Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Звенящая тишина пристройки, которая обычно служила для Бей Фэн лучшим лекарством от социальной перегрузки, сегодня утром казалась физически тяжелой, почти осязаемой. БФ неподвижно сидела за своим столом-книжкой, уставившись в пустой лист бумаги. Рядом медленно остывал аккуратно приготовленный завтрак — Ло Бинхэ даже вырезал из моркови маленькие шестеренки, надеясь порадовать своего Архитектора, но она этого даже не заметила. В её голове, словно зацикленный программный код, крутилась фраза, произнесенная юношей накануне. Вчера это показалось просто пугающей констатацией факта, но сегодня, когда мозг БФ окончательно вышел из спящего режима, фрагменты данных начали собираться в пугающий, кровавый пазл. «Если он действительно помнит всё со стопроцентной интенсивностью...» — мысль медленно и безжалостно разворачивалась в её сознании. — «Значит, время для него не работает как анестезия. Биологический предохранитель сорван». Обычный человек через год помнит лишь факт удара — сухую информацию о том, что было больно. Но Ло Бинхэ... он чувствует саму боль от побоев Шэнь Цинцю или издевательств Мин Фаня так, будто его бьют прямо в эту секунду. Для его нервной системы нет разницы между «вчера» и «сейчас». Его архивы не просто доступны — они открыты во все окна и транслируют агонию в режиме реального времени. Круглосуточно. Без выходных. Бей Фэн посмотрела на свои руки, сжимая их так сильно, что костяшки побелели. «А что будет, когда начнется сюжетная арка Бездны? Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать пять дней непрерывных пыток, поедания гнилой, сочащейся скверной плоти монстров, ежесекундного предательства и ледяного страха. В его голове запишется сорок три тысячи восемьсот часов чистейшего, дистиллированного ПТСР, защищенного от удаления высшими правами администратора». Отчетливая картина того, как этот пятнадцатилетний мальчишка, который сейчас старательно полирует её сапоги и выверяет температуру её чая до градуса, превратится в ходячий архив вечной агонии, ударила БФ под дых сильнее любого физического удара. Это была не просто сентиментальная женская жалость. Это был глубокий, вибрирующий ужас инженера, который внезапно увидел, что в критически важный узел системы вместо смазки заливают толченое стекло, и при этом требуют, чтобы механизм работал вечно и безупречно. Это было техническое преступление против разума. Её глаза неожиданно и обидно защипало. Одна горячая, злая слеза скатилась по щеке, оставляя мокрый след на бледной коже. — Какая же блядская, садистская архитектура мира... — прошептала Бей Фэн, яростно стирая влагу тыльной стороной ладони. — Кто-то должен за это ответить. Она резко встала, с грохотом отбросив табурет. Накинула свой тяжелый черный халат с шипами, который теперь казался ей единственной защитой от этого безумного мира, и решительным, чеканящим шагом направилась к выходу. Ей было необходимо немедленно встретиться с Главным Разработчиком этого кошмара. Кабинет Лорда Пика Аньдин представлял собой привычное зрелище: он был завален свитками, образцами тканей и какими-то полупустыми коробками. Шан Цинхуа сидел за столом, счастливо мурлыча себе под нос и потирая руки — продажи «Сказания о Ледяном Клинке» по системе «лутбоксов» приносили такой колоссальный доход, что он уже присматривал себе небольшой остров в мире демонов на случай экстренной эвакуации. Дверь в кабинет распахнулась с такой разрушительной силой, что створка с грохотом ударилась о стену, оставив вмятину на штукатурке. Шан Цинхуа подпрыгнул на месте, едва не опрокинув чернильницу. Бей Фэн вошла внутрь. От неё исходила такая густая, физически ощутимая аура холодного и методичного бешенства, что Лорд Аньдин инстинктивно вжался в спинку своего кресла, пытаясь стать как можно меньше. — Б-бро? — пискнул он, нервно поправляя рукав. — Что-то случилось? Опять Мин Фань накосячил с трубами? Или тебе не понравилась плотность красной бумаги? Я могу заменить, честно! Бей Фэн молча подошла к его столу. Она оперлась на него обеими руками, нависая над Лордом Аньдин так, что их лица оказались почти на одном уровне. Её серо-зеленые глаза в этот миг были похожи на два оптических прицела, наведенных на цель. — Самолёт. Ответь мне сейчас не как Горный Лорд, а как автор, — её голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Зачем ты на самом деле наделил Ло Бинхэ абсолютной эйдетической памятью? Какую логическую цель ты преследовал, встраивая в него этот модуль? Шан Цинхуа растерянно заморгал, явно сбитый с толку столь специфическим вопросом по древнему лору своего романа. — Э-э... ну... Бей-бро, это же классика жанра! — он неловко развел руками, пытаясь вернуть на лицо привычную улыбку дельца. — Это же для того, чтобы он был настоящей имбой! Ну, ты понимаешь: пришел в библиотеку Цинцзин в статусе нищего ученика и за один месяц вызубрил все древние фолианты, над которыми другие годами корпят. Это же самый крутой, самый эффектный чит на интеллект! Читатели такое обожают, это дает чувство превосходства! — Чит... — глухо, почти безжизненно повторила Бей Фэн, и её пальцы впились в край стола. — Ну да! И еще это идеальный инструмент для мотивации! — воодушевился Самолёт, почувствовав, что он вроде как на своей территории. — Понимаешь, аудитория просто фанатеет от мстительных героев. Ло Бинхэ должен был в деталях помнить каждую мелкую обиду, каждый косой взгляд, каждую пощечину и каждый плевок в свою тарелку. Всё это копится в нем годами, чтобы потом, когда он вернется из Бездны, он мог покарать всех виновных с невероятным эпическим пафосом! Это называется «эффективная закладка на возмездие». Ну согласись, это же чертовски круто прописано? Бей Фэн смотрела на него несколько бесконечно долгих секунд, не мигая и, кажется, даже не дыша. А затем она заговорила — медленно, с расстановкой, вбивая каждое слово, как гвоздь в крышку гроба. — Ты — законченный идиот, Самолёт. Ты просто тупой, ленивый и безответственный графоман, который за всю свою никчемную жизнь не удосужился прочитать ни одной статьи по элементарной нейробиологии. Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Шан Цинхуа. — Эй, ну зачем так грубо! — обиженно буркнул он, пытаясь восстановить статус-кво. — Я вообще-то написал бестселлер, который ты сейчас успешно монетизируешь... — Ты написал пошаговую инструкцию по созданию совершенного психопата, — прошипела БФ, подаваясь вперед. — Ты хоть на долю секунды задумывался, как на самом деле функционирует сознание? Память — это механизм выживания. Но забывание — это ключевой механизм психологической защиты. Именно способность забывать спасает нас от того, чтобы окончательно сойти с ума от пережитой боли, потерь и ужаса. Она с силой ударила открытой ладонью по столу, заставив свитки подскочить. — А ты своими руками лишил его этой защиты! Ты запер живое существо в тесной комнате с десятками мониторов, которые в режиме 24/7 крутят записи его собственных пыток и унижений в максимальном 4К-разрешении! Для него прошлое никогда не закончится. Для него нет «вчера». Он физически чувствует, как его бьет Шэнь Цинцю, ПРЯМО СЕЙЧАС, в эту минуту! Ты создал для ребенка персональную вечную Бездну еще до того, как он в неё упал! Шан Цинхуа побледнел настолько, что стал похож на свежевыстиранную простыню. До его сознания, привыкшего оперировать плоскими картонными тропами и клише из дешевых новелл, вдруг начал доходить леденящий, осязаемый реализм сказанного. Он сглотнул, чувствуя, как в горле встает сухой ком. — Но... слушай, он же... он же сильный, — пролепетал Самолёт, пытаясь найти хоть какой-то аргумент в свою защиту. — У него эта его небесная демоническая кровь. Регенерация, все дела. Тело заживает за считанные секунды. Он должен справиться... это же закон жанра! — Справится?! — Бей Фэн почти закричала, и этот резкий звук заставил Шан Цинхуа вздрогнуть. — Пять лет в Бездне, Самолёт! Пять лет — это сорок три тысячи восемьсот часов чистейшего, концентрированного, дистиллированного ада! Понимаешь ты, своей пустой башкой? Каждое мгновение, когда его едят заживо монстры, каждый кислотный ожог на легких, каждое предательство, каждая минута ледяного одиночества — всё это запишется в его кэш навсегда! Ты не дал ему суперсилу, ты выдал ребенку билет в персональный, бесконечный ад, из которого нет выхода даже после смерти! Шан Цинхуа буквально вжался в кресло, пытаясь слиться с мебелью. Его руки мелко и часто задрожали, задевая стоящую на столе чернильницу. — Бро... я... я честно не думал об этом с такой стороны... — прохрипел он, едва шевеля губами. — Я просто писал... ну, чтобы было круто. Чтобы ставки были высокими. Чтобы потом, ну... гарем, победа, мировое господство... — Гарем? — Бей Фэн горько, почти зло усмехнулась, качая в такт головой. — Три тысячи жен, Самолёт. И ты действительно думаешь, что это от какой-то большой любви или страсти? Это была его отчаянная, безумная попытка заглушить невыносимый белый шум боли в собственной голове! Он лихорадочно генерировал новый контент — бесконечные войны, захваты территорий, секс с новыми наложницами — просто для того, чтобы хоть на мгновение перебить фоновую трансляцию своих кошмаров! Ему не нужен был трон императора. Ему была жизненно необходима сенсорная перегрузка, чтобы просто не сойти с ума от тишины! — Н-но подожди... — Шан Цинхуа нервно сглотнул, пытаясь вклиниться в поток её логики. — Он же был с ними... ну, нормальным чуваком. Учтивым, страстным. Читательницы писали, что он — идеальный любовник! Бей Фэн сделала шаг вперед, заставляя Шан Цинхуа вжаться в стол еще сильнее. Её голос стал тихим и пугающе вкрадчивым. — Включай мозги, автор. У Ло Бинхэ — абсолютная, неубиваемая память. К тысячной жене он уже не видел в людях личностей. Для него каждая новая женщина в гареме была набором знакомых переменных. Он видел их насквозь, как программный код. Он вскрывал их души, словно жестяные консервные банки, потому что за века практики выучил все возможные шаблоны поведения. — Он был идеальным, потому что он безупречный имитатор, — продолжила БФ. — Если ты помнишь каждую слезу, каждый вздох и каждую интонацию всех женщин, с которыми сталкивался за последние сто лет, тебе не нужно чувствовать. Тебе достаточно просто подгрузить нужный файл из архива и воспроизвести его. Это не близость, Самолёт. Это реверс-инжиниринг человеческой привязанности. Она начала мерно вышагивать по кабинету, заложив руки за спину. — Ты когда-нибудь задумывался, почему их было именно три тысячи? С точки зрения математики — это бесконечный цикл перепроизводства. Он повторял одно и то же действие, снова и снова, с пугающей методичностью. Знаешь, как называют человека, который совершает одинаковые поступки в надежде на качественное изменение результата? — Псих? — прошептал ШЦХ. — Безумец, застрявший в петле итераций. Ло Бинхэ не искал удовольствия — оно приелось ему еще в первом десятке. Он искал системный сбой. Он искал хоть кого-то, кто не впишется в его бесконечный архив. Кого-то, чья реакция будет непредсказуемой, чья фраза не будет цитатой из миллиона уже слышанных им ранее. Он плодил этот гарем в тщетной попытке найти хотя бы одну уникальную искру, которая была бы сильнее яркости его воспоминаний о Бездне. Но твой мир был картонным, Самолёт. Твои персонажи были функциями. И Бинхэ просто продолжал «вскрывать банки», одну за другой, надеясь, что в три тысячи первой окажется не пустота, а жизнь. Бей Фэн резко остановилась и посмотрела на Шан Цинхуа. — Ты превратил его жизнь в вечное дежавю. Для человека с его памятью каждый новый роман был просто пересмотром старого, скучного фильма, который он знает наизусть. И в этом бесконечном повторении была не сила «альфа-самца», а невероятное, космическое одиночество аналитика, запертого в мире предсказуемых ботов. Ты дал ему память бога, но заставил жить в декорациях дешевого порноромана. Шан Цинхуа посмотрел на свои руки, которыми он когда-то так легко выстукивал по клавиатуре судьбы живых существ. Картинка триумфального героя-завоевателя, которую он бережно лелеял в своей голове, рассыпалась в серый прах под безжалостным давлением логики БФ. — О боже... — простонал он, чувствуя, как по спине пополз липкий холод осознания. — Я думал, что даю ему всё... а я просто запер его в бесконечном зале с зеркалами, где в каждом отражении — его собственная скука и его собственная боль... Шан Цинхуа закрыл лицо обеими руками, и из-под его ладоней донесся глухой, полный отчаяния стон. Он медленно опустил руки и посмотрел на Бей Фэн глазами, в которых плескался чистый экзистенциальный ужас. Он впервые осознал, что его творение — не текст, а живая бомба. — Бро... он же меня просто убьет. Когда он поймет... когда он вернется и сопоставит факты... он сотрет мой Пик Аньдин в мелкий порошок. Он будет медленно вырывать мои нервы, вспоминая, за какую главу я их ему назначил. — Если бы он узнал, что это именно ТЫ спроектировал его судьбу, он бы не просто убил тебя, он бы методично сдирал с тебя кожу веками, — безжалостно подтвердила Бей Фэн, глядя в окно на проплывающие облака. — Но сейчас он этого не знает. И наша единственная стратегическая задача — сделать так, чтобы к моменту его возвращения в его голове хранились не только файлы с пометкой "Боль". Нам нужно создать для него мощный противовес. Мы должны забить его память данными о безопасности, комфорте и доверии. Она выпрямилась, одергивая свой шипастый халат, и её взгляд стал холодным, как лед. — Мы немедленно меняем текущее ТЗ. — К-какое еще ТЗ? — голос Шан Цинхуа дрогнул, он почти физически почувствовал, как над его головой заносится карающий меч логики. — Техническое задание на экстренную экипировку Главного Героя, — Бей Фэн скрестила руки на груди, чеканя каждое слово. — Раз уж ты виноват в его системных багах, значит, ты лично будешь спонсировать его ментальный антивирус. С этого дня Пик Аньдин становится нашим генеральным поставщиком. Ты будешь поставлять мне всё, что способно генерировать комфорт, тишину и ощущение безопасности. Мне нужны самые мягкие ткани, не раздражающие кожу. Редкие сорта чая, способные мягко успокаивать меридианы Ци. Мощные артефакты полной звукоизоляции. Она наклонилась к самому лицу Самолёта, так что тот невольно зажмурился. — Мы больше не будем «раскачивать» его ярость и жажду мести, — прошипела она. — Мы будем методично забивать его жесткий диск высококачественными воспоминаниями о доме. О тепле. О том, что в этом проклятом мире существует место, где его не бьют, не унижают и не предают. Это будет его «резервная копия» рассудка. — Я... я всё дам! Клянусь! — Шан Цинхуа торопливо закивал, лихорадочно хватая чистую кисть и обрывок пергамента. — Я прямо сейчас выпишу тебе безлимитный допуск на все закрытые склады Аньдин! Бери абсолютно всё, что сочтешь нужным: лучшие шелка, редкие лечебные травы, магические камни! Только... — он сглотнул, — только сделай так, чтобы он не захотел меня расчленить в финале. — Посмотрим на твое поведение, — сухо бросила БФ, забирая бумагу. — И начни с того, что найдешь мне в архивах подробную инструкцию по созданию артефакта «Тепловой Сферы». Зима на Пике Цинцзин неоправданно холодная, а мне жизненно необходимо, чтобы мой главный логист спал в идеальных, контролируемых температурных условиях. Это вопрос сохранности ценного ресурса. Бей Фэн возвращалась на свой Пик уже в густых вечерних сумерках. В её пространственном мешочке теперь лежал увесистый пакет материалов и пропуск высшего уровня секретности, а в голове наконец-то воцарилась холодная, расчетливая ясность. Она прекрасно понимала, что не может просто взять и отменить Бездну. Инерция оригинального сюжета была слишком велика, её невозможно было переломить в одиночку без риска обрушить весь сервер реальности. Но она могла подготовить Ло Бинхэ так, чтобы он унес с собой в эту кромешную тьму достаточно внутреннего «света», чтобы его разум не выгорел дотла. Она подошла к своей каменной пристройке. Узкое окно под самым потолком уже тускло светилось теплым янтарным светом — Бинхэ, как всегда пунктуальный, уже зажег масляную лампу и заранее протопил печь. Бей Фэн на мгновение остановилась у самой двери, прислушиваясь к звукам внутри. «Он вовсе не врожденный злодей», — подумала она, и внутри снова зашевелилось то самое странное, колючее чувство несправедливости, которое она обычно классифицировала как «эмоциональный шум». — «Он просто переполненный, неисправный архив боли. Значит... я официально становлюсь тем, кто проведет дефрагментацию и отформатирует его реальность под новый стандарт». Она толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь, в окутывающее её уютное тепло. Ло Бинхэ стоял у стола, сосредоточенно нарезая свежие овощи. Увидев Архитектора, он мгновенно отложил нож — тот самый, который она когда-то ему подарила — и посмотрел на неё своим неизменным темным, пугающе внимательным взглядом. — Тётушка Бей. Вы вернулись значительно позже графика. Я уже начал беспокоиться и подготовил... — Бинхэ, — резко перебила его БФ. Она подошла почти вплотную, игнорируя дистанцию. — Сделай мне сейчас одно важное одолжение. — Всё, что вы прикажете. — Немедленно запомни этот момент, — она посмотрела прямо в его расширившиеся от удивления глаза. — Запомни звук того, как мерно гудит печь. Запомни специфический запах этой комнаты. Запомни каждой порой кожи, что здесь тебе сейчас тепло и абсолютно безопасно. Сохрани этот файл в самом защищенном, самом надежном секторе своей памяти. Под паролем. Ло Бинхэ замер, не смея даже дыхнуть. Его обостренное демоническое чутье мгновенно уловило ту самую крошечную слезу, которую она пролила этим утром — едва заметный след соли всё еще оставался на её бледной щеке. Она действительно плакала? Из-за него? Из-за его боли? — Я сохраню, Архитектор, — прошептал он, и в его голосе прозвучала торжественная, нерушимая клятва. — Я обещаю тебе: я никогда, ни при каких обстоятельствах этого не удалю. Этот момент станет моим фундаментом. Бей Фэн коротко кивнула, быстро отворачиваясь к шкафу, чтобы скрыть мимолетную слабость. — Вот и славно. Протокол запущен. А теперь немедленно корми меня. Я только что провела сложнейшие административные переговоры с руководством и официально заслужила двойную порцию углеводов за вредность. Работаем. Лог Системы: [Событие "Аудит Творца" завершено.] [Статус Шан Цинхуа: "Испуганный спонсор". Ваш бюджет неограничен.] [Отношение БФ к ЛБХ: Сдвиг от "удобного инструмента" к "проекту, требующему защиты".] [Ло Бинхэ: Создана папка "Золотой Архив". Все ваши слова и действия теперь имеют высший приоритет сохранения.]