Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Сад Медитаций Пика Цинцзин был спроектирован так, чтобы вызывать у адептов возвышенную тоску и желание слиться с мирозданием. Изогнутые сосны, камни, поросшие редким «лунным» мхом, и ручей, который журчал в строго определенном ритме, выверенном мастерами прошлого. Бей Фэн сидела на холодном сером валуне, поджав под себя ноги. На ней была её черная шипастая накидка и войлочные «наушники». Перед ней на коленях лежал чистый лист бумаги и хвойный маркер. Она сидела здесь уже три часа. «Анализ среды: Температура воздуха — плюс четыре градуса. Влажность — избыточная. Уровень шума от ручья — навязчивый. Физиологическое состояние: замерзли пальцы ног, урчит в животе. Задача: Написать стих про гармонию». Бей Фэн посмотрела на воду. Вода текла вниз под действием гравитации, огибая препятствия по пути наименьшего сопротивления. — Гармония… — пробормотала она. — Это просто отсутствие турбулентности при ламинарном потоке. Какая тут, к черту, метафизика? Она попыталась закрыть глаза и «почувствовать» камень, как велел Шэнь Цинцю. Но стоило ей расслабиться, как её Земное Ядро (ну почти), разогнанное женьшенем, тут же выдало технический отчет: «Объект: известняк с вкраплениями кварца. Температура поверхности на 12 градусов ниже комфортной. Риск цистита: 40%». — Блядь, — Бей Фэн открыла глаза и с досадой пнула валун пяткой. — Не работает. Мой мозг не поддерживает формат .poetry. Только .xls и .dwg. Тихий, осторожный хруст гравия заставил её обернуться. Из-за сосны показался Ло Бинхэ. Он двигался бесшумно, как и положено «пауку», но в его руках была вещь, которая для БФ сейчас светилась ярче любого артефакта. Это была небольшая деревянная шкатулка с пробитыми в крышке дырочками. Из дырочек шел легкий дымок. — Тётушка Бей… — прошептал он, подходя ближе. — Я принес горячие угли. И… — он достал из-за пазухи сверток, — два пирожка с уткой. Я добавил туда немного корицы, чтобы согреть кровь. Бей Фэн мгновенно выхватила шкатулку и поставила её между колен. Тепло тут же начало просачиваться сквозь халат, возвращая к жизни её замерзший «нижний интерфейс». — Бинхэ, — произнесла она, вгрызаясь в пирожок. — Ты — лучший элемент этой системы. Твой коэффициент своевременности — 100%. Ло Бинхэ присел на корточки рядом, наблюдая, как она ест. Его взгляд упал на девственно чистый лист бумаги. — Всё еще не получается? Шизюнь сказал, что не впустит тебя в библиотеку, пока ты не выдашь рифму. — Он садист, — констатировала БФ, проглатывая кусок. — Он хочет, чтобы я видела в камнях «печаль». А я вижу в них только холодный минерал. Бинхэ-шисюн, ты же у нас по канону… то есть, ты же любишь всю эту возвышенную ерунду. Подскажи что-нибудь. Что там пишут про туман и листья? Ло Бинхэ на мгновение задумался. Его лицо приняло то самое мечтательное выражение, которое так раздражало Бей Фэн. — Ну… можно сказать, что туман — это вуаль на лице горной девы. А опадающие листья — это письма осени, полные тихой грусти по ушедшему лету… Бей Фэн замерла с пирожком во рту. Она медленно повернула голову к нему. — Письма? Грусть? Бинхэ, ты серьезно? Листья падают, потому что наступили холода. Сосуды у основания черешка закупориваются, хлорофилл разрушается, потому что солнца мало. Это химический процесс утилизации балласта перед спячкой. Какая тут, нахрен, грусть? Это оптимизация ресурсов дерева! Ло Бинхэ моргнул. Его «поэтическое» настроение разбилось о стену биологии. — Хлоро… что? — Неважно, — БФ вздохнула, доедая пирожок. — Твои советы слишком… сопливые. Они не соответствуют моему мировоззрению. Иди лучше принеси мне еще чаю. У меня от попыток рифмовать калории горят быстрее, чем дрова в печи. Когда ЛБХ ушел за чаем, Бей Фэн решительно схватила маркер. «Ладно, завуч. Ты хотел стихов? Ты их получишь. В моем стиле». Она начала писать. Быстро, жестко, не заботясь об изяществе иероглифов. Это был акт протеста. Через час в саду появился Шэнь Цинцю. Он шел медленно, обмахиваясь веером, и выглядел как человек, который пришел проверить состояние плесени в подвале. Его новый темно-синий халат идеально гармонировал с весенними тенями. Бей Фэн сидела на том же камне. Она выглядела изможденной, но спокойной. — Ну? — Шэнь Цинцю остановился перед ней. — Постигла ли ты гармонию камней, Бей Фэн? Или мне оставить тебя здесь на ночь, чтобы ты начала понимать их «холодное Дао» через обморок? — Я закончила, Учитель, — Бей Фэн протянула ему лист. — Здесь... цикл раздумий. Четыре тезиса. Шэнь Цинцю с сомнением принял бумагу. Он ожидал чего угодно: пустых листов, матерных частушек (он уже понял, что БФ на это способна) или технических чертежей. Он начал читать. Первая строчка гласила: «Камни холодные, а я голодная». Шэнь Цинцю замер. Его веер медленно сложился. — Это... — начал он, — это даже не поэзия. Это жалоба в комитет по защите прав сирот. Ты свела великое созерцание к своему пищеводу? — Это база, Учитель, — не моргнув глазом, ответила БФ. — Пока физиология не в норме, дух не может парить. Это честное наблюдение за реальностью. Шэнь Цинцю перевел взгляд на вторую строку: «Мин Фань тупица, так не годится». Горный Лорд поперхнулся воздухом. Его плечи мелко затряслись. Он прикрыл рот рукой, имитируя кашель. — Твое неуважение к старшим адептам достигло... впечатляющих высот. Но рифма «тупица — годится»... это уровень ясельной группы. Где здесь изящество? — Изящество в правде, Учитель. Он вчера пытался измерить уклон тропы локтем. Это... архитектурное преступление. Шэнь Цинцю вздохнул и прочитал третью строку: «Бинхэ упал, обед пропал». Взгляд Лорда Пика стал подозрительным. — Почему ты опять упоминаешь этого звереныша? Какое отношение его падение имеет к твоей медитации? — Критическое, — серьезно ответила Бей Фэн. — Если он упадет на обледенелой дорожке и разобьет миску — мой КПД упадет до нуля. Это стих о рисках и логистике снабжения. Самое трагичное произведение в моей жизни. Шэнь Цинцю уже хотел разорвать лист и отправить БФ бегать по кругу, но его взгляд зацепился за последнюю строфу. Она была длиннее остальных и написана более твердым почерком. «Все адепты младшие очень долго учатся, а потом соперники все будут долго мучаться». Шэнь Цинцю застыл. Он перечитал эти две строчки трижды. В его голове сейчас происходила странная химическая реакция. Ритм был ужасен. Слог — топорен. Но смысл... Смысл этой фразы пробил его броню пафоса и ударил прямо в то место, где когда-то жил раб Шэнь Цзю. «Долго учиться, чтобы враги долго мучались». Это была не просто «рифма». Это была его собственная жизненная стратегия, облеченная в максимально циничную и эффективную форму. Бей Фэн не писала про облака. Она написала про Инвестиции в Возмездие. Шэнь Цинцю медленно поднял взгляд на ученицу. БФ смотрела на него своими пустыми серо-зелеными глазами, и в этот момент он понял, что она не шутит. Для неё знания были не путем к свету, а способом заточить нож. — Последняя строка... — медленно произнес он, — в ней есть зерно... истины. Истины Пика Цинцзин, о которой мы не говорим вслух. Он подошел ближе и хлопнул свернутым веером по её плечу — не больно, скорее одобряюще-раздраженно. — Ты безнадежна как поэт, Бей Фэн. Твое чувство прекрасного атрофировано вместе с совестью. Твои стихи — это как удар кирпичом по гуциню. — Кирпичи эффективны, Учитель, — напомнила она. — Заткнись, — беззлобно бросил он. — Иди в библиотеку. И не дай бог я увижу этот опус у кого-то еще. Особенно у Мин Фаня. Он и так на грани нервного срыва из-за твоего «технического надзора». Бей Фэн вскочила, подхватывая свою шкатулку с углями. — Слушаюсь, Учитель. Считайте, что я прошла... литературную сертификацию. Когда она скрылась в кустах бамбука, Шэнь Цинцю еще раз посмотрел на лист. «А потом соперники все будут долго мучаться...» Он спрятал листок в рукав. «Может быть, — подумал он, глядя на заходящее солнце, — мне стоит начать учить её боевым формациям раньше срока. С таким настроем она превратит любую защиту в пыточную камеру. Моя дрянь... Поистине, моя». Лог Системы: [Экзамен по Поэзии: Сдано (Ранг: "Циничный кирпич").] [Скрытое достижение: "Эстетический террорист".] [Шэнь Цинцю: Уровень резонанса +15. Он планирует ваш апгрейд до боевого инженера.] [Ло Бинхэ: Стоит за кустом с чаем и записывает фразу про "мучающихся соперников". Его блокнот Яндере пополнился новой целью жизни].