Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Зима наступила за одну ночь. Бей Фэн проснулась от того, что воздух в комнате стал каким-то звонким. Она приоткрыла глаза. В узкое окно под потолком было видно только белое, слепящее марево. Снег валил крупными, тяжелыми хлопьями, заваливая тропинки, кусты и амбиции молодых культиваторов. Она плотнее завернулась в свое черное шелковое одеяло. Печь-кан грела исправно, но мысль о том, что нужно высунуть нос на мороз, пройти триста метров до библиотеки, а потом еще идти на занятия в продуваемый зал... «Нет, — категорично заявил её внутренний Габен. — Я отказываюсь функционировать в таких температурных режимах. Режим гибернации активирован. Внешние связи разорваны». В дверь тихо, но ритмично постучали. Три удара. Пауза. Еще два. Это был Ло Бинхэ. Пунктуальный, как швейцарские часы. Бей Фэн со вздохом вылезла из кровати, накинула теплый халат и подошла к двери. Она отодвинула засов и приоткрыла тяжелую створку ровно на ширину подноса, чтобы не выпустить ни капли драгоценного тепла. В образовавшуюся щель на неё смотрел Ло Бинхэ. Его нос и щеки покраснели от мороза, а на ресницах таяли снежинки. От него исходил запах озона и горячей рисовой каши. — Доброе утро, шимей Бей, — тихо сказал он. — Я принес... — Бинхэ-шисюн, — хрипло перебила его Бей. Из щели были видны только её заспанные серо-зеленые глаза и кончик носа. — Поднос... давай сюда. А это... передай Шизюню. Лично. Срочно. Она выхватила поднос с едой и всунула ему в руку сложенный втрое кусок бумаги. — И... закрой дверь с той стороны. Плотно, — добавила она, захлопывая створку прямо перед его носом. Щелкнул засов. Ло Бинхэ остался стоять под снегопадом. В его руке была записка. Как преданный (и абсолютно беспринципный в вопросах информации) ученик, он, не раздумывая, развернул листок. На первоклассной бумаге кривоватым, но разборчивым почерком было написано: «Учитель. На улице несовместимые с жизнью осадки. Я не выйду. Прошу выделить мне раба (слово было зачеркнуто жирной линией) младшего адепта в личное пользование для передачи книг, свитков и материалов со склада. Важное условие: НЕ Ло Бинхэ. У него другая функция. Взамен... до конца недели предоставлю два ништяка (зачеркнуто)... два уникальных артефакта комфорта. Северный Ветер». Глаза Ло Бинхэ остановились на строчке: «НЕ Ло Бинхэ». Снежинка упала ему на нос, но он её не почувствовал. В груди разлился колючий, ледяной холод, который не имел ничего общего с зимой. «Почему не я?» — мысль ударила как колокол. — «Я приношу еду. Я стираю. Я знаю, как она не любит шум. Почему она хочет кого-то другого? Я... я плохо работаю? Она нашла кого-то лучше?» Потом он прочитал следующую фразу: «У него другая функция». ЛБХ сглотнул. Другая функция. Значит, он не уволен. Он — спецперсонал. Но то, что в её идеальную, стерильную жизнь теперь будет вхож кто-то еще, вызывало у него жгучее желание найти этого будущего "адепта-курьера" и случайно сломать ему обе ноги. Он аккуратно сложил записку по сгибам и направился к хижине Лорда. Шэнь Цинцю читал записку, сидя в своем теплом, обтянутом синим шелком кабинете (благодаря вакуумной звукоизоляции БФ, он спал этой ночью как убитый). Его бровь дернулась, когда он увидел зачеркнутое слово «раб». «Какая восхитительная наглость. Она уже даже не притворяется скромной сиротой. Требует личную прислугу, угрожая сорвать сроки поставки моих артефактов. И эта приписка — «НЕ Ло Бинхэ». Значит, понимает, что «звереныш» слишком сильно фонит своим обожанием. Расчетливая маленькая дрянь». Шэнь Цинцю отложил письмо. Его взгляд упал на Ло Бинхэ, который застыл у дверей, ожидая ответа. Юноша выглядел как натянутая тетива: плечи напряжены, пальцы впились в пустой поднос. — Подойди, — приказал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ приблизился и опустился на колени. — Твоя шимей считает, что ты перегружен «другими функциями», — он позволил себе ядовитую усмешку. — Она просит выделить ей курьера. Кого-то... менее заметного. Иди и найди Чжуна из младших адептов. Того, что вечно спотыкается о собственную тень. Пусть теперь спотыкается по поручениям Бей Фэн. А ты... — Шизюнь сузил глаза, — продолжай заниматься кухней. Если её «функция» начнет терять вес из-за плохого питания, отвечать будешь ты. — Слушаюсь, Шизюнь, — глухо ответил Бинхэ. Он поклонился, скрывая полыхнувший в глазах гнев. Через час в дверь пристройки Бей Фэн постучали — робко, едва слышно. БФ приоткрыла дверь. На пороге стоял Чжун — щуплый мальчишка двенадцати лет с вечно испуганным лицом. В руках он сжимал пустой корзину для свитков. — Я... я Чжун. Шизюнь прислал меня... в ваше распоряжение, шимей Бей. — Заходи, — Бей Фэн шире распахнула дверь, впуская его в тепло. — Разувайся. Коврик видел? Вот и следуй инструкции. Чжун послушно скинул сапоги и замер у порога, боясь дыхнуть. Бей Фэн сидела за столом, обложенная лоскутами ткани и мешочками с галькой. — Твоя задача, Чжун, проста, — начала она, не отрываясь от шитья. — Ты — мой внешний интерфейс. Сейчас возьмешь этот список и сходишь на склад к Лао Чэню. Принесешь мне два мешка пуха и три ведра мелкой речной гальки. Гальку — чистую и сухую. Понял? — Д-да, шимей! — Иди. Как вернешься — получишь чай. Мальчишка умчался в метель. Бей Фэн удовлетворенно кивнула. «Юнит Чжун: скорость средняя, лояльность — через страх. Приемлемо». Весь декабрь Бей Фэн провела в режиме «Берлога». Она выходила только в душ (дважды в день, под завистливые взгляды остриженных адепток, которые теперь ходили в платках). Всё остальное время она крафтила. Проект «Тяжелое Облако» требовал терпения. БФ сшивала куски шелка в ровные квадраты, создавая «кассеты». В каждую кассету она засыпала горсть гальки и пух. — Это... антистрессовый массив, — бормотала она под нос. — Глубокое давление... серотонин... спокойный сон для завуча. Параллельно она работала над «Вечной Весной». Это было проще: плоская каменная плитка с полостью внутри, куда она засыпала «пыль» от Огненных камней. Когда на неё ставилась тушечница, камень отдавал ровное тепло, и тушь не густела. Каждый раз, когда Чжун возвращался из библиотеки или со склада, Бей Фэн выполняла «протокол гостеприимства». — Сядь, — командовала она. — Вот чай. Пей, пока горячий. Она наливала ему свой особый настой с мятой и медом. А когда Ло Бинхэ приносил ей обед (она по-прежнему забирала его через щель), БФ часто оставляла часть порции. — Чжун. Там осталось два куска тушеного батата. Доешь. Мне много... я в режиме сохранения энергии, — говорила она, пододвигая мальчишке тарелку. Чжун, который в общем бараке ел только пустой рис, смотрел на неё как на богиню. Его страх сменился фанатичной преданностью. За кусок мяса и теплый чай он был готов бежать в Аньдин босиком по углям. Но он не знал, что за каждым таким моментом наблюдают. Ло Бинхэ стоял в тени за углом пристройки. Его слух, обострившийся за годы выживания, ловил каждый звук внутри. Дзынь. Чашка ударилась о стол. «Пей, пока горячий». «Доешь батат». Бинхэ сжимал кулаки так, что ногти пробивали кожу ладоней. «Это мой батат», — кричало в его голове Скорпионье нутро. — «Я выбирал самые сочные клубни. Я тушил их три часа, чтобы они таяли во рту. Я делал это для ТЕБЯ. Почему ты кормишь этим ЕГО?!» Он ненавидел Чжуна. Ненавидел за то, что тот сидит в её тепле. Ненавидел за то, что Бей Фэн говорит с ним мягче, чем с ним, Ло Бинхэ. «Она кормит его, чтобы он бегал быстрее. Она покупает его. Она использует его... Но почему она не хочет использовать МЕНЯ?» К концу недели Бей Фэн закончила. Одеяло получилось тяжелым — добрых семь килограммов. Но когда она накрылась им для теста, она чуть не застонала от удовольствия. Оно придавливало к кровати, создавая ощущение абсолютной защиты, словно тебя обнимает весь мир сразу. — Чжун! — позвала она. — Бери это. И эту плитку. Неси Шизюню. Скажи: «Подарки от Северного Ветра для укрепления Дао и каллиграфии». Чжун, сияя как начищенный грош, подхватил тяжелый сверток (второе одеяло). Когда он вошел в хижину Лорда, Шэнь Цинцю сначала хотел его вышвырнуть, но, увидев «подношения», сменил гнев на милость. Он разложил одеяло на своей кровати. Прикоснулся к шелку. — Тяжелое... — пробормотал он. Он лег под него. Ощущение. Как будто на него навалилась огромная, теплая, нежная гора. Его вечная тревога, заставляющая его вздрагивать от каждого шороха бамбука, внезапно... притихла. Мышцы расслабились сами собой. «Эта дрянь... она знает про меня то, что я сам боюсь признать», — подумал Шэнь Цинцю, чувствуя, как его веки тяжелеют. — «Ей плевать на величие. Она просто хочет, чтобы я уснул и от неё отъебался. И, боги... у неё это получается». Он протянул руку и поставил тушечницу на подогреваемую плитку. Тушь, застывшая было от сквозняка, мгновенно стала жидкой и блестящей. — Передай Бей Фэн... — прошептал он Чжуну, который застыл у дверей. — Что заварничек... пусть сделает еще один. И... пусть спит. До конца морозов я её не вызову. Ло Бинхэ стоял на кухне, глядя на огонь в печи. Чжун только что пробежал мимо, радостно хвастаясь, что шимей Бей дала ему горсть семечек. Ло Бинхэ медленно достал из-за пазухи ту самую стиральную доску, которую она ему подарила. Он погладил её ребристую поверхность. «Ледяная река. Ноябрь. Ты знала». Он посмотрел на миску с лапшой, приготовленную для её ужина. «Ты хочешь, чтобы я отвязался? Ты хочешь, чтобы я был просто "функцией"? Хорошо. Я буду идеальной функцией. Я буду стирать твои вещи так, что они будут сиять. Я буду готовить так, что ты забудешь вкус еды Шизюня. Но я никогда не позволю этому Чжуну стать для тебя важнее, чем я». В его глазах отразилось пламя печи — темное, голодное и абсолютно беспощадное. Лог Системы: [Событие "Утяжеленное одеяло": Шэнь Цинцю впал в глубокую релаксацию. Уровень доверия: 99%.] [Подогреваемая тушечница: Легализовано как артефакт "Вечное пламя письма".] [Ло Бинхэ: Уровень ревности: Максимум. Переход в статус "Яндере-логист" завершен на 15%.] [Предупреждение: БФ, вы только что обменяли покой Лорда на одержимость Протагониста. Спите крепко, пока можете].