Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Хрясь! Вжииииу… Шмяк! Сухая, обледенелая ветка чахлого куста жалобно хрустнула под ударом бамбуковой палки. Наступил декабрь. Зима в горах Цанцюн ударила ледяными ветрами и первым, колким снегом. По расписанию, утвержденному Шэнь Цинцю, Бей Фэн должна была прямо сейчас совершать свою вечернюю «спортивную ходьбу» по периметру Пика. Два часа на свежем воздухе для укрепления тела. Но у Бей Фэн сдали нервы. Вместо того чтобы наматывать километры по замерзшим тропинкам, она ходила по кругу диаметром в пять метров строго вокруг своей каменной пристройки. Это формально считалось ходьбой, но по факту было актом агрессивного вытаптывания снега. На каждом третьем шаге она с размаху била палкой по несчастному голому кусту, который имел неосторожность вырасти у её двери. — Капиллярный эффект! — Хрясь! — Это же гребаная школьная программа! Почему оно не течет?! Её дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облаками. Руки, сжимающие палку, были черными по локоть. Не просто испачканными, а въевшимися в кожу до состояния шахтерского загара. Последние три дня Бей Фэн пыталась изобрести фломастер. Её план казался безупречным: взять полую бамбуковую трубку, вставить внутрь заостренную деревянную палочку, обмотать её волокнами из духовного войлока (как фитиль), а сверху надеть герметичную крышку-колпачок с тряпочкой на жопке, чтобы не текло. Оставалась сущая мелочь: чернила. Местная тушь для кистей была слишком водянистой. Она вытекала из войлока за три секунды, оставляя на бумаге черную лужу. БФ попыталась её загустить. И тут физика мира Сянься сказала ей: «Добро пожаловать в ад, гуманитарий». Она скупила через Самолёта (Шан Цинхуа) литры дешевого вина и килограммы древесной сажи высшего качества. Попытки с первой по третью были слишком густыми. 60% сажи превратили жидкость в замазку для окон. Войлок забился намертво. Попытки с четвертой по шестую были жидкими. Вино испарялось от тепла печи-кан в пристройке, и БФ ходила пьяная от спиртовых паров, а маркер оставлял серые, прерывистые следы. Седьмая, восьмая и сегодняшняя девятая попытка закончились термической катастрофой. Она попыталась использовать крахмал как загуститель. Но стоило поставить чашку на кан, как крахмал заварился в черный клейстер. — Я не хочу макать эту чертову кисточку! — БФ нанесла кусту финальный удар, сломав ветку, и отшвырнула палку в снег. — Я хочу автоматизацию! Она потерла лицо черными пальцами, оставив на щеке боевой раскрас командос, и толкнула дубовую дверь своей пристройки. Внутри было тепло, как в тропиках. Печь-кан работала безукоризненно. Но запах… В каменной келье без окон стоял густой аромат пережженного спирта, горелой сажи и вареного крахмала. На столе-книжке валялись разобранные бамбуковые трубки, куски черного войлока и испорченная бумага. Бей Фэн села на табурет и уставилась на чашку с девятым прототипом «чернил». Внутри лежала черная слизь, похожая на деготь. Раздался тихий, почти неслышный стук. Дверь приоткрылась, и в щель проскользнул Ло Бинхэ. На нем был утепленный зимний халат, а в руках он держал поднос с горячим ужином. Он шагнул внутрь и замер, оценивая масштаб бедствия. БФ сидела в центре хаоса, бледная, с черными руками, всклокоченными волосами и абсолютно безумным взглядом. — Шимей Бей… — Ло Бинхэ осторожно сделал шаг к столу. — Я принес рис и тушеные овощи с кунжутным… — Поставь и исчезни, — голос Бей Фэн лязгнул, как ржавый металл. Бинхэ моргнул. Он привык к её холодности, но сейчас от неё исходили волны концентрированной, искрящейся агрессии. Её Земное Ядро (его зачатки), перегретое стрессом, буквально давило на барабанные перепонки. — Твои руки… — он посмотрел на её въевшуюся сажу. — Я могу принести горячей воды с горчичным порошком. Он хорошо оттирает… — Я сказала — исчезни! — БФ резко повернулась к нему. В этот момент она ненавидела его идеальное, чистое лицо, его аккуратную прическу и его спокойствие. — Ты вибрируешь слишком громко! Твое присутствие жрет мою концентрацию! Просто выйди вон и закрой за собой дверь! Ло Бинхэ мгновенно опустил глаза. Ни тени обиды не отразилось на его лице. — Понял, шимей. Оставляю поднос на краю. Он бесшумно поставил еду, развернулся и вышел. Оказавшись на улице под ледяным дождем со снегом, он посмотрел на дубовую ручку двери. На ней остался жирный черный отпечаток пальцев Бей Фэн. Ло Бинхэ достал из рукава чистую тряпицу, смочил её под дождем и тщательно, с маниакальной аккуратностью, оттер сажу с ручки. «Она не в себе. Слишком много думает. Нужно завтра добавить в суп корень валерианы для успокоения», — сделал пометку его внутренний сталкер-логист. А в пристройке Бей Фэн уронила голову на стол. Она не успела даже выдохнуть, как дверь снова распахнулась. — Сестренка Бей! Нин Инъин влетела в комнату как розовый ураган. На ней была теплая накидка с меховой оторочкой, а в волосах красовались новые ленты с серебряными снежинками. — Смотри, как красиво падает снег! Шизюнь сказал, что зимняя стужа очищает помыслы! А чем это у тебя так странно пахнет? Ты что-то готовишь? Бей Фэн медленно подняла голову. Черные разводы на лице Бей Фэн в сочетании с её серо-зелеными глазами придали ей вид демона-мстителя из низших миров. Нин Инъин осеклась на полуслове, её радостная улыбка медленно сползла, сменившись выражением испуга. — Сестренка… Бей? У тебя… щека… — Инъин робко протянула руку, но Бей Фэн резко отпрянула. — Ленточки, — прошептала БФ. Её голос вибрировал от подавленной ярости. — Снежинки. Шицзе, ты действительно думаешь, что если ты привяжешь к своим волосам кусок шелка, мир станет лучше? — Я просто хотела… — Нин Инъин шмыгнула носом, её глаза начали подозрительно блестеть. — Прозрей уже! — Бей Фэн встала, нависая над ней. Психика тридцатилетней женщины, запертой в бесконечном цикле каллиграфических фейлов, окончательно дала сбой. — Мир — это говно, об обшивку которого мы каждый день стираем свои души. Твои банты не помогут тебе, когда реальность решит тебя сожрать. Ты… ты сейчас просто розовое пятно в моей оперативной памяти, которое жрет драгоценные ресурсы тишины! Уходи! Инъин замерла. Крупная слеза скатилась по её щеке. Она никогда не видела Бей Фэн такой — не заторможенной, не странной, а по-настоящему пугающей и злой. Она всхлипнула, развернулась и, закрыв лицо руками, выбежала в декабрьскую стужу. Бей Фэн постояла секунду, глядя на захлопнувшуюся дверь. Тишина, за которую она так боролась, ударила по ушам. «Лог Системы: Внимание! Отношения с Нин Инъин: -15. Вы сорвались на ключевом источнике социальной защиты. Рекомендуется откат к заводским настройкам "Странная шимэй"». — Бля… — Бей Фэн тяжело опустилась на табурет. Раздражение сменилось привычной, свинцовой усталостью. — Извини, шицзе. Тяжелый день. Калибровка Ци не идет. Она потерла лицо, размазывая сажу еще сильнее. Ей нужно было вернуть имидж, иначе Шэнь Цинцю решит, что она стала опасной. Вечер принес новую проблему. Шэнь Цинцю, облаченный в новый зимний халат на подкладке из того самого «откатного» войлока, решил лично проинспектировать ход работ по инвентаризации библиотеки. Его новый дом был почти готов, он только что принял ванну и пребывал в состоянии хищного спокойствия. Он вошел в пристройку Бей Фэн без стука, привычно проигнорировав коврик. Остановился. Прикрыл нос веером. — Бей Фэн. Я ожидал увидеть здесь ученицу, постигающую суть материалов, а не демона из угольной ямы. Что это за вонь? Ты пыталась сварить яд для всего Пика? Бей Фэн сидела за столом. Она не подняла головы. Её взгляд был прикован к чашке с застывшим клейстером, который должен был стать чернилами. Она не могла хамить Горному Лорду, но и сил на вежливость не осталось. Она просто посмотрела на него… волком. Исподлобья, сгустив всю свою ненависть к законам вязкости в одном этом взгляде. Шэнь Цинцю замер. Он увидел в её глазах не страх, а то самое глухое, беспросветное бешенство, которое он сам чувствовал годами, когда у него «нихуя не получалось» вырваться из своего прошлого. Это было родство душ в самом уродливом его проявлении. — Учитель… — голос БФ был тихим и хриплым. — Сажа слишком тяжелая. Крахмал — слишком липкий. Вино — слишком летучее. Я ненавижу… химию. Шэнь Цинцю неожиданно для самого себя не разозлился. Его это… забавило. Видеть Бей Фэн побежденной каким-то куском угля было приятнее, чем видеть её триумф. — Твоя самоуверенность снова сыграла с тобой злую шутку, — он подошел к столу, кончиком веера брезгливо коснувшись черной жижи. — Крахмал — для бедняков и рубах. Если хочешь, чтобы твоя грязь текла, добавь туда каплю масла сосны и канифоль. Но ты слишком занята своим гневом, чтобы думать. Он оставил на краю стола маленькую баночку с каким-то маслом, которое «случайно» оказалось у него в рукаве. — Отмойся. От тебя пахнет как от пьяного кочегара. Завтра я жду отчет по библиотеке. В чистом виде. Шэнь Цинцю ушел, оставив Бей Фэн в глубоком замешательстве. Оскорбление, совет и подарок в одной упаковке. «Классический SQQ. Ну, хотя бы не убил за взгляд». Декабрьская стужа кусала за щеки. Бей Фэн шла в сторону столовой, надев свои новые ушные протекторы на крючках — серые, войлочные, абсолютно неэстетичные, но теплые. Она была в отвратительном настроении. Десятая попытка создания маркера снова провалилась утром (скрип палочки по бумаге заставил её зубы ныть). На узкой тропинке дорогу ей преградила группа адепток. Те самые «серые халаты», которые месяц копили желчь. Во главе стояла Сяо Мэй — та самая «тень» Нин Инъин. — Смотрите-ка, — Сяо Мэй скрестила руки на груди. — Наша «личная ученица» вышла из своей норы. Бей Фэн, тебе не кажется, что ты слишком много о себе возомнила? Почему ты моешься в горячей воде каждый день, пока мы ждем талонов? Почему у тебя пружины в кровати, а у нас доски? Бей Фэн остановилась. Она посмотрела на Сяо Мэй. Потом на остальных девочек. Те зашипели, как стая рассерженных гусей: «Ведьма! Выскочка! Пользуется добротой Шизюня!» БФ чувствовала, как внутри закипает мозг. У неё не было сил на дискуссию. У неё не было сил даже на то, чтобы напугать их «взглядом Лорда». Она просто замерла. Прижала локти к бокам, согнула кисти рук под углом, превращая их в подобие птичьих лап, и сделала шаг вперед. — Ко-ко-ко-ко-ко… — абсолютно серьезно, мертвым голосом произнесла она, глядя Сяо Мэй прямо в переносицу. — Что?! — адептка попятилась. — Ты что несешь?! Бей Фэн не ответила. Она продолжала идти вперед, совершая странные, дерганые движения локтями, имитируя походку очень целеустремленной курицы. Она просто «проплыла» сквозь их строй, игнорируя попытки схватить её за плечо. Её похуизм достиг такого уровня, что она превратилась в объект, не поддающийся социальному воздействию. — Она точно сумасшедшая! — выкрикнула Сяо Мэй ей в спину. — Мы это так не оставим, Бей Фэн! Ты еще пожалеешь, что считаешь нас птицами! Бей Фэн даже не обернулась. «Юниты кудахчут. Уровень шума приемлемый. Главное — завтра добавить канифоль в одиннадцатый прототип». Она не видела, как в тенях бамбука Ло Бинхэ сжимал кулаки, глядя на стайку девочек. Он слышал всё. И он уже знал, что следующая стирка для Сяо Мэй будет… очень неудачной. В её халаты «случайно» попадет едкая щелочь, а талоны на душ исчезнут из её тумбочки. Никто не смеет называть его Мозга сумасшедшей. Ночью Бей Фэн лежала на своем матрасе, укрытая обрезками духовного войлока. Было тепло. Но где-то на краю сознания мигало предупреждение. — Пусть приходят, — пробормотала БФ, засыпая. — Если они испортят мой матрас… я залью им в глотки девятую порцию сажи с крахмалом. Декабрьский снег мягко укрывал Пик Цинцзин, скрывая под собой гнилые ветки кустов и назревающую жестокость подростков. Жизнь в этом мире становилась всё более… детализированной. Лог Системы: [Внимание! Социальное напряжение в женском общежитии достигло отметки: 95%.] [Прогноз: Групповое нападение ("Тёмная") ожидается в течение 48 часов.] [Статус Бей Фэн: Почти доделала маркер. На остальное похер.]