоре с Драко, как сверкали её карие глаза в темноте. По её мнению, Адара была предательницей. И Адара не собиралась этого прощать. Неделя шла своим чередом. Уроки, домашние задания, короткие письма тёте. Адаре иногда приходилось останавливать себя, чтобы не обернуться и не рассказать что-нибудь забавное Драко. Тот часто бросал на неё взгляды, словно ожидая, что вот-вот и они заговорят. Но Паркинсон и остальные слизеринцы успевали забрать его раньше. Слухи о том, что Поттер — новый ловец сборной Гриффиндора расползались по башне. Адаре стало немного обидно, что именно Поттер сумел проявить себя в тот день, а не она. Смотреть на матч было не так весело, как играть самой, но Адара смирилась и стала приглядываться к мальчику. «Тренировки всё исправят», — надеялась она. Грейнджер держалась одна. Девочки с комнаты с ней не разговаривали, разве что только Патил, которая немного потеплела даже к Адаре. Но назвать их подругами было сложно. И, откровенно говоря, Грейнджер ужасно раздражала Адару, и она поделилась этим в письме с тётей. Во-первых, Грейнджер была выскочкой, не знающей границ. Она разговаривала со всеми свысока, иногда поучая даже второй курс, а они были старше их на целый год! Этот назидательный тон просто выводил из себя. В этом сентябре Адара произносила «заткнись» чаще, чем за всю свою жизнь. Во-вторых, Грейнджер была невероятно умна. Вокруг неё вечно лежали книги, на пальцах были чернильные пятна, а эссе выходили далеко за необходимый минимум. Она получала высшие баллы за всё, за что бралась, не считая Зельеварение. Единственное, что ей не давалось, — полёты на метле. Там-то Адара и навёрстывала упущенные несколько баллов за домашние задания. И в-третьих, конечно, Адара не могла простить ей незаслуженных обвинений. «Никогда и ни за что», — пообещала себе Адара, наблюдая за тем, как Грейнджер читает книгу на соседней кровати. Неожиданно Адара обнаружила, что чувствует себя... не в своей тарелке. Это было не тоже самое, как в самые первые дни, когда пёстрые цвета Гриффиндора резали глаз. Она никогда раньше не задумывалась, что ей захочется с кем-то поговорить. Раньше рядом всегда был Драко и тётя Цисси. Иногда приходили письма от Нотта. В конце концов с ней болтал Добби. Если такое чувство посетило бы её дома, то она бы поиграла в квиддич или просто полетала на метле вокруг поместья. В Хогвартсе такого делать было нельзя: метлы давались только в определенные часы и строго под надзором мадам Трюк. Кэсси приносила в клювике каждое утро цветы, как в августе, когда Адара не выходила из комнаты почти месяц. Наверное, находила где-то в поле, что было недалеко от замка. Несколько раз Кэсси прилетала и ночью. Она забиралась в приоткрытое окно, что было рядом с кроватью Адары, и просто наблюдала за ней, дожидаясь, пока хозяйка заснёт. Адаре было от этого легче. Кто-то, пусть это и сова, заботился о ней. Однажды Адара подошла к профессору МакГонагалл после занятия. Она была деканом факультета Гриффиндора, что должно было сделать из неё хоть какого-нибудь союзника. А что важнее, она была деканом уже продолжительное время. И её слова, брошенные в самый первый день после распределения, Адара никогда не забывала. Если и начинать расследование о маме, то отсюда. Но профессор МакГонагалл так посмотрела на неё... вся магия с запахом печенья с шоколадом выветрилась из кабинета, оставляя непривычную пустоту, за исключением гудящей магии стен. Адара извинилась и вышла из класса, даже не успев начать. «Не только у меня плохая неделя», — вздохнула про себя Адара и пока что отложила эту тему, собираясь поискать какие-нибудь выпускные альбомы в библиотеке. В один из дней, когда все ученики Хогвартса завтракали, как обычно влетела совиная почта. Кэсси на этот раз не принесла цветов: ночью уже были заморозки. Наверное, многие слабые растения не пережили этого. Адара ласково погладила её по клювику, вовремя успев убрать руку, чтобы Кэсси не клюнула её. А потом все заметили шесть сов, несущих длинный свёрток. Адара с замиранием сердца смотрела на эту посылку: форма так напоминала метлу! И к всеобщему удивлению, свёрток упал прямо в тарелку к Поттеру, которая разбилась под тяжестью посылки. Не успели и шесть сов отлететь, как появилась седьмая, сбросившая письмо сверху. Поттер и Уизли тут же вскрыли конверт, а затем, прочитав письмо, вскочили с мест, утаскивая за собой свёрток. Драко, Крэбб и Гойл пошли за ними следом. Адара невольно повернулась к столу профессоров и сразу же встретилась взглядом с профессором МакГонагалл. Та нахмурилась. От женщины, что была так добра в первый день после распределения, не осталось ни следа. Затем Адара перевела взгляд к Снейпу, который слишком внимательно смотрел двери Большого Зала, за которыми только что скрылись Драко и остальные. Неожиданно он посмотрел в сторону Адары, где совсем недавно рядом сидели Поттер и Уизли. На его лице проскользнула гримаса отвращения и чистейшей ненависти. Время летело незаметно. С кучей домашних заданий, дополнительных индивидуальных работ для Снейпа и попытками подготовиться к зачёту по Трансфигурации прошло больше месяца. Бесконечные коридоры, лестницы с отсутствующими ступеньками, портреты — всё это стало привычным и больше не таким весёлым. Гриффиндорская башня так и не смогла приблизиться к чему-то похожему на дом. Теперь Драко делал вид, что Адара не его кузина: толкал плечом, даже когда весь коридор был пуст, называл её позором семьи, предательницей и подружкой грязнокровок и, находясь рядом, открыто насмехался. Он чувствовал вседозволенность совсем недолго. Адара просто не могла это слушать. Она начала ввязываться в неравные драки, так как Драко никогда не ходил один, где чаще выходила проигравшей, но защитившей свою честь. Против трёх волшебных палочек у неё, к сожалению, было лишь два кулака. Мадам Помфри казалась недовольной, но совсем не удивлённой тем, что Адара не рассказывала о событиях, которые подарили ей какую-нибудь причуду. «В точности как отец и мать!», — приговаривала она, восстанавливая первоначальный цвет кожи или пытаясь найти на полке целебный отвар. Но на вопросы о маме она только цыкала. Однако профессор МакГонагалл была не так добра, как мадам Помфри. За каждую драку она назначала штрафные очки и отработки. Не улучшило положение то, что Адара не могла работать в полную силу со всеми на уроках. Она так и не научилась чувствовать свою магию, из-за чего каждую отработку получала разочарованные вздохи, а впоследствии гневные письма тёти. В который раз Адара утвердилась, что такая чувствительность к магии была проклятьем, а не даром. К слухам о том, что Поттер был новым ловцом Гриффиндора, добавилась сплетня о его новой метле «Нимбус-2000». Это была новейшая, идеальная и сверхскоростная метла, о которой мечтал каждый, особенно Драко и Адара. Адара не имела привычки верить слухам, ведь сама часто подвергалась заведомому осуждению из-за чьей-то болтовни об её отце. Но если метла была реальной, то колкости и гнев Драко вполне объяснялись. Ведь это было нечестно. Первокурсник не должен привозить с собой метлу. Но, конечно, звезда Поттер снова оказался исключением из правил. Пролетело почти два месяца. А продвижений по маме или связи с Поттером не было. — Ну и какой толк от вашей библиотеки... — проворчала Адара, после того, как её прогнала библиотекарша мадам Пинс. Это была строгая женщина, которая не терпела никаких звуков, выше шёпота. А ещё она начинала ненавидеть Адару, ведь та постоянно пыталась вынести из её драгоценной библиотеки книгу о всевозможных взаимодействиях магии и вечно досаждала с выпускными альбомами. И Адара медленно, но верно чувствовала, что впадает в безумие. По замку витал запах запеченной тыквы. Повсюду были расставлены свечи, а старшие ребята украсили о Общую гостиную Гриффиндора паутинками и надгробиями. А это значит, что наступил Хеллоуин. Спустя два месяца теории, профессор Флитвик решил, что все готовы для практики. Это только ухудшило и так плохое настроение Адары. Её определили в пару с Браун. Они обе были не рады раскладу событий, но, кажется, готовы друг друга потерпеть. — Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнес «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол. Достичь результата казалось невозможно. Громкая, тихая, свистящая, взрывающаяся, бурлящая магия слилась в одно месиво, которое давило на Адару. Мысли путались, в ушах звенело. Она даже не могла нормально произнести заклинание. Браун изо всех сил старалась поднять это перо. Когда профессор Флитвик не видел, она цепляла кончиком палочки пёрышко и пыталась перевернуть. И, заметив бездействие Адары, передала эстафету ей. После недолгих препирательств, Браун снова начала мучить перо. К середине урока они смогли найти общий язык. Браун рассказывала о своём лете, о мнении о Хогвартсе, о том, как она с Патил наткнулись на Филча... А Адара слушала, играя со своей прядью волос. Оказалось, что Браун не такая уж и раздражающая. Она, кажется, даже и забыла, что они наговорили друг другу в первый день. Соседка легко пародировала голос Снейпа или строгий тон профессора МакГонагалл, открыто делилась своими впечатлениями и интересовалась мнением Адары, будто бы они были давние друзья. Профессор Флитвик был занят больше учениками Когтеврана, так что разговор оставался незамеченными. Внезапно монолог Браун о придирчивости Снейпа прервал профессор Флитвик: — О, великолепно! — он зааплодировал. — Все видели: мисс Грейнджер удалось! Все повернулись на Грейнджер, над которой в воздухе на высоте полутора метра зависло перо. На её щеках выступил едва заметный румянец, и она опустила перо. Профессор Флитвик приписал Гриффиндору дополнительные очки и ещё раз похвалил Грейнджер. — Гермиона просто выпендривается... — прошептала Браун, прежде чем снова попытаться заколдовать перо. Ей хотелось достичь такого же результата, чтобы обогнать Грейнджер. Адара положила руки на парту, в затем легла на них, искоса смотря на довольную Грейнджер. Её умения и знания одновременно и раздражали, и восхищали. Она была грязнокровкой, но владела магией лучше, чем Адара. И это сводило последнюю с ума. Но Грейнджер не появилась на следующем уроке. А она никогда не пропускала даже самые скучные предметы, как История магии. Патил опоздала на урок, что было даже не замечено профессором Биннсом, и тут же начала докладывать Браун, где она была. Впервые, то, что эти две подружки сидят рядом, не отвлекало и было полезным. Оказывается, Грейнджер плакала в туалете. Она прогнала Патил и попросила оставить её в покое. К сожалению, причин такого поведения она не знала, но Браун тут же начала выдвигать идеи о том, что кто-то её оскорбил, а может, высмеял Пивз. И каждый урок по новой. Отметка «отсутствует», удивлённые вопросы профессоров, далекие от реальности предположения Браун, жалость Патил. Даже Поттер и Уизли оборачивались и, кажется, что-то знали. Адара не планировала идти в туалет к Грейнджер. Но ноги всё равно вели её туда. Эти два месяца Адара пристально наблюдала за Грейнджер. Сначала от скуки, ведь квиддич в любое время суток был запрещен. Затем, когда Грейнджер стала раздражать, чтобы её обогнать хотя бы в теоретических знаниях. А потом Адара поняла, что Грейнджер так же неуютно, как и ей. Если у Адары была Кэсси, то у Грейнджер только книги. Пока с Адарой хотя бы здоровались, то с Грейнджер никто не хотел иметь дело, кроме слишком доброй Патил и профессоров. Над Адарой не смеялись, всё ещё немного побаиваясь после её конфликтов со Слизерином, а над Грейнджер не стеснялись отпускать шутки. Несмотря на обиду из-за незаслуженных обвинений, Адара не могла не сочувствовать соседке. Коридоры были пусты, за исключением призрака, который разговаривал с одним из портретов. Несмотря на тёплый свет от факелов, было холодно. Солнечная осень быстро закончилась, сменившись дождями. Сначала появилась магия с запахом и треском сушенных листьев, а затем из-за поворота вынырнул профессор Квиррелл. Он что-то бормотал, разговаривал сам с собой и почёсывал руки. Адара слегка нахмурилась и продолжила накручивать прядь волос на палец и напевать песню, услышанную когда-то в детстве. Ей совсем не нравился Квиррелл, и она не могла заставить себя притворяться, что он приятный. Они почти прошли мимо друг друга, как профессор Квиррелл без единой запинки спросил: — Почему не на ужине? Адара даже вздрогнула от неожиданности. Это совсем не было похоже на обычного профессора, боявшегося своей тени. Заметив её реакцию, профессор Квиррелл тут же вернулся к своим нервным привычкам и из него вылетел неуверенный смешок. — В уборную иду, — ответила Адара и указала в направлении женского туалета. Профессор Квиррелл закивал и нелепо заулыбался. Он что-то промямлил, пожелал хорошего вечера, запнулся о свои одежды и стремительно пошёл прочь. Адара вовремя отвернулась, чтобы не смотреть на его тюрбан, в котором, по-видимому, лежал какой-то очень темный артефакт, а не дольки чеснока. Но не успев и сделать пары шагов, она всё-таки обернулась. Профессор по какой-то причине тоже пропускал праздничный ужин. Адара зашла бесшумно и облокотилась о раковину. Все, вероятно, пировали в честь Хеллоуина в Большом зале, уплетали мятные леденцы. А Грейнджер сидела в самой первой кабинке и плакала. Несколько минут Адара слушала шмыгание носом, всхлипы, которые иногда становились тише, но потом с новой силой раздавались из кабинки. Магия Грейнджер была разбита. Розы увяли, чернила пересохли, книги размокли и пропахли сыростью. Она была несчастной и безнадежной, значительно разнясь с обычной собранностью и заносчивостью. — Почему ты плачешь? — тихо спросила Адара, наконец набравшись смелости. Всхлипы прекратились. Грейнджер, наверное, испугалась, потому что даже перестала дышать. — Чего тебе? Оставь меня в покое! — сдавленно ответила она, снова шмыгая носом. Адара сжала край раковины. Патил была права: Грейнджер всех прогоняет. Сама Адара всего пару раз сталкивалась с утешением кого-либо. Нотт один раз в жизни расплакался перед ней после похорон его матери, а Драко в тот раз был расстроен из-за жёсткого комментария отца. Но это было другое. — Ты не ответила на мой вопрос, — снова заговорила Адара. — Уходи! Просто оставь меня одну! — Пир идёт. А ты здесь, — продолжила Адара. Ей показалось, что это чем-то напоминает ту ночь, когда Грейнджер обвинила её в заговоре с Драко. Интересно, она всё ещё думала, что Адара всё знала? — Какая разница? Если со мной никто и так дружить не хочет! Кому я там нужна? — с новой волной рыданий ответила Грейнджер. — Я ведь настоящий кошмар! Слова Грейнджер эхом отозвалась в голове Адары. Это были те мысли, которые Адара боялась сама озвучить. Мысли об одиночестве. Она замечала косые взгляды однокурсников, когда приходила от отработок профессора МакГонагалл, видела недовольные лица старост. Спальня всегда была холодна и неприветлива. Грейнджер тоже никто не жаловал с её лекциями. Уизли с неприязнью отзывался о ней, Браун часто пререкалась с ней, даже Поттер иногда закатывал глаза на каком-нибудь её вопрос, а Адара постоянно ей грубила. Пазл медленно сложился в голове. Не были ли Грейнджер и она в этом похожи? Они обе были не нужны в Гриффиндоре, обе имели не лучшие репутации, обе были одиноки. — Я так не считаю, — выдавила из себя Адара. Адара принялась ковырять плитку туалета носком туфли. Говорить вслух что-то такое было смущающим и неловким. Предлагать свою дружбу было в новинку. Но теперь они не будут так одиноки. Грейнджер шмыгнула носом в последний раз и открыла дверцу кабинки. Её глаза были опухшими, а щеки и нос раскраснелись от долгих рыданий. — Но я ведь «настоящий кошмар», — неуверенно повторила Грейнджер. — И что с того? Все мы здесь немного настоящие кошмары. Адара пожала плечами и улыбнулась ровно на столько, чтобы не было видно её клыков. Каждый ученик был по-своему кошмарен. Да что уж говорить, она сама была тем ещё кошмаром, особенно для профессора МакГонагалл. Грейнджер удивленно раскрыла свои карие глаза, но тут же недоверчиво нахмурилась. Адара всё ещё помнила, как эти же самые глаза смотрели на неё из темноты, обвиняя. Но теперь что-то кардинально изменилось. Грейнджер колебалась, однако не зашла обратно в кабинку. Прижавшись спиной к дверце, она настороженно прищурилась. — Ты не врёшь? — Нет. Магия Грейнджер расцвела, заиграла теми же тёплыми красками. Она завертелась, закружилась и с надеждой забурлила. Её губы растянулись в улыбке, а глаза, которые минуту назад были красными от слёз, повеселели. Грейнджер подошла поближе, неуверенно ступая по плитке. — Все думают, что я заучка... Дразнятся. А я просто хочу помочь, — сказала она, стоя теперь перед Адарой. — Ну... мой послужной список нужно озвучивать? — Адара усмехнулась. Она обвела взглядом туалет, а затем встала рядом с Грейнджер и посмотрела в зеркало. — К чёрту их. Всех. Грейнджер удивленно повернулась к Адаре. Было почти слышно, как крутятся шестерёнки в её голове. Через несколько секунд она вернула взгляд к зеркалу. — Да. К чёрту всех, кроме нас. Адара повернулась к Гермионе и заулыбалась. В карих глазах плясали огоньки от факелов и остаточный блеск от недавних рыданий. Спутанная копна волос делала Гермиону похожей на облачко. Пусть она и была той ещё занозой, пусть она может одной лишь фразой заставить кровь вскипеть, пусть она и мешает спать по ночам... Не успев и раскрыть рта, Адара вдруг почувствовала, что там, в коридоре, кто-то идёт, или, точнее, что-то.  Огромное и с отвратительно пахнущей магией. Слава Мерлину, что это был не тот трёхголовый пёс, однако оно направлялось сюда, в женский туалет, где как на ладони были девочки. Гермиона ничего не поняла, но, услышав приближающиеся шаги, совсем не похожие на человеческие, испуганно посмотрела на Адару. Они на несколько секунд замерли, растерявшись. Шаги стали громче. Адара схватила Гермиону за рукав мантии и затащила в кабинку туалета. Что-то зашло в туалет. Оно стояло на пороге, издавая нечленораздельные звуки. Его магия была настолько отвратительной, что Адаре приходилось прикладывать уйму усилий, чтобы её не стошнило. Где-то далеко в коридоре кто-то тоже направлялся в женскую уборную. Адара сразу же узнала аромат лилий и эту почти осязаемую связь. А где Поттер, там и Уизли. Гермиона приставила палец к губам и приоткрыла дверцу, что было ошибкой. Тролль, теперь они знали, что это он, заметил Гермиону, а следом и Адару. Он был около четырёх метров роста, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. У него были короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки у тролля были намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую он держал в руке, волочилась за ним по полу. От него исходил запах немытого туалета и грязных носков настолько сильно, что желудок хотел вывернуться наизнанку. Девочки замерли, а дверца кабинки открывалась всё шире и шире, так как Гермиона от ужаса отпустила её. Адара стало плохо, и она едва сдержала рвотный позыв. Они медленно попятились к стенке, а тролль шагнул ближе. Дверь в туалет захлопнулась, а затем раздался звук поворота ключа. Там, по ту сторону, стояли Поттер и Уизли! Они закрыли Адару и Гермиону наедине с этим! Их обеих прошибло током. Голос вернулся, и они завизжали. Гермиона вцепилась в руку Адары, пытаясь достать свою палочку. Тролль начал размахивать своей дубиной, сметая прикрепленные к стене раковины. Адара закрыла их головы своей рукой, пытаясь спасти от летящих осколков. Дверь снова открылась, и в уборную влетели Поттер и Уизли, похожие на призраков. Тролль приближался, не обращая внимания на гостей. — Отвлеки его! — отчаянно прокричал Поттер Уизли. Он схватил с пола затычку для умывальника и метнул её в стену со всей силы. Тролль остановился в метрах от Адары и Гермионы. Они, пытающиеся защитить друг дружку, медленно и испуганно подняли голову. Тролль неуклюже развернулся, чтобы посмотреть, кто произвел шум. Он уставился на Поттера и заколебался, решая, на кого ему напасть, а затем шагнул к Поттеру, поднимая свою дубину. — Эй, тупая башка! — заорал Уизли, успевший добежать до угла уборной, и швырнул в тролля кусок металлической трубы. Тролль совсем не обратил внимание на то, что в его плечо прилетел кусок железа. Зато он услышал крик и снова остановился, поворачиваясь то к Уизли, то к Поттеру. Воспользовавшись его замешательством, Поттер закричал: — Бегите! Давайте, бегите! Адара с ужасом перевела взгляд на Поттера. Её тело само начало двигаться и тянуть за собой Гермиону. Однако Гермиона застыла с открытым ртом и отказывалась хоть как-то шевелиться. Адара пыталась сдвинуть её с места, но ничего не выходило. А без неё она никуда не пойдет. Вытащив палочку, Адара попыталась вспомнить хоть что-нибудь, что вообще сработало бы. Крики Поттера и разносящееся по помещению эхо, рикошетом отлетающее от стен, привели тролля в ещё большее замешательство. Он растерялся, видя перед собой так много целей, и не знал что ему делать. Вдруг тролль заревел и шагнул к Уизли, так как он был ближе всех к нему и ему некуда было бежать. И тут Поттер совершил очень глупый, но отважный поступок. Он разбежался и запрыгнул на тролля сзади, хватаясь двумя руками за его шею. Громила не почувствовал его, однако Поттер воткнул ему глубоко в ноздрю палочку. Тролль тут же завыл от боли, завертелся и замахал дубиной, снося верхушки у кабинок туалета. Адара взвизгнула. Ей пришлось прикрывать голову и свою, и Гермионы, так как она всё ещё не шевелилась. Поттер болтался на его шее, пытаясь не упасть. В любую секунду тролль мог скинуть его и расплющить своей дубиной. Уизли выхватил свою волшебную палочку и с растерянным видом посмотрел на друга, затем на девочек, а потом обратно на Поттера. — Вингардиум Левиоса! — выкрикнул он. Внезапно дубина вырвалась из руки тролля, поднялась в воздух, зависла на мгновение, медленно перевернулась и с ужасным треском обрушилась на голову своего владельца. Тролль зашатался и упал, ударившись об пол с такой силой, что стены уборной задрожали. Поттер поднялся на ноги. Он весь дрожал и не мог перевести дух. Адара сразу же подошла к нему, беспокойно смотря то на Гермиону, то на тролля, который, кажется, просто был без сознания. Она невесело посмеялась. Вот и вторые приключения, чтобы никто не заскучал. Уизли встал рядом, всё ещё держа палочку поднятой, на всякий случай. — Он... он мёртв? — первой нарушила тишину Гермиона, осевшая около стены. Она была бледна, как мел. — Не думаю, — ответил Поттер, всё ещё на взводе. — Я полагаю, он просто в нокауте. Он наклонился к троллю и вытащил из его ноздри свою волшебную палочку. Она вся была покрыта чем-то похожим на засохший серый клей. — Фу, ну и мерзкие же у него сопли. Поттер вытер это месиво о свою мантию. Адара сморщилась, представляя, как потом это будет сложно отстирать домовым эльфам, вроде Добби. — Сначала та псина, теперь тролль... — нервно сказала Адара. Она обернулась на дверной проём, где вот-вот появится профессор МакГонагалл, которая бежала со всех ног, явно не погладить по головке, Снейп, в ужасе и гневе, и профессор Квиррелл, готовый уже упасть от страха в коридоре. Адара посмотрела на остальных и обвела взглядом в пух и прах уничтоженный женский туалет, а затем взглянула на однокурсников, выглядевших не лучше. Она успела только указать на дверь, прежде чем ворвались профессор МакГонагалл, Снейп и профессор Квиррелл. Последний, увидев лежащего тролля без сознания, тихо заскулил и плюхнулся на пол, схватившись за сердце. Снейп тут же начал рассматривать тролля, а профессор МакГонагалл впилась взглядом в них троих, изредка поглядывая на Гермиону, которая тяжело встала с пола. У профессора даже губы побелели от гнева, направленного на учеников. — О чём, позвольте вас спросить, вы думали? — В её голосе была холодная ярость. Адара покосилась на Поттера, судорожно вытирающего свою палочку, а тот на Уизли, который держал свою палочку всё ещё поднятой. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне? Гермиона, не крепко стоя на ногах, подошла ближе и встала рядом с Адарой. — Профессор МакГонагалл, они оказались здесь из-за меня, — слабым голосом сказала Гермиона. — Мисс Грейнджер! Профессор МакГонагалл явно не ожидала такого от своей любимой ученицы, даже её магия немного поникла. — Я пошла искать тролля, потому что... Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться... Потому что я прочитала о троллях всё, что есть в библиотеке, и всё о них знаю... — продолжила Гермиона. Палочка Уизли звонко упала на пол, а глаза Поттера заметно расширились в удивлении. Адара виновато опустила голову, начиная ковырять носком туфли плитку. Кто бы мог подумать, сама Гермиона Грейнджер, зазнайка, будет лгать в лицо преподавателю? Профессор МакГонагалл в ужасе смотрела на Гермиону. — Если бы они втроём не нашли меня, я была бы уже мертва, — самым честным голосом произнесла Гермиона. — Адара, когда тролль только появился, защитила меня от осколков, Гарри прыгнул на шею тролля и засунул в ноздрю палочку, а Рон заколдовал его дубину и отправил его в нокаут. У них просто не было времени, чтобы позвать кого-нибудь из профессоров. Когда они появились, тролль вот-вот бы нас... — осеклась Гермиона, но тут же продолжила, — вот-вот бы нас прикончил. Поттер, Уизли и Адара постарались придать своим лицам такое выражение, будто эта история их совсем не удивила и всё произошло точно так, как и описала Гермиона. — Ну что ж, в таком случае... — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл, однако, казалось, вот-вот и полетят искры из-за её магии, — Мисс Грейнджер, глупая вы девочка, как вам могло прийти в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?! Гермиона поникла и опустила голову. Адара прикусила внутренную сторону щёки, обеспокоенно смотря на неё. Гермиона, самая правильная девочка, которую они только видели, сознательно подстроила всё так, чтобы остальные не получили наказания. Словно они были друзьями. — Мисс Грейнджер, по вашей вине, на счёт Гриффиндора записываются пять штрафных очков! — грозно произнес профессор МакГонагалл. — Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Если с вами всё в порядке, вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных. Гермиона вышла из туалета, бросая на оставшихся однокурсников осторожные взгляды. Профессор МакГонагалл, магия которой буквально метала молнии, повернулась к ним. В её взгляде читался гнев и что-то ещё такое, чему никто не мог подобрать слов. — Что ж, даже выслушав историю, рассказанную мисс Грейнджер, я всё ещё убеждаю, что вам троим просто повезло. Но тем не менее, не каждый первокурсник сможет одолеть взрослого горного тролля, не растеряться и защитить своих друзей. Каждый из вас получает по пять призовых очков. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти. Они поспешно вышли из женской уборной. Из головы Адары не выходили слова профессора МакГонагалл: «своих друзей». Это ощущалось совсем по-новому. Гермиона только что защитила их, солгав прямо в лицо профессора МакГонагалл, и получила штрафные очки. Уизли и Поттер спасли их от горного тролля, ставя свои жизни под угрозу, а последний ещё и от трёхголового пса. Адара вспомнила, как пыталась защитить Уизли и Поттера перед профессором МакГонагалл, боясь, что тех выгонят из Хогвартса из-за Драко. Да и сегодня... Адара пошла к Гермионе, несмотря на то, как сильно она её раздражала. «Так и поступают друзья, верно?» — подумала она и украдкой посмотрела на всё ещё ошарашенных Гарри и Рона. — Могла бы дать нам и больше чем пятнадцать очков, — проворчал Рон, как только они дошли до второго этажа. — Ты хотел сказать — десять, — поправил его Гарри. — Она наказала на пять очков Гермиону. — Она молодец, что вытащила нас из беды, — признал Рон и почесал затылок.— Хотя мы на самом деле спасли вас. — Вам бы не пришлось нас спасать, если бы вы не заперли тролля в туалете, — ответила и закатила глаза Адара. Но что-то в её взгляде определенно поменялось. Рон и Гарри виновато переглянулись и что-то пробормотали о девчонках. Общая гостиная Гриффиндора сверкала. Ученики продолжали свой Хеллоуинский пир, громко распевая песни и веселясь. Магия торжественно кричала, радуясь созданному хаосу. Гермиона одиноко стояла у стены, наблюдая за пиршеством. Рон, Гарри и Адара подошли к ней. Несколько секунд они глупо переглядывались, прежде чем поблагодарить её. Мальчики ушли к столу и рыжим близнецам, а Адара осталась, чувствуя, что нужно сказать что-то ещё, продолжить то, что не успела в уборной. — Так... мы друзья? — первая спросила Гермиона. Адара на мгновение замерла. Её сердце забилось в груди так громко, что крики гриффиндорцев ушли на второй план. — Друзья, — ответила она, не тая улыбку. Карие глаза Гермионы засверкали от искр, исходящих от палочек старшекурсников. Адара обернулась, завороженно застыв. Еда в тарелках пополнялась, кубки блестели, а магия вихрем проносилась по гостиной, ликуя. Маки наполняли воздух своим ароматом, даря уверенность и защищенность. Старшие ученики распевали свои шутливые песни, а младшие ребята хохотали, крадя из-под носа друг у друга еду. Сэр Ник болтал с каким-то портретом в самом углу, деловито крутя в руке свою шпагу. Даже староста Уизли позволил себе быть свободным — он стоял у стены без своего вечно съезжающего колпака, поедая канапе. Под потолком кружились светящиеся жёлтые шарики, напоминающие горячие звёзды. Они беспорядочно двигались, иногда проносясь прямо под носом у какого-нибудь второкурсника или чуть ли не падая в чей-нибудь стакан.  Впервые этот хаос стал приятным, и в какой-то степени близким. Адара посмотрела на Гермиону, взяла её за край рукава мантии и потащила за собой. На этот раз Гермиона охотно шла за ней. Горячая магия Общей гостиной Гриффиндора распростёрла свои объятья для двух новых друзей, заигрывая и хихикая.