Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Весна пришла на Пик Цинцзин с ароматом цветущей сливы и всеобщей паникой. Начались ежегодные аттестации. Бей Фэн ненавидела экзамены. В своей прошлой жизни она готовила к ним других, стояла над душой, заставляя зубрить формулы. Теперь она сама сидела за низким столом в Главном Зале, сжимая в руке один из своих фирменных хвойных маркеров, и ждала начала экзекуции. Готовиться ей было лень. «Я вызубрила свойства тридцати видов нефрита и систему канализации. Если они спросят меня, в каком году основатель Пика чихнул на горе Тайшань, я просто отвечу наугад. Моя ценность не в датах». Первая половина дня прошла на удивление гладко. Теория культивации? Она заполнила свиток за десять минут, используя структурированные списки и таблицы, от которых у проверяющих старших адептов задергался глаз, но придраться к фактам они не смогли — точность была абсолютной. Музыка? Она отыграла базовую мелодию на гуцине с ритмичностью хорошего метронома. Звук был кристально чистым, но таким же эмоциональным, как объявление остановок в метро. А затем наступил раздел «Поэзия и Метафизика». На возвышении в центре зала восседал Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером. Рядом с ним сидел приглашенный Старейшина Ли с Пика Главы Школы — древний старик с бородой до пояса, известный своей любовью к сложным метафорам и духовному изяществу. Старейшина ударил в маленький гонг. — Адепты Пика Искусств! — его голос скрипел, как старое дерево. — Ваше задание. Составьте поэтическое раздумье или эссе. Тема: "Весенний туман, скрывающий хребты Цанцюн: как дымка над горами отражает тернистый путь самосовершенствования и чистоту помыслов истинного заклинателя". На выполнение — одна палочка благовоний. Приступайте. В зале повисла благоговейная тишина. Адепты закрыли глаза, ища вдохновение. Мин Фань возвел очи горе, явно придумывая рифму к слову «туман». Нин Инъин заулыбалась, макая кисть в тушь. Бей Фэн смотрела на чистый лист. «Дымка над горами. Путь самосовершенствования. Чистота помыслов. Бред собачий». Она вспомнила, как однажды на Земле ходила в горный поход на корпоративе. Туман тогда спустился так резко, что бухгалтерша сломала ногу, споткнувшись о корень, а сама БФ прокляла всё на свете, замерзая на склоне. «Туман — это не метафора. Это метеорологическое явление, снижающее видимость до критических значений. А горы — это гравитация, которая хочет тебя убить». Вздохнув, Бей Фэн сняла колпачок с маркера. «Ладно. Напишем им суровую правду жизни. Прагматика — мое всё». Она не стала тратить время на стихи. Она начала писать прозой, выводя ровные, жесткие иероглифы. Через три минуты она закончила, положила маркер, скрестила руки на груди и стала ждать, глядя в стену пустым взглядом. Когда благовоние догорело, Старейшина Ли спустился с возвышения, чтобы лично пройти между рядами и оценить «полет мысли» лучших учеников. Он подошел к столу Нин Инъин, благосклонно кивнул её стиху про «светящиеся капли росы». Уважительно хмыкнул над творением Мин Фаня. А затем его взгляд упал на Бей Фэн. Личная ученица Лорда Шэня. Ходили слухи, что она — гений. Старейшина Ли подошел к её столу с предвкушением. Он взял её лист. Бей Фэн сидела неподвижно. Глаза Старейшины Ли пробежали по строчкам. Его кустистые брови поползли вверх, затем сошлись на переносице. Лицо старика начало приобретать нездоровый багровый оттенок. Руки затряслись. — Что... что это такое? — прохрипел он, тыча дрожащим пальцем в бумагу. — Это шутка? Ты смеешься над Дао, негодная девчонка?! В зале повисла мертвая тишина. Все адепты втянули головы в плечи. На возвышении веер Шэнь Цинцю замер. Лорд Пика медленно, с грацией хищника, поднялся и спустился в зал. Его лицо было непроницаемым, но БФ заметила, как напряглись мышцы на его челюсти. — В чем дело, Ли-шибо? — холодно поинтересовался Шэнь Цинцю, подходя к ним. — Моя личная ученица написала что-то... оскорбительное? — Оскорбительное?! Это ересь! Это профанация! — Старейшина Ли сунул лист прямо в лицо ШЦЦ. — Прочти сам, Лорд Шэнь! Где здесь метафизика?! Где чистота помыслов?! Шэнь Цинцю взял бумагу. Его взгляд, острый как лезвие Сюя, скользнул по ровным, черным строчкам, написанным хвойным маркером. Бей Фэн написала следующее: "Туман скрывает то, что впереди. В условиях нулевой видимости можно споткнуться об рельеф и упасть. Чем ты выше на горе, тем больнее падать. Можно упасть, переломать все кости и не встать. Поэтому в тумане надо идти медленно и прощупывать путь палкой. А также использовать ледорубы, кошки на обувь и надежную страховку. Двое людей должны быть связаны одной веревкой. Если один упадет в ущелье, второй его удержит своим весом и поможет вылезти. Но есть нюанс. Если в пропасть упадет тот, кто тяжелее, то законы физики утянут за ним и легкого, и будет плохо обоим. Поэтому лучше ходить в связке по три человека или больше". Шэнь Цинцю читал. Один раз. Второй. Его мозг, настроенный на поиск скрытых смыслов и поэтических аллегорий, с размаху врезался в железобетонную стену техники безопасности (ТБ). Ледорубы? Кошки на обувь? Физика веса в связке? Он посмотрел на Бей Фэн поверх листа. Она смотрела на него в ответ своими невозмутимыми серо-зелеными глазами. В её взгляде читалось: «А что не так? Я всё правильно расписала. Командная работа и альпинистское снаряжение снижают риск смертности в горах на 80%». Шэнь Цзю почувствовал, как глубоко внутри него рождается истерический смех. Эта дрянь не просто лишена художественного вкуса — у неё вместо души лежит Инструкция по Охране Труда. И она на полном серьезе сдала это как эссе о самосовершенствовании. Но он не мог позволить Старейшине Ли унизить свой Пик. Если Личная Ученица Шэнь Цинцю — дура, значит, и сам он некомпетентен. Пришлось включать режим "Адвоката". Шэнь Цинцю медленно, с ледяным достоинством, свернул лист. — Ли-шибо, — его голос был мягким, но в нем слышался яд. — Ваш разум затуманен привычными клише. Вы ищете в её словах банальные восторги о "светлом Дао", но не видите истинной, пугающей глубины. Старейшина Ли опешил. — Глубины?! В "ледорубах" и "весе"?! — Именно, — Шэнь Цинцю раскрыл веер, обмахиваясь с видом человека, снисходящего до объяснений ребенку. — "Туман" — это не просто сомнения. Это мгла демонических искушений. "Упасть и переломать всё" — это искажение Ци. А "веревка" и "связка из трех человек" — это аллегория на нерушимое братство нашей школы Цанцюн. Она говорит о том, что в одиночку путь Бессмертия смертельно опасен. Если падает один "тяжелый" — то есть обремененный грехами адепт — он утянет за собой наставника. Поэтому нам нужна поддержка всей Секты. Шэнь Цинцю сделал многозначительную паузу, бросив на БФ взгляд, обещающий ей долгие часы страданий после экзамена. — Её эссе — это суровый, лишенный розовых иллюзий манифест ответственности за товарищей. "Ледоруб" — это символ нашей воли, вгрызающейся в скалу судьбы. Она использует грубые, земные термины, чтобы подчеркнуть, что Дао — это не только стихи, но и тяжелый, грязный труд выживания. Разве это не истинная мудрость? В зале воцарилась гробовая тишина. Мин Фань с открытым ртом смотрел на Учителя. Нин Инъин восторженно закивала. Старейшина Ли пожевал губами. Он явно чувствовал, что Лорд Шэнь вешает ему лапшу на уши, но логика была выстроена так изящно, что спорить означало бы признать свою неспособность понять "суровое Дао". — Хм... — старик кашлянул. — Неортодоксально. Весьма... сурово. В этом есть определенный дух... Пика Байчжань, я бы сказал. Ладно. Я засчитаю это как... экспериментальную форму. Он развернулся и пошел дальше по рядам. Шэнь Цинцю бросил смятый лист на стол Бей Фэн. Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах сандала от его одежд. — У тебя душа кирпича, Бей Фэн, — прошипел он одними губами. — Ты — самое антипоэтичное существо в Поднебесной. — Кирпичи надежны, Учитель, — так же тихо, не меняя выражения лица, ответила БФ. — Из стихов дом не построишь. А из кирпичей — да. И, если что, я могу рассчитать нагрузку на ту самую "веревку братства". Шэнь Цинцю выпрямился, его глаз нервно дернулся. — Завтра, — холодно процедил он, — ты пойдешь в сад медитаций. Будешь смотреть на камни и воду до тех пор, пока не научишься видеть в них не стройматериалы и водопровод, а... гармонию. И не возвращайся, пока не напишешь нормальный стих из четырех строк. Он развернулся и ушел на возвышение. Бей Фэн мысленно застонала. «Сидеть в саду. На холоде. И придумывать рифмы к воде. За что? Почему нельзя просто выдать мне диплом за знание сопромата?» Но, по крайней мере, экзамен был сдан. Она технически выжила в этом столкновении с метафизикой. БФ спрятала маркер в рукав и закрыла глаза. Ей нужно было срочно придумать, как автоматизировать процесс написания стихов. Может, Самолёт знает какой-нибудь алгоритм генерации случайных рифм? Лог Системы: [Экзамен "Поэзия и Метафизика": Сдано (с помощью чит-кода "Адвокат ШЦЦ").] [Ваша репутация: "Суровый реалист".] [Внимание! Завтра вам предстоит социальное взаимодействие с природой. Подготовьте теплую накидку.]