Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Возвращение с четырехчасовой каллиграфии всегда ощущалось как выход из шахты после двойной смены. Бей Фэн переставляла ноги на автомате, мечтая только о двух вещах: смыть с себя запах туши и упасть лицом в свой идеальный, пружинно-войлочный матрас. Она подошла к своей пристройке. Дверь была приоткрыта. Коврик «Уходите» был не просто сдвинут. Он был отброшен в сторону, а на пороге виднелись грязные следы. Бей Фэн замерла. Её пульс, обычно ровный, как стук метронома, сделал короткий скачок и... остановился. Внутри неё включился режим абсолютного, ледяного штиля. Режим сисадмина, который зашел в серверную и увидел, что кто-то перерезал кабели. Она толкнула дверь. В комнате воняло. Густо, кисло, до боли знакомо. Это был запах той самой «девятой порции» чернил — смеси пережженного спирта, сажи и заваренного крахмала, которую она оставила в чашке на столе. Только теперь чашка была разбита. А её содержимое — густая, черная, несмываемая клейкая масса — было вылито прямо в центр её кровати. На её белоснежный, нежный шелковый наматрасник. Жижа глубоко впиталась в ткань, добравшись до верхнего слоя войлока. Это было не всё. Стол-книжка был перевернут. Чертежи вентиляции для хижины Шэнь Цинцю, над которыми она сидела два вечера, были изодраны в мелкие клочья и разбросаны по полу. Бей Фэн медленно перевела взгляд на свисающий с кровати кусок шелка. С него на каменный пол с тихим кап... кап... падала густая черная слизь. Она не закричала. Она не заплакала, несмотря на ком в груди. В её голове просто запустилась программа антикризисного управления. «Ущерб: критический. Матрас подлежит перетяжке. Чертежи уничтожены. Время простоя: минимум два дня. Виновники: очевидны. Цель: Превентивный удар такой силы, чтобы мысль о повторении акции вызывала у объектов панические атаки до конца жизни». Она развернулась, вышла из комнаты, аккуратно закрыла дверь и направилась прямо к бамбуковой хижине Горного Лорда. Шэнь Цинцю был в превосходном настроении. Он только что закончил получасовую сессию в своей новой, отапливаемой купальне. От него пахло сандалом, волосы были перекинуты через плечо, а в руках он держал чашку горячего чая, сидя на пушистом меховом стульчаке, который (как он теперь признавал в глубине души) был лучшим изобретением этого века. Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил его нахмуриться. — Входи. На пороге стояла Бей Фэн. Она была бледнее обычного, а её серо-зеленые глаза напоминали два куска мутного льда. — Учитель, — она не поклонилась. Она стояла прямо. — У нас... технический простой. Возникли непредсказуемые переменные. Шэнь Цинцю медленно поставил чашку. — Поясни. — Проект вашей вентиляции откладывается на три дня, — ровным, лишенным интонаций голосом отчеканила БФ. — Моя рабочая зона была... скомпрометирована. Взлом. Мой матрас залит чернилами. Чертежи порваны. Брови Шэнь Цинцю поползли вверх. Кто-то на его Пике осмелился нарушить приказ о неприкосновенности этой девчонки? И, что хуже, этот «кто-то» сорвал сроки сдачи его личного комфорта? — Кто? — коротко спросил он, и в его голосе зазвенел металл. — Имена. Мин Фань? — Нет, Учитель. Женское общежитие. Группа адепток во главе с Сяо Мэй, — БФ посмотрела ему прямо в глаза. — Они... обиделись, что я не хочу с ними играть в их иерархические игры. Они уничтожили мое имущество. Шэнь Цинцю усмехнулся, раскрыв веер. — Девичьи склоки. И что ты хочешь? Чтобы я их выпорол бамбуковыми палками перед всем Пиком? Это банально, Бей Фэн. Это шумно и неэстетично. — Я хочу... провести массовую инвентаризацию, — БФ сделала шаг вперед. Её голос упал до шепота. — Учитель. У вас... есть "Свечи Забвения"? Те, что погружают в сон без сновидений? Веер в руке Шэнь Цинцю замер. — Свечи есть. Зачем они тебе? Ты хочешь их отравить? Я не позволю убивать своих учеников из-за матраса. — Никаких убийств, — БФ пожала плечами. — Только... дисциплинарная коррекция. Я хочу... девальвировать их гордость. Волосы, Учитель. Косы — это их статус. Их красота. Их... всё. Я хочу зайти ночью и... обрезать их под корень. Оставить им... щетину. Шэнь Цинцю застыл. В древнем Китае обрезание волос приравнивалось к отрубанию руки. Это был позор, клеймо раба или изгнанника. То, что предлагала эта двенадцатилетняя сирота, было... дьявольски жестоко. Это было изощренное психологическое уничтожение. — Ты сумасшедшая, — выдохнул он, чувствуя, как по спине бежит холодок восхищения. — Если ты сделаешь это, они поймут, что это ты. Завтра они разорвут тебя на куски, как только проснутся. Бей Фэн скупо, мерзко улыбнулась. — Не поймут. Потому что... я тоже буду спать. И... я тоже проснусь... остриженной. Я состригу свои волосы вместе с ними. Я стану... одной из жертв "неизвестного демона". Глаза Шэнь Цинцю расширились. «Фальшивый флаг. Она пожертвует собственными волосами, чтобы обеспечить себе алиби и насладиться их истерикой из первого ряда. Боги, эта дрянь — гений интриги». Он не смог сдержать смешка. Это было слишком идеально. Он подошел к шкафчику, достал оттуда тонкую красную свечу и положил её на стол перед Бей Фэн. Рядом лег духовный резец — тонкое, изогнутое лезвие, которое ШЦЦ использовал для обрезки редких трав. Оно резало всё, не издавая ни звука. — Свеча горит час. Дым усыпляет мгновенно, — Шэнь Цинцю скрестил руки на груди. — Если ты попадешься, Бей Фэн... я лично оббрею тебя налысо и заставлю мыть полы в столовой до конца дней. — Я не попадусь, Учитель, — БФ сгребла свечу и лезвие. — Завтра... на Пике Цинцзин... сменится мода. Ночь была темной, безлунной. Снег мягко ложился на крыши бараков. Бей Фэн, завернутая в черный плащ, бесшумно скользила вдоль стены женского общежития. У неё не было ци-поступи, но у неё был опыт хождения по квартире так, чтобы не скрипнула ни одна половица, чтобы не разбудить мать. Она подошла к задней двери. Та была заперта. БФ только потянулась к шпильке в волосах (отмычке), как вдруг из тени вынырнула фигура. Ло Бинхэ. На нем тоже был темный халат. Он не сказал ни слова. Просто протянул руку, влил в дверной замок каплю своей Ци, и щеколда бесшумно отъехала в сторону. Он сделал шаг назад, сливаясь с темнотой, и кивнул ей. Его глаза в полумраке блестели мрачным, предвкушающим огнем. Он знал, что её комнату разгромили (он сам принес ей чистую воду час назад и видел чернильное пятно). И он пришел... держать для неё дверь. «Хороший юнит. Полезный», — мысленно отметила БФ, проскальзывая внутрь. В бараке стоял душный запах спящих тел и храп. БФ достала красную свечу, чиркнула кресалом и поставила её у входа. Сладковатый, тяжелый дым медленно пополз по полу, заполняя помещение. Храп стал глуше, дыхание девочек выровнялось. Сонное оцепенение накрыло барак. Бей Фэн зажала нос мокрой тряпкой. Она достала резец. Лезвие тускло блеснуло. Она не стала стричь всех. Это было бы неэффективно. Она прошлась вдоль рядов, выискивая тех, кто сегодня стоял на её пути, тех, кто хихикал за спиной Сяо Мэй. Сяо Мэй спала на лучшем месте у окна. Её длинные, густые волосы были аккуратно заплетены в слабую косу и перекинуты через подушку. Бей Фэн подошла ближе. Никаких эмоций. Только холодный расчет. Она просунула лезвие резца под косу у самого основания шеи. Вжик. Духовная сталь прошла сквозь волосы как сквозь теплое масло. Ни звука. Ни сопротивления. Толстая, длинная коса осталась в руке Бей Фэн. Она брезгливо бросила её в мешок, который принесла с собой. Затем перешла к следующей. Вжик. Еще одна коса. Вжик. Роскошный хвост. Она стригла их быстро, криво, не заботясь об эстетике. Она оставляла им обрубки разной длины — где-то до плеч, где-то до ушей. Это должно было выглядеть так, будто по бараку пронесся безумный жнец. Через пятнадцать минут мешок был полон волос, а семь главных обидчиц превратились в ощипанных куриц. Нин Инъин, спавшую в своей комнате, БФ даже не тронула. Бей Фэн затушила свечу, забрала мешок и выскользнула на улицу. Ло Бинхэ стоял там же. Он посмотрел на раздутый мешок, и уголок его губ дрогнул в странной полуулыбке. Он снова беззвучно закрыл дверь. — В печь, — шепотом приказала БФ, сунув ему мешок. — Сожги дотла. Чтобы и запаха не осталось. Ло Бинхэ кивнул и растворился в снежной ночи. Бей Фэн вернулась в свою воняющую чернилами пристройку. Она села перед маленьким бронзовым зеркалом. Взглянула на свое уставшее лицо, на длинную косу, спускающуюся ниже пояса. Она ненавидела эти волосы. Они путались, они сохли полдня, они требовали ухода. БФ взяла резец. Она не стала делать себе кривые обрубки, как остальным. Она зажала волосы между пальцами, прикинула угол наклона от затылка к подбородку — строгая геометрия, идеальный наклон. Вжик. Левая сторона упала на пол. Вжик. Правая сторона. Вжик. Вжик. Она подравняла концы, добиваясь более-менее ровного среза. Это было удлиненное каре — строгое, графичное, закрывающее шею, но открывающее острые скулы. В её прошлом мире такую стрижку носили бизнес-леди и стильные стервы. Она посмотрела в зеркало. Из него на неё смотрел не забитый ребенок, а холодный, сосредоточенный аналитик. Легкость в голове была невероятной. — Профит, — удовлетворенно выдохнула Бей Фэн, зарываясь пальцами в короткие пряди. — Расход шампуня снижен на 70%. Аэродинамика улучшена. Она легла на край испорченного матраса, стараясь не касаться чернильного пятна, и уснула с улыбкой на губах. Утро на Пике Цинцзин началось с вопля, который мог бы посоперничать с криком горной баньши. Бей Фэн, уже одетая и причесанная (на расчесывание ушло ровно пять секунд!), медленно вышла на тренировочную площадку. Там творился апокалипсис. Семь адепток бегали кругами, закрывая головы руками и рыдая в голос. Сяо Мэй сидела на земле, сжимая в руках кривые обрубки своих некогда прекрасных волос, и выла. Остальные ученики, включая Мин Фаня, в ужасе отступали от них, словно боясь заразиться. — Мои волосы! — кричала Сяо Мэй. — Демон! Демон приходил ночью! — Шизюнь! Шизюнь, помогите! Нас осквернили! — вторили ей остальные. Нин Инъин, которая спала в другом конце зала и проснулась с целыми волосами, растерянно металась между подругами, не понимая, что делать. И тут она увидела Бей Фэн. — Сестренка Бей! — Инъин подбежала к ней и ахнула, закрыв рот ладонями. — О Небеса... Твои волосы! Тебя тоже?! Бей Фэн стояла с невозмутимым лицом, на котором была нарисована легкая, профессионально-нейтральная печаль. — Да, шицзе... — она потрогала ровный срез своего каре. — Я проснулась... а они... короткие. Какая жалость. — Но... но у тебя они обрезаны почти ровно! А у Сяо Мэй — клочьями! — Инъин была в шоке. Бей Фэн пожала плечами. — Видимо... демон был перфекционистом... когда дошел до меня. Или... у меня волосы послушнее. Не знаю. Главное... — она сделала паузу, — теперь мне нужно меньше времени на мытье головы. Я... найду в этом плюсы. Инъин смотрела на неё как на святую мученицу, которая принимает удары судьбы со смирением Будды. В этот момент двери Зала открылись, и на крыльцо вышел Шэнь Цинцю. Толпа мгновенно затихла, прерываясь только на всхлипывания остриженных девиц. Шэнь Цинцю окинул взглядом площадку. Он увидел рыдающую Сяо Мэй с её обрубками. Он увидел испуганные лица учеников. А потом его взгляд остановился на Бей Фэн. Она стояла в стороне. Без платка. Без слез. Её новые волосы, подстриженные геометрически безупречным каре, обрамляли бледное лицо. Это выглядело не как наказание. Это выглядело как манифест. Острые углы, прямые линии, абсолютная, холодная эстетика. Шэнь Цинцю почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это было потрясающе красиво в своей чужеродности. Она выглядела как оружие, лишенное всего лишнего. Он встретился с ней глазами. Бей Фэн медленно, с достоинством поклонилась. В её глазах не было раскаяния. В них было: «Работа выполнена. Заказчик доволен?» Шэнь Цинцю прикрыл рот веером, чтобы никто не увидел его маниакальной, торжествующей улыбки. «Гениальная. Беспощадная. Моя дрянь». — Что за истерика на моем Пике? — его голос прозвучал ледяным громом. — Шизюнь! — Мин Фань бросился на колени. — Ночью приходил демон! Он остриг сестер! Это позор! Мы должны объявить тревогу! Шэнь Цинцю фыркнул. — Демон, который стрижет волосы? Какая нелепость. Это духи-проказники, которых притянула ваша лень и зависть! — он обвел взглядом рыдающих девиц. — Вы слишком много думаете о своей внешности и слишком мало — о медитации. Пусть это будет вам уроком. Замотайте головы и марш в классы! Если я услышу еще хоть один всхлип, вы будете переписывать сутры до весны! Сяо Мэй поперхнулась слезами. Она ожидала защиты, а получила отповедь. Бей Фэн, стоявшая в стороне, тихо, едва заметно кивнула. «Конфликт исчерпан. Оппозиция уничтожена. Алиби подтверждено». Она посмотрела на Ло Бинхэ, который стоял позади Мин Фаня. Юноша не сводил с неё глаз. Он смотрел на её идеальное каре, на её холодное лицо, и в его взгляде читалось нечто похожее на религиозный фанатизм. Он знал, кто этот демон. И он был счастлив служить ему. Лог Системы: [Событие "Ночь длинных ножниц" завершено с рангом SSS.] [Статус "Ощипанные куры" применен к женской оппозиции.] [Новая стрижка БФ: Одобрена Горным Лордом (Эстетический оргазм +50).] [Уровень угрозы от Ло Бинхэ: Возрастает. Он осознал вашу способность к расчетливой жестокости.]