Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Зима на Пике Цинцзин была возмутительно, издевательски красивой. Снег укрывал бамбуковые рощи идеальным пушистым ковром, солнце искрилось на сосульках, а воздух был таким чистым, что им можно было резать стекло. Младшие адепты лепили снежных демонов, Нин Инъин в новой меховой накидке радостно ловила снежинки ртом, а Мин Фань с важным видом декламировал стихи о стойкости зимней сливы. Бей Фэн ненавидела это всё с глубиной океанской впадины. Для неё зима не была красивой. Зима была системной ошибкой, нарушающей теплообмен её физической оболочки. После того как её волосы превратились в строгое каре, а Матрас 2.0 занял свое законное место, БФ объявила режим тотального анабиоза. Она выходила из своей каменной пристройки только по двум причинам: на обязательные уроки (которые благодаря её статусу «личной ученицы» и холодам Шэнь Цинцю сократил) и в свою личную горячую душевую. Всё остальное время она сидела на печи-кан, завернувшись в тяжелое серое одеяло, и генерировала ненависть к термодинамике. — У меня сезонная депрессия, — мрачно сообщила она потолку, глядя на паутину теней от подвесной сетки. — Солнца мало. Серотонина нет. Батарея садится. Если бы не контракт с завучем, я бы впала в спячку до апреля. Контракт, однако, требовал исполнения. И последние две недели Бей Фэн, не вылезая из своей норы, билась над проектом «Маркер», попытка номер...уже неважно сколько. После того как Шэнь Цинцю с изощренным издевательством оставил ей баночку с сосновым маслом и канифолью, процесс сдвинулся с мертвой точки. Она смешала сажу, каплю спирта, растительный клейстер и эту смолистую выжимку. Запах перегара исчез, сменившись густым, терпким ароматом хвойного леса и старой бумаги. А главное — изменилась вязкость. Бей Фэн сидела за столом-книжкой, пальцы её (всё еще с черными въевшимися пятнами, которые Ло Бинхэ не смог отстирать даже с одежды) собирали финальную конструкцию. — Трубка из тонкого бамбука. Внутрь — стержень из твердого дерева. Острый кончик я натерла воском, чтобы он скользил по бумаге и не скрипел, — бормотала она, плотно обматывая стержень полоской тонкого войлока. — Войлок работает как фитиль. Капиллярный эффект тянет жижу вниз. А сверху… Она вставила всю конструкцию в бамбуковый корпус. На верхний, тупой конец стержня, откуда заливались чернила, она намотала плотный кусочек ткани. — Воздушный клапан. Не дает создать вакуум внутри трубки, чернила спускаются плавно, а на руки не течет. И финальный штрих... Она обмотала место хвата тонким кожаным шнурком. Грипса. Пальцы больше не скользили по гладкому бамбуку. БФ сняла защитный колпачок, прижала кончик к бумаге и провела линию. Затем написала слово. Затем — целый абзац. Никаких маканий в тушечницу. Черный, ровный, непрерывный след. Идеальная укрывистость. — Работает, — выдохнула она, откидываясь на спинку табурета. — Слава химии. Слава сосновой канифоли. Я снова могу писать быстрее, чем думаю. Она потратила еще два дня, чтобы собрать партию из десяти таких маркеров. Она выточила для них специальную деревянную подставку-стакан, на дне которого была губчатая подушечка, пропитанная теми же чернилами. Маркеры хранились кончиками вниз, в герметично закрывающейся крышкой кружке, чтобы спирт не испарялся, а войлок всегда был влажным. Раздался тихий, неуверенный стук. Бей Фэн отодвинула засов. На пороге стоял Чжун, переминаясь с ноги на ногу. Снег густо усеял его шапку. — Заходи, закрывай, — скомандовала БФ. Чжун юркнул внутрь, мгновенно прилипнув взглядом к дымящейся чашке на столе. БФ молча пододвинула ему кружку с горячим мятным чаем и тарелку, на которой лежали три куска вяленой утки. Ло Бинхэ принес их на обед, но БФ съела только половину — её желудок в режиме гибернации требовал меньше пищи. — Пей. Ешь. Слушай, — БФ скрестила руки на груди, пока мальчишка, обжигаясь, вливал в себя чай с благоговением человека, причастившегося к божественному нектару. Она пододвинула к нему герметичный стакан с десятью маркерами и пузатую керамическую бутылочку с запасом хвойных чернил. — Это — посылка на Пик Аньдин. Лорду Шан Цинхуа. Лично в руки. Если кто-то по пути спросит, что несешь — скажешь, что это инструменты для замеров геометрии от шимей Бей. Мин Фань в этом не шарит, отвяжется. Чжун торопливо закивал, прожевывая утку. — Понял, шимей! Лично в руки Лорду Шану! — И передай ему устное ТЗ. Техническое задание, — БФ прищурилась, формулируя заказ. — Передай дословно: "Шимей Бей требует оплату за канцелярскую революцию". Мне нужна одежда. Она встала и подошла к своему шкафу, доставая стандартный светло-зеленый халат Пика Цинцзин. — Я ношу этот зеленый цвет, потому что обязана. Но он меня бесит. Он маркий и слишком жизнерадостный. Передай Лорду Шану, что мне нужен "Ша". Шелк-газ. Полупрозрачная сетка. Абсолютно, радикально черного цвета. Это будет верхняя накидка поверх формы. Чжун поперхнулся чаем. Черный шелк поверх зеленого халата? Это же выглядело бы как... как траур на празднике весны! Но спорить с ведьмой он не смел. — И вышивка, — БФ начала загибать пальцы с черными въевшимися пятнами. — Черными, плотными шелковыми нитями. На спине — ровные, высокие стебли бамбука. В знак уважения к нашему Пику. Но по всему подолу, по краям рукавов и поднимаясь вверх — колючие лозы. С шипами. Длинными, злыми шипами. А на воротнике, у самой шеи — символ Цинцзин, две рыбки, замкнутые в круг. БФ посмотрела на Чжуна, который смотрел на неё с широко открытыми глазами. — Запомнил? Черный газ. Бамбук на спине, шипастые лозы по низу, рыбки на горле. Скажи ему, что если он сделает это за неделю... я пришлю ему чертеж нормальной зубной щетки из щетины горного вепря. — З-зубной... чего? — пролепетал Чжун. — Неважно. Просто передай. Иди. Когда курьер умчался, унося первую в этом мире партию маркеров, Бей Фэн снова залезла на печь-кан. «Лозы с шипами. Отличный визуальный барьер. Я буду ходить как ходячий знак "Не влезай — убьет". Бамбук на спине удовлетворит гордыню Шэнь Цинцю, а всё остальное четко обозначит мои границы. Я слишком устала от того, что ко мне лезут все кому не лень. Это превентивная атака.». Ожидание заняло не неделю, а шесть дней. Шан Цинхуа, получив посылку с маркерами, видимо, испытал такой экстаз от возможности писать логистические отчеты со скоростью пулемета, что лично проследил за качеством пошива. Когда Чжун притащил плоскую деревянную коробку, Бей Фэн даже улыбнулась. Она закрыла засов, развернула упаковочную бумагу и достала одежду. Ткань была невесомой. Это был не плотный, тяжелый шелк её постельного белья, а именно газ — полупрозрачная, дымчатая сетка. Она была черной, как безлунная ночь. И по этой тьме змеилась великолепная, рельефная вышивка. Стебли бамбука на спине были вышиты глянцевой нитью, они казались строгими и непоколебимыми. Но от самого низа, по широким рукавам и полам накидки ползли переплетенные лозы. Мастера Аньдин постарались на славу: шипы выглядели так реалистично, что казалось, о них можно уколоться. На воротнике, как знак официальной принадлежности к Цинцзин, скромно прятались две маленькие черные рыбки. Бей Фэн сняла теплый домашний халат. Оставила базовое, теплое исподнее, поверх надела светло-зеленый форменный халат, а сверху — накинула этот черный газовый панцирь. Она подошла к медному зеркалу. Из мутноватой глубины на неё смотрело совершенно незнакомое существо. Короткое, геометрически ровное каре черных волос подчеркивало острые скулы похудевшего лица. Серо-зеленые глаза смотрели тяжело, с ледяным спокойствием уставшего взрослого. Светло-зеленая форма Пика, просвечивающая сквозь черный дым накидки, стала темной, мшистой, похожей на застоявшуюся болотную воду. А лозы с шипами создавали ощущение, что девочка заперта в клетке из терновника, которую сама же и вырастила. Она выглядела как аристократичная тень. Пугающе стильная, бесконечно далекая от мирской суеты и абсолютно неприступная. — Готично, — констатировала БФ. — Идеально. Теперь можно идти в душ без ощущения, что я часть детского хора. Она взяла деревянную корзинку с полотенцем, прикрепила на уши свои войлочные протекторы (которые на фоне этого наряда смотрелись как странный киберпанк-аксессуар) и вышла на улицу. Путь до её личной душевой (бывшей общей кабинки, которую она тихо монополизировала) пролегал через бамбуковую рощу. Снег скрипел под сапогами. После горячего душа, когда пар смыл с её тела усталость, а в мышцах появилась приятная легкость, БФ возвращалась обратно. Накидка из черного газа поверх теплого халата почти не грела, но развевалась на зимнем ветру, словно сотканная из настоящего дыма. Она свернула на узкую тропинку у западного архива. И остановилась. На тропинке стоял Ло Бинхэ. Он расчищал снег большой деревянной лопатой. Бинхэ не видел её несколько дней — она забирала еду у Чжуна, а вечерами не выходила. Услышав хруст шагов, юноша обернулся, опираясь на черенок лопаты. Дежурная, мягкая улыбка уже начала появляться на его губах, чтобы поприветствовать «шимей»... И тут он её увидел. Улыбка стерлась с лица Ло Бинхэ так быстро, будто её слизнуло кислотой. Его сердце, до этого бившееся в ровном ритме работы, вдруг пропустило удар. А затем заколотилось с такой бешеной, оглушительной силой, что ему показалось, будто земля уходит из-под ног. Перед ним шла не девочка из дровяного сарая. Перед ним шла... концепция. Идея, воплощенная во плоти. Светлый зеленый цвет Цинцзин был погребен под черной сеткой. Взгляд Бинхэ зацепился за вышивку. Шипы. Густые, острые, хищные лозы, оплетающие края её одежды. Они кричали: «Не трогай. Отойди. Я причиню боль». Но за этими шипами, сквозь черную дымку, угадывался строгий, прямой бамбук на её спине. Влажные после душа короткие черные волосы обрамляли бледное, равнодушное лицо. Серо-зеленые глаза скользнули по нему так, как ветер скользит по камню — без интереса, без задержки. Внутри Ло Бинхэ что-то с оглушительным треском сломалось. Генетическая память, дремавшая в крови Небесного Демона, архетип, заложенный в него матерью, которую он никогда не знал, но чья тень жила в его инстинктах, — всё это слилось в одну ослепительную вспышку. Су Сиянь предпочитала черный. Су Сиянь была холодной. Су Сиянь была недосягаемой. Но эта девочка перед ним была не просто холодной. Она была... правильной. Она оделась в броню из шипов, потому что знала: этот мир не заслуживает её мягкости. У Бинхэ пересохло во рту. Лопата выскользнула из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упала в снег. Бей Фэн остановилась в двух шагах от него. Она посмотрела на упавшую лопату, затем на побледневшее лицо Бинхэ. Его глаза были расширены, зрачки дрожали, впитывая каждую деталь её нового облика. «Опять он здесь. И опять завис. Что у него с процессором?» — раздраженно подумала БФ. Она скрестила руки на груди, отчего черные шипы на рукавах сошлись вместе. — Бинхэ-шисюн, — её голос прозвучал тихо, но в морозном воздухе он отдался как звон хрусталя. — Ты уронил инвентарь. Ло Бинхэ вздрогнул, словно очнувшись от транса. Но он не посмотрел на лопату. Он продолжал смотреть на её накидку. — Шимей... — его голос был низким, почти неузнаваемым. В нем пропала та щенячья интонация, к которой она привыкла. — Твоя... одежда. Она... черная. И эти шипы... Бей Фэн равнодушно повела плечом. Дымчатый газ колыхнулся. — Это апгрейд, — сухо ответила она. — На черном не видны пятна. А шипы... это визуальный барьер. Знак "Не беспокоить". Чтобы глупые люди понимали, что приближаться ко мне... некомфортно. Читай мануал, Бинхэ-шисюн. Я не хочу, чтобы ко мне лезли. Она ожидала, что он смутится или извинится. Но Ло Бинхэ не смутился. Его взгляд, до этого растерянный, вдруг стал острым, темным и невыносимо тяжелым. Он смотрел на эти вышитые шипы, и его демоническая суть, спрятанная глубоко под человеческой кожей, шептала ему совершенно другое. «Она построила вокруг себя крепость из терновника, — билась в его голове лихорадочная мысль. — Она отгородилась от этого жалкого мира, от Мин Фаня, от Инъин, от Шизюня. Она говорит: не подходи. Но она не знает... что я не боюсь боли. Я пройду через эти шипы. Я изрежу в кровь руки, но я буду единственным, кто пройдет сквозь этот черный газ к её центру. Потому что я — не "глупый человек". Я — её Модуль. Я её тень». Он медленно, плавно наклонился и поднял лопату. — Я понял... шимей Бей, — произнес он. Его тон был абсолютно спокойным, но под этим спокойствием скрывалась бездна. — Это... очень ясный знак. Никто не посмеет нарушить твой покой. Я... лично прослежу, чтобы никто не цеплялся за твои шипы. Бей Фэн прищурилась. Что-то в его интонации заставило её внутреннего аналитика тревожно пискнуть. Он не испугался. Он словно... принял вызов? «Черт. Я надела наряд "Держись подальше", а этот мазохист воспринял это как "Только достойный пройдет испытание болью". Почему он всё переворачивает?» — Просто... чисти снег, — БФ отвела взгляд и шагнула мимо него. — И передай Чжуну, чтобы принес мне ужин через час. Я буду читать. Она прошла мимо, обдав его запахом мыла и свежего морозного воздуха. Ло Бинхэ стоял, глядя в её удаляющуюся спину. На черной сетке гордо и ровно высился вышитый бамбук. «Она идеальна, — подумал будущий Император Демонов, крепче перехватывая черенок лопаты. — Она — богиня порядка. И я стану той почвой, в которой будет расти этот бамбук. Даже если мне придется для этого перекопать весь этот Пик». Лог Системы: [Событие "Смена имиджа" завершено.] [Аура "Теневой Архитектор" активирована: +50 к отпугиванию NPC.] [Внимание! Биологический импринтинг Ло Бинхэ завершен на 100%.] [Предупреждение: Протагонист больше не воспринимает вас как шимей. Вы классифицированы как "Высшая цель для завоевания". Соболезнуем.]