Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Возвращение в пристройку прошло в абсолютном, почти осязаемом молчании, которое нарушалось лишь мерным хрустом мелкой гальки под подошвами сапог Ло Бинхэ. Бей Фэн первым делом решительно задвинула тяжелый дубовый засов, окончательно отсекая порывистый и холодный мартовский ветер, пытавшийся прорваться внутрь. В комнате мгновенно воцарился привычный, идеально выверенный микроклимат, над которым Бей Фэн трудилась не один месяц. Печь-кан, облицованная темной керамикой, мягко и равномерно отдавала накопленное тепло, а установленная в глубокой нише под кроватью Печать Стабильного Поля эффективно гасила любые внешние вибрации и шумы, создавая в помещении зону звенящей, практически лабораторной тишины. БФ привычным жестом скинула тяжелую накидку, стянула дорожные сапоги — которые Ло Бинхэ тут же, словно по волшебству, аккуратно подхватил и водрузил на специально отведенную полку — и с явным облегчением забралась с ногами на свой пружинный матрас. Ло Бинхэ замер прямо посреди комнаты, напоминая застывший эпицентр бури. Он стоял, напряженно опустив руки по швам, всё еще непроизвольно находясь в режиме предельной боевой готовности после недавней «охоты». Его зрачки были всё еще слегка расширены, поглощая скудный свет ламп, а широкая грудь тяжело и мерно вздымалась — и Бей Фэн понимала, что это происходит вовсе не от физической усталости, а от избыточного давления адреналина в его системе. Бей Фэн небрежно похлопала ладонью по массивному куску черного Утопленного Вяза, который служил ей одновременно и подставкой для ног, и импровизированным сиденьем. — Садись, — коротко скомандовала она, указывая на дерево. Бинхэ послушно, без единого лишнего движения, опустился на полено. Из-за разницы в росте он оказался как раз на уровне её колен, покорно склонив голову. — Тётушка Бей... — начал он было, и в его голосе прозвучала какая-то щемящая надежда, но БФ решительно подняла руку, прерывая любой поток слов. — Техническое задание выполнено в полном объеме. Наступило время законной награды за эффективность. Она медленно протянула свои бледные руки и смело запустила пальцы в его густые, непокорные и слегка вьющиеся волосы, которые за время её отсутствия стали еще гуще. Ло Бинхэ вздрогнул всем своим мощным телом, словно через его нервные окончания внезапно пропустили мощный электрический разряд, и судорожно, со свистом выдохнул. Бей Фэн начала методично, с идеально выверенным и умеренным нажимом массировать его кожу головы, медленно перебирая пряди и аккуратно почесывая за ушами. Для неё это действие носило сугубо механический, почти терапевтический характер — примерно так она могла бы погладить домашнее животное, чтобы снизить уровень его фонового стресса и вернуть систему в штатный режим. Но для Ло Бинхэ это прикосновение было равносильно физическому слиянию с божеством. Его физиология мгновенно начала реагировать на контакт. Бей Фэн кожей своих ладоней чувствовала, как под её пальцами стремительно, почти пугающе растет температура его тела. Он буквально начал фонить ощутимым жаром, словно внутри него раскочегарили доменную печь. Его тяжелая, темная и густая Ци, которую он обычно так тщательно и искусно скрывал от взора Шэнь Цинцю, сейчас пульсировала в бешеном, экстатическом унисоне с каждым её движением. Эта Тьма, словно живое существо, жадно тянулась к её стабильной, заземляющей Ци Земли, обволакивая её руки невидимым, вибрирующим и почти мурчащим коконом. Ло Бинхэ в блаженстве закрыл глаза. Его напряженные плечи наконец-то опустились, а дыхание выровнялось. Если бы у него в этот момент был хвост, он бы наверняка вилял им с такой разрушительной силой, что просто снес бы со стола все её чертежи и инструменты. — А теперь — мой окончательный вывод по проведенному тесту, — спокойно, ни на секунду не прерывая мерного и ритмичного массажа, произнесла Бей Фэн. Бинхэ мгновенно весь внутренне подобрался, но глаз так и не открыл, замирая в ожидании её слов, словно это был окончательный приговор высшего суда. — Бинхэ, — она на мгновение задержала пальцы на его виске, — по результатам обработки данных твоего поиска, я официально констатирую: ты — биологически не являешься человеком. В ту же секунду глаза Бинхэ распахнулись, и в них отразился первобытный ужас. Идеальная идиллия момента рухнула со звоном разбитого стекла. Мышцы, только что расслабленные под её мягкими руками, мгновенно превратились в литую сталь. Обжигающий жар, исходивший от его кожи, сменился ледяным, липким и парализующим страхом разоблачения. Ло Бинхэ мгновенно замер, боясь издать даже самый тихий, едва различимый вздох. Его самый страшный, самый потаенный секрет, который он с маниакальным упорством скрывал даже от самого себя в самых темных уголках своего сознания, был вскрыт одним коротким и точным ударом её логики. — Ты... — его голос окончательно сорвался в сиплый, надтреснутый и совершенно отчаянный шепот, в котором не осталось и следа от его прежней силы. Он медленно посмотрел на неё снизу вверх, и в его расширенных, почти полностью черных глазах застыла готовность к немедленной и позорной казни. — Ты теперь боишься меня, шимей Бей? Ты... ты ведь сдашь меня Шизуню, верно? Он без колебаний убьет меня на месте, если узнает правду... Я — монстр. Я отчетливо осознаю это каждую секунду своего существования. Бей Фэн не просто не убрала руки — она продолжала всё так же мерно и ритмично перебирать его жесткие кудри, хотя теперь это плавное движение больше походило на отчаянную попытку техника успокоить готовую вот-вот сдетонировать термоядерную бомбу. — Бинхэ. Немедленно успокой свои перегретые транзисторы и перестань вибрировать в пространстве, — её голос оставался таким же подчеркнуто скучным, сухим и ровным, как если бы она зачитывала вслух скучную инструкцию по эксплуатации кухонного чайника. — Испытывать страх — это крайне нерациональная и неэффективная трата внутреннего энергетического ресурса. Кого именно мне здесь бояться? Тебя, что ли? Она коротко и почти весело фыркнула, не прекращая своего занятия. — Ты сумел обнаружить моё местоположение по одной-единственной микроскопической капле крови, в полной темноте, преодолев многоуровневые химические фильтры, и затратил на это меньше четырех минут реального времени. Это вовсе не примитивная магия школы Цанцюн, Бинхэ. Это чистая биология хищника высшего порядка, отточенная эволюцией до абсолютного совершенства. И знаешь, что именно я, как Архитектор, думаю по этому поводу? Бинхэ лишь судорожно и мелко покачал головой, не сводя с неё обреченного взгляда. — Я официально считаю, что это просто охренительный технический апгрейд твоего базового функционала, — бесстрастно констатировала БФ. — Если твоя внутренняя «прошивка» позволяет тебе функционировать в режиме идеального радиолокатора и тепловизора — мне абсолютно и глубоко плевать на то, как именно называется твоя биологическая раса в древних свитках. Демон, лесной дух, гуль или порождение бездны — какая в этом практическая разница для нашего общего дела? Ты безупречно выполняешь все мои ТЗ. Ты обеспечиваешь мой бытовой и психологический комфорт. Для меня твоя демоническая природа — это всего лишь расширенные технические характеристики моего персонального охранного модуля, не более того. Ло Бинхэ внезапно перестал дышать, словно его легкие внезапно превратились в камень. Его истерзанный мозг, годами отравляемый паранойей и лицемерными проповедями о «чистоте крови», просто отказывался верить в то, что он сейчас слышал от этой странной женщины. Она не испытывала к нему физического презрения. Она не считала его скверной, которую нужно выжечь. В её картине мира он был всего лишь высокоэффективной моделью с расширенными правами доступа. — Ты... ты правда не прогонишь меня прочь после этого открытия? — едва слышно прошептал он, и его глаза предательски и ярко заблестели от подступающих слез. — Я никогда не выкидываю исправное и хорошо откалиброванное рабочее оборудование, — БФ слегка потянула его за прядь волос, заставляя смотреть ей прямо в глаза, не давая отвести взор. — И именно по этой самой причине мы сейчас же проведем полную очистку твоего переполненного кэша. Её взгляд в одну секунду стал острым и проницательным, словно скальпель хирурга. — Гнездование в моих личных вещах, Бинхэ. Давай поговорим про то, что ты здесь вытворял, пока меня не было в системе. Бинхэ побледнел настолько стремительно, что его кожа стала напоминать лист чистого белого пергамента. Он инстинктивно попытался опустить голову, буквально сжаться в крошечный комок у её ног, но её холодные руки, замершие на его широких плечах, не дали ему совершить этот маневр. — Это был закономерный биологический симптом, — безжалостно и методично, словно патологоанатом, препарирующий запущенную опухоль, продолжила Бей Фэн. — Классический синдром пустого гнезда. Ты просто не справился с затянувшимся автономным режимом работы. Твоя управляющая «Хозяйка» временно покинула локацию, твои внутренние алгоритмы сбились от отсутствия вектора, и тебе жизненно необходим был суррогат присутствия. Мой запах. Ты зарывался в мои старые халаты и платья только для того, чтобы твой центральный процессор окончательно не перегорел от невыносимого одиночества и отсутствия прямых внешних команд. Я ведь полностью права в своем анализе? Ло Бинхэ, не издав ни звука, просто рухнул лицом в её колени, спрятав глаза в складках её рубашки. Он был окончательно раздавлен. Полностью, тотально и бесповоротно уничтожен её беспощадной проницательностью. Он тешил себя иллюзиями, что ему удается искусно скрывать свою безумную одержимость под смиренной маской верного слуги, а она, оказывается, видела его насквозь всё это время. Она видела всю его жалкую, почти собачью потребность в её физическом тепле и одобрении, и при этом не оттолкнула его. Тишина в комнате стала настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом, и лишь тихий, судорожный вздох Бинхэ нарушал это тяжелое безмолвие. — Права... — этот глухой, едва различимый звук, казалось, донесся откуда-то из-под толщи воды. Его пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в плотный край её матраса с такой силой, что послышался сухой треск парусины. — Я физически не мог спать все эти ночи. Я не мог нормально дышать. В этой проклятой пустой комнате пахло только пылью и одиночеством, а не тобой. Прости меня, Архитектор. Я дефектный. Я неизлечимо болен этой потребностью. Бей Фэн неподвижно смотрела сверху вниз на его вздрагивающие, широкие плечи. В её голове привычно развернулось окно аналитики, беспристрастно фиксирующее масштаб катастрофы. «Внутренний анализ: Текущий уровень психологической зависимости объекта официально достиг критической точки невозврата. Моя первоначальная попытка создать эффективного менеджера по клинингу и безопасности привела к случайному синтезу разумного вируса, который встроился в самое ядро моей операционной системы. Поздно откатывать настройки. Ладно. Добиваем базу данных до конца». Она медленно, дюйм за дюймом, убрала руки с его головы. Прямой тактильный контакт мгновенно прервался, и Бинхэ в ту же секунду замер, словно под воздействием парализующего яда, остро почувствовав этот внезапный холод отторжения. — Раз уж мы сегодня так откровенно диагностируем абсолютно все накопленные баги, — голос Бей Фэн внезапно стал опасным, лишенным всяких лекторских или покровительственных интонаций, — давай наконец ответим на последний, самый важный вопрос нашего аудита, племяш. Она холодно скрестила руки на груди, глядя на него в упор. — Ты воруешь мои личные вещи, Бинхэ? Тишина в пристройке в этот миг стала тяжелой и вязкой, словно расплавленный свинец. Ло Бинхэ очень медленно, преодолевая сопротивление собственной гордости, поднял голову. Его глаза, обрамленные густыми темными ресницами, смотрели на неё теперь с выражением абсолютного, окончательно загнанного в угол безумия, в котором больше не осталось места для банального человеческого стыда. Последние защитные барьеры рухнули. Она вскрыла его скальпелем своей логики, и теперь из этой зияющей раны на свет божий полилась чистая, концентрированная и первобытная тьма его души. — Помимо тех предметов, что я передала тебе в официальное пользование, — уточнила БФ, не отводя своего пронизывающего взгляда, — что именно ты хранишь в своем тайнике? Бинхэ судорожно сглотнул, его адамово яблоко дернулось. Его грудь тяжело и неритмично вздымалась под тонким халатом. Он понимал: он больше не может ей врать. Протокол абсолютной искренности, который она запустила в его сознании, требовал полной и безоговорочной выдачи всех скрытых данных. Он медленно, почти торжественно, засунул руку глубоко за пазуху своего черного нательного халата, именно туда, где под самой тканью был искусно вышит её личный символ — лотос. Его пальцы, привыкшие к оружию, заметно дрожали, когда он извлек оттуда небольшой, плотно сшитый мешочек из темной, непроницаемой ткани. — Я вовсе не крал их в обычном понимании этого слова... я просто архивировал данные, — его голос стал низким, ломающимся, вибрирующим от внутреннего напряжения. Он начал дрожащими руками развязывать тугие кожаные тесемки. — Я никогда не брал то, что было тебе нужно. Я лишь бережно подбирал те вещи, которые твоя система пометила как «мусор» и приговорила к удалению. Но для меня... для моей структуры это были не отходы. Это были драгоценные фрагменты твоего кода. Он одним резким, почти отчаянным движением высыпал скудное содержимое мешочка на белый холст матраса прямо перед Бей Фэн. Она опустила глаза, и её взгляд зафиксировал три объекта, лежащих в луче света. Сначала на ткань выпал короткий кусок бамбука. Это был её самый первый, технически неудачный маркер, который она в приступе рабочего бешенства сломала пополам и выбросила в мусорную корзину два месяца назад. Бинхэ сохранил обе половинки, аккуратно связав их тонкой нитью. За ним последовал крошечный, почти полностью смыленный до состояния прозрачной чешуйки обмылок, лишенный всякого запаха, кроме едва уловимой чистоты. И, наконец, на матрас лег помятый обрывок грубой бумаги. На нем её знакомым, кривым и явно усталым почерком была выведена расчетная формула гидрозатвора, а в самом углу была нарисована маленькая, крайне недовольная рожица — минутный каприз Архитектора в момент творческого тупика. Бей Фэн смотрела на этот «мусор» своего быта, превращенный в святыню в руках этого монстра, и тишина в комнате стала по-настоящему оглушительной. Но самый последний объект, извлеченный из мешочка, заставил внутренний процессор Бей Фэн выдать фатальную системную ошибку и мгновенный синий экран смерти. Это был длинный, пугающе аккуратно и плотно сплетенный черный шнурок. Он был искусно изготовлен из её собственных, жестких волос. Тех самых волос, которые она методично снимала со своей деревянной расчески каждое утро и, не задумываясь, выбрасывала в остывающую печь. Ло Бинхэ, словно одержимый призрак, извлекал их из серой золы еще до того, как они успевали окончательно обуглиться, и долгими ночами, сидя на своей сетке прямо над её головой, плел из них этот жуткий, скрупулезный артефакт, вкладывая в каждый узел частицу своей темной магии. Бинхэ смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде больше не было и тени прежней покорности. Плотина его сдержанности окончательно прорвалась, и поток признаний было уже не остановить. — Маркер, который еще недавно сжимали твои пальцы, — зашептал он, и в его надтреснутом голосе теперь отчетливо звучала маньячная, фанатичная гордость. — Крошечный обмылок, который касался твоей кожи в душевой. Черновик, на котором навсегда запечатлелся твой гнев и твоя усталость. И твои волосы... я каждую ночь вплетал их в эти нити, чтобы физически чувствовать твою Ци рядом, даже когда ты официально запрещала мне приближаться к тебе на шаг. Он резко подался вперед, опираясь руками о матрас по обе стороны от её бедер, фактически заблокировав её в этом пространстве. Его лицо оказалось в опасной, интимной близости от её лица, так что она чувствовала его горячее, рваное дыхание на своих губах. — Я методично собирал абсолютно всё, что ты отбраковывала как ненужное, — продолжал он, и его глаза, казалось, поглощали весь свет в комнате. — Потому что для меня даже твой мусор — это бесценная часть твоего естества. Я не мог позволить этому Пику просто поглотить и растворить это в себе. Это моё по праву. Я принадлежу тебе, а значит, всё, что когда-либо касалось тебя — это моя личная святыня, мой единственный алтарь. Бей Фэн сидела абсолютно неподвижно, завороженно глядя на браслет, сплетенный из её собственных волос. Её логика буксовала, пытаясь классифицировать уровень угрозы. Лог Системы: [КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА БЕЗОПАСНОСТИ!] [Объект Ло Бинхэ официально перешел в терминальную фазу «Яндере-Сталкер Высшего Ранга».] [Сбор и хранение биологического материала пользователя подтверждены.] [Внимание, пользователь Бей Фэн. Ваш охранный модуль больше не является инструментом. Он считает вас своей персональной религией.] Ло Бинхэ тяжело и неровно дышал, не сводя с неё своих темных, ставших абсолютно бездонными глаз. Он ждал вердикта. Он полностью вывернул свою истерзанную душу наизнанку и бросил все осколки своей сломанной психики к её ногам, не оставив себе путей к отступлению. — И это... действительно всё, что ты скрывал? — спросила она тихим, почти неузнаваемым, севшим голосом. Бинхэ медленно моргнул. Уголок его губ на мгновение дернулся в судорожной, изломанной и пугающе нежной улыбке. — Еще я забрал тот розовый бант, который ты в бешенстве сорвала с головы в первый день зимы. И ту острую щепку от бамбука, о которую ты случайно поцарапала палец на прошлой неделе... на ней всё еще остался след твоей крови. Бей Фэн медленно закрыла лицо обеими ладонями, чувствуя, как реальность вокруг неё начинает вибрировать. Тишина в каменной пристройке стала настолько плотной и тяжелой, что она грозила физически раздавить их обоих под весом этого признания.