Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Вечер в пристройке Бей Фэн обещал быть тихим. Обогреватель мерно гудел, на столе лежал чистый чертеж, а БФ готовилась к заслуженному переходу в спящий режим. Дверь тихо скрипнула. Ло Бинхэ вошел, неся в руках массивный медный таз, от которого поднимался густой пар. Запахло полынью, имбирем и чем-то подозрительно расслабляющим. — Бинхэ? — БФ приподняла бровь. — Я не заказывала... дополнительное увлажнение воздуха. Что это? — Это омовение ног, тётушка Бей, — Ло Бинхэ подошел к кровати и поставил таз на коврик. Его лицо было воплощением сыновнего (или уже не совсем) почтения. — Вы сегодня три часа стояли на холоде, проверяя кладку септика. Ваше Ядро еще слабое, холод проникает в кости. Если не разогнать кровь сейчас, завтра у вас будет застой Ци в меридианах ног. Это снизит вашу продуктивность. Бей Фэн замерла. Логика была безупречной. «Действительно, ноги как ледышки. Юнит заботится о сохранности оборудования. Рационально». — Хорошо, — кивнула она, собираясь сама снять тапочки. Но Бинхэ оказался быстрее. Он опустился на колени у её ног раньше, чем она успела моргнуть. Его большие, теплые ладони обхватили её щиколотки. — Я сам, тётушка, — тихо произнес он. — Вы устали. Позвольте вашему племяннику выполнить свой долг. Когда его пальцы уверенно и плавно потянули за шнурки её обуви, Бей Фэн почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд ужаса. Это не было «сервисом». Это было... неправильно. В голове БФ мгновенно всплыли все просмотренные дорамы, прочитанные фанфики и обрывки культурных кодов. Омовение ног в Древнем Китае — это либо слуга-раб, либо... интимная прелюдия. А взгляд Бинхэ — сосредоточенный, горящий, направленный на её ступни — никак не вписывался в категорию «просто племянник». «ВНИМАНИЕ! Обнаружена попытка несанкционированного доступа к интимному контуру! Протокол "Тётушка" выдал критическую ошибку!» — Стоп! — БФ резко дернула ногами, едва не опрокинув таз. — Отмена! Протокол закрыт! Бинхэ, уходи! — Но тётушка... вода остынет... — Бинхэ поднял на неё взгляд, полный такого искреннего, раненого недоумения, что БФ на секунду почувствовала себя монстром. — Слей воду в унитаз! — выкрикнула она, хватая халат и вылетая за дверь почти босиком, лишь в одних тапочках. — У меня... срочная консультация на Аньдин! Срочная! Бей Фэн ворвалась в кабинет Шан Цинхуа, как фурия в черном газу. Лорд Аньдин в этот момент мирно пил дешевое вино, пытаясь свести баланс между «украдено» и «проебано». — Самолёт! — БФ грохнула кулаком по столу. — Твой мир — это биологическая угроза! Шан Цинхуа подпрыгнул, облившись вином. — Твою ма... Бро! Ты чего босая? Опять Шэнь Цзю сорвался? — Хуже! — БФ рухнула на стул, тяжело дыша. — Бинхэ... он пришел мыть мне ноги. Я придумала гениальный ход, Самолёт! Я сказала ему, что я его тётя! Тётушка Бей! Чтобы он не смел на меня смотреть как на... ну, ты понял. И что ты думаешь? Он воспринял это как лицензию на тактильный террор! Почему?! Шан Цинхуа замер. Секунду в кабинете было тихо, а потом Лорд Пика Аньдин согнулся пополам. Он хохотал так, что из глаз потекли слезы, а лицо стало пунцовым. — Тётя?! — выдавил он сквозь икоту. — Ты... ты серьезно назвалась его тётей? О-о-о, Бей Фэн, ты гений! Только не в ту сторону! — Объясни мне, — БФ скрестила руки на груди, её глаза метали молнии. — Что не так с титулом родственника? Шан Цинхуа вытер слезы и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Послушай, Бро. Ты мыслишь как современная русская женщина. А я этот мир писал как озабоченный девственник-графоман для таких же озабоченных читателей. Он подался вперед, понизив голос. — Помнишь Главу 420? «Запретный плод вдовствующей тетушки Мэй»? Бей Фэн нахмурилась. — Я скипала такие главы. Там было слишком много «па-па-па» и слишком мало логики. — А зря! — ШЦХ назидательно поднял палец. — В моем романе «Тетушка» — это ключевой фетиш. Это классика жанра! Тетушка, старшая сестра, молодая мачеха... Для Бинхэ — и для всей моей читательской аудитории — «родственные связи» не являются барьером. Они являются усилителем. Это делает трофей более «запретным» и «сладким». БФ почувствовала, как её лицо медленно каменеет. — Тетушка Мэй в романе пыталась защититься этим статусом, — продолжал ШЦХ, явно наслаждаясь её шоком. — И что сделал ЛБХ? Он сказал: «Раз вы моя семья, то вы должны принадлежать мне целиком». Бинхэ — Небесный Демон, у них в ДНК прописано: всё, что в кругу семьи — это СОБСТВЕННОСТЬ. Назвав себя тётей, ты не поставила забор. Ты официально оформила на него дарственную на себя. — Блядь... — выдохнула БФ, роняя голову на стол. — Я хотела юридическую френдзону. А получила... — Пожизненное рабство в гареме с элементами инцеста, — радостно закончил за неё Шан Цинхуа. — Поздравляю! Ты теперь не «странная шимэй», ты — «Старшее Сокровище Рода». Он тебе ноги мыл? Радуйся, что не начал делать массаж бедер «для улучшения циркуляции Ци в малом тазу». В Главе 615 он так охмурил одну из своих «сестер»... — Заткнись, — простонала БФ. — Просто заткнись. Есть хоть какой-то способ это откатить? — Никакого, — ШЦХ пожал плечами. — Сюжетный ярлык приклеен намертво. Система уже, небось, празднует. Слушай... — он вдруг прищурился, разглядывая её. — А тебе вообще сколько лет было? В той жизни? Бей Фэн подняла голову, поправляя свое черное каре. — Тридцать. Шан Цинхуа замер. Его взгляд изменился. Он окинул её фигуру — маленькую, щуплую, в помятом халате — и снова посмотрел в глаза. — Тридцать... — повторил он. — Твою мать, Бро. Ты серьезно? Ты умерла тридцатилетней? — Ну да. А что? Шан Цинхуа вдруг снова прыснул, прикрывая рот рукой. — О-о-о... Ха-ха! Нет, ну это просто эпик! — Что смешного, Самолёт? — прошипела БФ. — Ты — «Шэн Ну»! — выкрикнул он, тыча в неё пальцем. — «Оставшаяся женщина»! Старая дева! В моем мире, — он имел в виду Китай, — если тебе за 27 и ты не замужем, ты официально считаешься бракованным товаром, который залежался на полке. А для моих читателей, которым по 15 лет, 30-летняя баба — это вообще... ну, это как древняя гробница! Милфа из преисподней! — Я не баба, я — высококлассный репетитор! — возмутилась БФ. — Ты — Старая Ветошь, — Шан Цинхуа вытирал новые слезы. — Господи, Бей Фэн, ты в душе — ворчливая бабка! Неудивительно, что ты так легко вписалась в роль тётушки. У тебя же вайб завуча на пенсии! «Оптимизация», «ТЗ», «не ебу, че вы там делаете»... Ха-ха-ха! Ты — тридцатилетняя зануда в теле лоли-красавицы. Это же лучший фанфик в моей жизни! Бей Фэн смотрела на него с нескрываемым желанием придушить его прямо здесь его же накладными. Босые ноги на холодном полу кабинета добавляли градус раздражения к её и без того черному настроению. — Посмеялся? — холодно спросила она, когда истерика Самолёта начала стихать. — А теперь слушай сюда, автор «выдающегося» чтива. Она подалась вперед, и в её серо-зеленых глазах промелькнуло нечто такое, что заставило Шан Цинхуа мгновенно захлопнуть рот. — Ты меня назвал «Шэн Ну»? Старой девой? — БФ скупо усмехнулась. — Что ж, возможно. Но знаешь, в чем мой профит? В отличие от тебя, у меня в будущем не будет разрыва задницы от ледяной палки. В кабинете Аньдин стало так тихо, что было слышно, как падает снег за окном. Шан Цинхуа моргнул. Один раз. Другой. Его лицо медленно начало менять цвет с пунцового на мертвенно-бледный. — Ч-что... — пролепетал он, сглатывая. — Какая... палка? Бей Фэн, ты о чем? — О твоем «идеале», Самолёт, — БФ откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. — Ты ведь писал Мобэй-цзюня как воплощение всех своих влажных фантазий о силе и власти, верно? Высокий, холодный, бьет без предупреждения, молчит и доминирует. Ты создал его как свою личную погибель. — Он мой господин! — пискнул ШЦХ, озираясь на тени в углах. — Я его слуга! Это чисто деловые... — Заткнись, — Бей Фэн перебила его без тени уважения. — Я читала канон. И я знаю, как фанаты в моем мире интерпретировали твое «творчество». В оригинале он должен был тебя прихлопнуть как муху, когда ты перестал быть полезен. Но мы ведь не в оригинале, верно? Она указала пальцем на Шан Цинхуа. — Ты превратил своего персонажа в такую жалкую, удобную и всепрощающую тряпку, что у твоего ледяного демона просто не поднялась рука тебя убить. Ему проще тебя... использовать. Причем во всех смыслах. Поздравляю, мистер «Демоническая жена». Ты теперь официально в статусе вечного наложника-логиста. Шан Цинхуа вскочил, опрокинув стул. — Это ложь! Наговоры! Я — Горный Лорд! Я — мужик! У меня в романе было три тысячи баб у главного героя! — У главного героя — да. А у тебя — один большой синий демон с замашками садиста, — БФ невозмутимо потянулась к бутылке вина и налила себе еще. — И знаешь, что самое смешное? Ты сам это спроектировал. Ты хотел, чтобы тебя защищали? Ты получил защиту. Ты хотел, чтобы тебя замечали? Он тебя замечает... периодически оставляя синяки на тех местах, которые не видит Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа рухнул обратно, на этот раз мимо стула, и остался сидеть на полу, обхватив голову руками. — Боже... откуда ты это знаешь? Этого не было в тексте... я этого не писал... — Это коллективный разум читателей, Самолёт, — Бей Фэн посмотрела на него со смесью жалости и превосходства. — Мы, тридцатилетние зануды, умеем читать между строк. Твоя одержимость Мобэем сквозила в каждой главе, где он появлялся. Ты описывал его пресс подробнее, чем боевые техники. Ты — латентный мазохист, который наконец-то нашел своего господина. — Я просто хотел выжить! — взвыл Шан Цинхуа в ладони. — Мы все хотим выжить, — БФ поставила чашку. — Но я строю себе унитаз и матрас, чтобы выжить с комфортом. А ты... ты строишь из себя «жену» демона, чтобы он тебя не съел. Каждому свое. Только не надейся, что он будет нежным. Зима в северных землях долгая, а палки у него... ну, ты сам знаешь. Самолёт издал звук, похожий на скулеж побитой собаки. Он поднял голову, его глаза были полны экзистенциального ужаса. — Бей Фэн... Бро... Скажи, что ты шутишь. Скажи, что он меня просто убьет в конце. — Убить — это слишком милосердно для тебя, — отрезала она. — Он будет держать тебя рядом вечно. Ты слишком хорошо считаешь ресурсы и слишком забавно визжишь, когда он тебя морозит. Ты для него — идеальный антистресс. Шан Цинхуа замолчал. Он долго смотрел в пространство, а потом вдруг тихо произнес: — Но он правда... самый крутой. Я когда его придумывал... я думал, вот бы мне быть таким. Или чтобы такой парень меня... — он осекся, густо покраснев. — Ну вот, — БФ пожала плечами. — ТЗ выполнено. Проект сдан. Наслаждайся «идеалом». А теперь — к делу. Она встала, на этот раз игнорируя холод пола. — Мне нужно, чтобы ты передал Бинхэ те вещи, о которых мы договорились, а то старые портятся, да и расходники на исходе. Тушь, шелковая бумага, инструменты. И... добавь туда пару банок мази от ушибов. Без запаха. Шан Цинхуа, всё еще пребывая в прострации от осознания своей судьбы «демонической жены», механически кивнул. — Зачем мазь? Он же демон, он сам заживет. — Мазь не для него, — Бей Фэн коснулась своей щеки. — Мазь для меня. Ци Цинци бьет больно. И... Самолёт. — А? — Если я еще раз услышу про «Старую Ветошь»... я расскажу Мобэй-цзюню, что ты мечтаешь о том, чтобы он подарил тебе розовый ошейник с колокольчиком. Информационная война — это моя специализация. Понял? Шан Цинхуа икнул и часто-часто закивал. — Понял. Всё сделаю. Лучшее качество. С доставкой на дом. Бей Фэн развернулась и пошла к выходу, волоча по полу свою шипастую черную накидку. «Ударила по больному, — подумала она, чувствуя, как настроение немного улучшается. — Завуч доволен. Теперь можно и к племяннику возвращаться. Надеюсь, он уже вылил ту воду». Когда она скрылась за дверью, Шан Цинхуа еще долго сидел на полу своего роскошного, но неуютного кабинета. Он посмотрел на свои руки, потом на дверь. — Ошейник... — прошептал он, и по его телу пробежала странная, пугающая дрожь. — Блядь... а ведь он реально может это сделать. В этот вечер Лорд Пика Аньдин впервые за три года выпил не для того, чтобы заснуть, а для того, чтобы забыть будущее, которое ему только что напророчила тридцатилетняя «Старая Ветошь» из России. Лог Системы: [Связь "Сообщники по несчастью": Уровень 2.] [Шан Цинхуа: Получена психологическая травма "Пророчество о ледяной палке".] [Бей Фэн: Вы восстановили моральное доминирование. Уровень стресса: Снижен до 40%.] [Внимание! Мобэй-цзюнь чихнул в ледяном замке. Он чувствует, что кто-то обсуждает его "инструментарий".]