Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Воздух в бамбуковой хижине казался почти осязаемым, тяжелым и совершенно неподвижным, несмотря на исправно функционирующую систему принудительной вентиляции. Шэнь Цинцю не просто закрыл дверь — он активировал Массив Безмолвия на полную проектную мощность, превратив свою уютную обитель в герметичный звуковой карцер, где время, казалось, замедлило свой бег. Он сидел за столом, застыв спиной к входу. Его прямые плечи, обтянутые дорогим темно-синим шелком, были неестественно, почти судорожно напряжены, напоминая натянутую тетиву лука. Прямо перед ним, в неверном свете масляной лампы, лежали те самые три тома «Сказания», которые вчера перевернули жизнь всей школы. Бей Фэн вошла бесшумно, аккуратно притворив за собой створку. Она мгновенно почувствовала, как избыточное давление магического массива неприятно ударило по барабанным перепонкам — верный диагностический признак того, что предстоящий разговор не будет касаться вопросов погоды или мелкого ремонта сантехники. — Учитель, — произнесла она, останавливаясь ровно в геометрическом центре комнаты. — Вы вызывали для внеочередного отчета? Шэнь Цинцю медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой преграды, развернул кресло. Его лицо в полумраке казалось бледной фарфоровой маской, а под глазами залегли глубокие тени — было очевидно, что он провел без сна всю ночь, по кругу перечитывая её чернильную диверсию. — «Я рыл эту землю руками. Я вырыл яму в три метра глубиной, пока у меня не слезли ногти, но я так и не нашел тебя», — процитировал он по памяти, и каждое слово падало в тишину как тяжелый камень. Его голос был тихим, шелестящим и пугающе опасным. — Скажи мне прямо, Бей Фэн. В какой именно закрытой секции нашей библиотеки ты сумела откопать эти хроники? В каком древнем, запрещенном свитке столь детально описано... моё прошлое? Он медленно положил узкую ладонь на переплет первой книги, словно пытаясь придавить заключенную там правду. — Или ты всё-таки пророк? Ты действительно способна видеть сквозь стены, время и человеческую память? Отвечай немедленно. И помни: от степени твоей искренности зависит, выйдешь ты из этой комнаты своими ногами или тебя придется транспортировать в мешке для утилизации отходов. Бей Фэн медленно моргнула. Пинг мозга: 0.5 секунды. Уровень паранойи клиента достиг пиковых значений. Он всерьез классифицировал меня как вражеского шпиона или мистического видящего. Требуется срочная девальвация всей мистики через прагматичный реализм. — Учитель... — она намеренно придала своему лицу выражение легкого, почтительного недоумения. — Вы о чем именно? Это всего лишь художественный персонаж, плод коллективного воображения. Там же на самой первой странице, внизу, мелким каллиграфическим шрифтом указано: «Все действующие лица являются вымышленными. Любые совпадения с реальными субъектами, живыми или принудительно вознесшимися, носят сугубо случайный характер». Шэнь Цинцю опасно прищурился, и веер в его руке предупреждающе хрустнул. — Случайный характер? Брат-небожитель, который стал главой огромного клана, но медленно спивается от невыносимой вины? Герой, который всей душой ненавидит свое позорное прошлое и прячется за маской холода? Ты практически под копирку списала это с меня и Юэ Цинъюаня. Даже не пытайся это отрицать. Откуда тебе известны интимные подробности динамики нашей... «связи»? — Это вовсе не знание секретов. Это простая социальная статистика и экстраполяция, — Бей Фэн равнодушно пожала плечами, демонстрируя полную открытость. — Учитель, я ведь прежде всего аналитик. Я постоянно наблюдаю за поведением биологических объектов. Она начала методично загибать пальцы, переводя разговор в плоскость сухих фактов. — Объективные данные: Глава Юэ при каждом визите смотрит на вас специфическим взглядом побитой собаки, которая смиренно ждет очередного пинка. Вы, в свою очередь, смотрите на него взглядом человека, которого физически тошнит от этой избыточной преданности. Но при этом — и это важная переменная — вы годами покорно терпите все его визиты. — Логический вывод: Между вами существует застарелый конфликт. Серьезная системная ошибка в далеком прошлом. — Рабочая гипотеза: Один субъект чувствует острую вину за то, что когда-то «бросил» или «не сумел спасти». Второй субъект транслирует обиду за то, что был вынужден «выживать самостоятельно». БФ развела руками, словно извиняясь за простоту решения задачи. — Это классический психологический архетип, Учитель. Я просто взяла за основу сюжет из старого, полусгнившего эпоса «О двух братьях и золотом гусе», который случайно обнаружила в архивах Сяньшу. Я лишь оптимизировала сценарий: выкинула лишнего гуся, добавила необходимой драматичности и наложила полученную матрицу на вашу... э-э... специфическую ауру. Яма глубиной в три метра? Это просто математически красивая цифра для создания нужного драматического эффекта. С тем же успехом я могла бы написать «пять метров», «заброшенный колодец» или «глухая тюрьма». Шэнь Цинцю долго и пристально смотрел на неё, пытаясь найти хоть тень лжи в этом бесстрастном лице. Её объяснение было... в высшей степени оскорбительно простым. Она одним махом свела его глубокую личную трагедию, которую он лелеял десятилетиями, к банальной «статистике» и «типовому шаблону поведения». Но именно эта ледяная, рациональная логика в итоге и спасла ей жизнь. Если это продукт холодного анализа, а не магического шпионажа — значит, она не представляет прямой угрозы безопасности, — подумал он, чувствуя, как напряжение в плечах начинает медленно спадать. Его секреты по-прежнему оставались секретами, просто они оказались... слишком очевидными для человека с её пугающе ясным и структурированным умом. — Допустим, — процедил он сквозь зубы, и напряжение в комнате наконец начало медленно спадать, сменяясь тяжелым недоумением. — Но как ты объяснишь это? Он требовательно ткнул бледным пальцем в раскрытую страницу пятнадцатой главы, где чернила еще казались слишком свежими. — Твой литературный Лорд Шэнь не в состоянии самостоятельно завязать пояс. Твой Лорд Шэнь в приступе рассеянности натягивает два носка на одну ногу. Твой Лорд Шэнь умудряется поджечь себя, пытаясь развести костер! Ты выставила меня законченным бытовым инвалидом! Ты намеренно превратила Великого Стратега в нелепое посмешище! Зачем, Бей Фэн? Это твоя мелкая месть за часы изнурительной каллиграфии? Бей Фэн едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась. — Вовсе нет, Учитель. Это всего лишь... проекция. — Чья еще проекция? — Шэнь Цинцю раздраженно захлопнул веер. — Моя личная. Она выразительно указала на свой собственный пояс, который был завязан хоть и крепко, но совершенно не по канонам школы, а скорее по законам практической необходимости. — Я искренне ненавижу бытовую рутину, Учитель. У меня от природы слабая моторика рук. Я постоянно спотыкаюсь на ровном месте и путаю очередность действий. Я пришла к логическому выводу: идеальный, безупречный во всем герой — это скучно. Он кажется читателю картонным манекеном. Но если добавить ему баги... мои собственные баги... он мгновенно оживает. Читательницы не хотят любить холодных, недосягаемых богов. Они хотят тех, о ком можно и нужно искренне заботиться. — И именно ради этого сомнительного эффекта ты заставила меня на страницах книги выглядеть как законченного идиота? — Шэнь Цинцю фыркнул, но в его голосе уже не было прежней ярости. — Я сделала вас... милым, — невозмутимо ляпнула БФ. Глаза Шэнь Цинцю округлились до предела, став похожими на два блюдца. Дорогой веер в его руке дрогнул и со стуком выпал на стол. — Что ты сейчас сказала? — В моей системе координат это называется «Gap Moe», — пояснила БФ авторитетным тоном лектора. — Резкий разрыв привычного шаблона. Гений, способный в одиночку уничтожить армию демонов, но при этом не умеющий правильно сварить рис. Это вызывает у аудитории... неконтролируемое умиление и пробуждает инстинкт защиты. — Я... милый? — прошептал Горный Лорд таким тоном, словно ему только что сообщили, что он состоит из розовой сахарной ваты. — Ты действительно имела наглость назвать меня милым?! — Чисто технически — да, — БФ подтвердила это коротким кивком. — И, судя по рекордным показателям продаж, аудитории этот концепт пришелся по вкусу. А что касается финала в Колодце Вечности... — Да. Этот проклятый Колодец, — Шэнь Цинцю мгновенно помрачнел, и его взгляд снова стал холодным. — Почему в итоге он остался там совершенно один? — Потому что я тоже превыше всего ценю тишину, Учитель, — тихо и серьезно ответила Бей Фэн, глядя в окно. — Возможность сидеть в абсолютной темноте, смотреть на далекий свет и точно знать, что тебя больше никто не тронет — это заветная мечта любого истинного интроверта. Я писала этот финал... прежде всего для самой себя. Шэнь Цинцю долго хранил молчание. Он внимательно смотрел на неё — маленькую, одетую в черное, с вечно уставшими глазами взрослой женщины. В этот миг до него дошло. Она вовсе не пророк. Она просто такое же сломанное существо, как и он сам. Она взяла свои собственные страхи, свою лень и свою патологическую нелюдимость, а затем мастерски смешала их с его внешним образом. И в результате этого странного синтеза получился настоящий шедевр. Он медленно поднял веер с стола и одним резким движением раскрыл его. — Хорошо. Я склонен принять твою версию событий, — произнес он, пряча лицо за шелком. — Пусть это останется «художественным вымыслом». Однако его взгляд мгновенно стал жестким и пронзительным. — Но запомни хорошенько, Бей Фэн. Если Юэ Цинъюань когда-нибудь придет ко мне с неудобными вопросами про ту самую «яму»... ты лично скажешь ему, что это глубокая метафора твоего собственного душевного кризиса. Что это аллегория на падение нравов в мире заклинателей. Что угодно, любая ложь подойдет. Но это произведение — ни в коем случае не про нас. Тебе это ясно? — Разумеется, — БФ согласно кивнула. — Это стандартный дисклеймер. «Все совпадения случайны». Я лично проконтролирую, чтобы это было напечатано на обложке каждого экземпляра второго тиража. — Ступай, — он властно махнул веером в сторону выхода. — И забери с собой эти книги. Я больше не желаю их видеть в своем кабинете. Бей Фэн отвесила формальный поклон, быстро сгребла тома со стола и направилась к двери. Уже на самом пороге её настиг голос Шэнь Цинцю. Он звучал странно... почти задумчиво. — И еще, Бей Фэн... В следующий раз, когда решишь снова сделать меня «милым»... потрудись убедиться, что я хотя бы не путаю право и лево в элементарных вещах. У меня, в конце концов, всё еще имеется чувство собственного достоинства. — Я обязательно учту это пожелание в дополненном и исправленном издании, Учитель. Бей Фэн вышла из бамбуковой хижины, и резкий ночной воздух мгновенно ударил ей в лицо, принося долгожданное отрезвление. Только сейчас она почувствовала, как по спине между лопаток стекает холодная струйка пота. Напряжение, которое она удерживала всё время аудиенции, медленно покидало её тело, оставляя лишь звенящую усталость. «Пронесло. Он купился на версию с архетипами. Или, что более вероятно, сделал вид, что купился, потому что правда была бы слишком болезненной для его эго. Главное — я всё еще жива и нахожусь в рабочем состоянии». — Тётушка? Из густой тени бамбуковых зарослей бесшумно выступила высокая фигура. Ло Бинхэ стоял там абсолютно неподвижно всё это время, практически сливаясь с ночной тьмой. На нем был тот самый «драный» тренировочный халат, накинутый поверх черного шелка. — Ты жива? — спросил он, мгновенно сканируя её бледное лицо своим пугающе тревожным и внимательным взглядом. — Жива, — выдохнула БФ, прислонившись на секунду к опорному столбу галереи. — Но если я еще хотя бы раз в жизни напишу что-то сложнее технической накладной на дрова — просто немедленно пристрели меня, Бинхэ. Это будет актом милосердия. Ло Бинхэ чуть заметно улыбнулся самым уголком рта. Он не слышал весь разговор через Массив Безмолвия, но он догадывался, как она виртуозно лгала Шизуню про «случайные совпадения» и «статистические шаблоны». Для него это стало очередным неопровержимым подтверждением: его Архитектор знает абсолютно всё. Она видит постыдное прошлое, знает горькое будущее и хранит самые грязные тайны Главы Школы. Но она предпочитает искусно лгать, чтобы защитить себя и свой маленький, идеально выстроенный мир. — Я не буду в тебя стрелять, — тихо и серьезно произнес он, бережно забирая у неё тяжелые стопки книг. — Я лучше прямо сейчас заварю твой любимый крепкий чай. И... тётушка. — М-м? — Бей Фэн вопросительно подняла бровь. — Ты действительно считаешь, что такая беспомощность в бытовых делах — это... мило? — в его низком голосе отчетливо прозвучала скрытая ревнивая нотка. Бей Фэн посмотрела на него долгим, усталым и лишенным всяких иллюзий взглядом. — Бинхэ. Это всего лишь агрессивный маркетинг для эмоционально нестабильных девиц. В суровой реальности... бытовая беспомощность только раздражает и снижает общую эффективность системы. Именно поэтому я ценю тебя больше любых книг. Ты умеешь идеально варить рис и поддерживать порядок. А Шэнь Цинцю — нет. В этом раунде ты одержал чистую техническую победу. Глаза Ло Бинхэ мгновенно вспыхнули торжеством. Он победил своего Лорда. В системе координат Архитектора он был официально признан лучшим и наиболее функциональным. — Идем домой, — сказал он, почтительно подставляя ей локоть, но при этом строго соблюдая установленные границы личного пространства. — Я уже подготовил ужин и заранее нагрел комнату. Бей Фэн медленно побрела вслед за ним по своей безупречной галечной дорожке, которую он выкладывал вручную. Жизнь продолжалась в штатном режиме. Книги успешно продавались, принося прибыль. Шэнь Цинцю был временно успокоен. А Ло Бинхэ был сыт, доволен и предельно мотивирован. «Баланс систем официально восстановлен», — подумала она, глядя на широкую спину идущего впереди полудемона. — «Теперь можно наконец-то просто поспать».